Алексей Архипов – За гранью преодоления (страница 21)
— Da ist er, zwanzig Grad! («Да ист эа, цвандзих граад!», «Вот он, на двадцать градусов»)
И Йозэф указал пальцем по направлению их движения, стоя в открытой кабине с биноклем в левой руке. Оба немца некоторое время стояли и внимательно рассматривали происходящее на расстоянии почти одной мили с отключенными защитными экранами своих гермошлемов. Ветер периодически слегка взъерошивал их волосы, поднимая своими порывами клочья снега по сторонам и обдавая ими скулистые суровые лица, настороженные и напряжённые в изучении общей ситуации там вдалеке, ведь необходимо было понять, как именно пилот попал в разлом, чтобы случайно не повторить его ошибку. В этот момент в своих полярных термокомбинезонах оригинальной расцветки они чем-то напоминали двух волков, высматривающих с высоты свою потенциальную добычу и щурившихся от встречного снега, надуваемого холодным северным ветром.
— Es ist interessant zu sehen, wie ein Mann allein auf seinen Tod wartet, nicht wahr, Joseph? («Эс ист интэрэсáнт цу зúэн, ви эйн Манн алáйн ауф зáйнэн Тод вáтэт, нихт ва, Йозэф?»,
— Ja … Cool hat sich engagiert, du Idiot! («Яа… Кул хат зих ангажúат, ду идиóот!»,
— Etwas, das er dort total traurig war. Retten wir ihn bald, Joseph! («Этвас, дас э дот тотáль трáурих ваа. РЭтэн вир ин бальд, Йозэф!»,
— Lassen Sie uns ihn überraschen, Hans. Möge er sich über unser plötzliches Erscheinen freuen! Ha-Ha-Ha-Ha-Ha! Wird begeistert sein! Hans! Plötzliches Erscheinen! Ha-Ha-Ha-Ha-Ha!(«Лáсэн Зи унц ин убярáшэн, Ханс. Мёге э зих убя óнца плЁцлихэс Эшáйнэн фройн! Ха-Ха-Ха-Ха-Ха! Вёрд бэгáйздат зайн! Ханс! ПлЁцлихэс Эшáйнэн! Ха-Ха-Ха-Ха-Ха!»,
— Hmm … warumnicht, Joseph? («Хмм… варум нихт, Йозэф?»,
— Dann machen wir einen kleinen Haken und nähern uns ihm langsam von der Vorderflanke, damit er die Autos nicht sieht. Glaubst du, er kann uns unten hören?(«Дан мáхэн ви áйнэн клЯйнэн Хаáкэн унд нúан унс им лáнгзам фон дэ форэфлáнкэ, дáмит э ди Áутос нихт зит. ГлЯубс ду, э канн унс ýнтэ хЮэн?»,
— Nein, zu tief und der Wind ist in unsere Richtung. Wenn wir uns mit dreißig Knoten nähern, wird er definitiv nichts hören. («Нáйн, цу тиф унд дéа Винд ист ýнзэрэ Рúхтунг. Вэн ви унц мит дрáйциг Кнóтэн нúан, вёд э дифинитúв нихтс хЁрэн»,
Сновигаторы медленно двинулись вперёд, постепенно отклоняясь в левую сторону, чтобы аккуратно выйти к нужному месту. После того, как Ганс с Йозефом покинули машины, достигнув необходимой дистанции до края разлома, их диалог вновь продолжился.
— Hans, wirfst du Schneebälle gut? («Ханс, вёрс ду Шнúбэле гут?»,
— Ja, Joseph. Denken Sie daran, dass sie im Februar 2020 im österreichischen Ferienort Rieseralm im Bundesland Steyermar einen Schneemann hergestellt haben, der als der größte der Welt anerkannt wurde und in das Guinness-Buch der Rekorde aufgenommen wurde. Ich war damals 20 Jahre alt und die Jungs und ich haben an einem Amateur-Schneeballwurfwettbewerb teilgenommen. Also habe ich den zweiten Platz belegt. («Яа, Ёзэф. ДЭнкэн зи дарáн, даз зи им Фúбруа цвай тáузэн цвáнсых им устарáйхешин Фúриэнóт Рúзарайм им Бýндэсланд Штаямарáйнэн Шнúман ХеагэштЭль хáбэн, диа альц ди грýстэ диа Вэльт áнэкант вýдэ унд ин дас Гúнэс-Бух дэ Рэкóдэ ауфгэнáм вýдэ. Их вар дáмальц цвáнцих Яáрэ альт унд диа Юнгс унд их хáбэн ан áйнэм Амáтё-Шнúбаль/вóфэт/бэвЭб тáйльгэномэн. Áльзо хáбэ их Дэн цвáйтэн Плац бэлúгт»,
— Nun, Hans, mal sehen, ob Sie in siebzehn Jahren Ihre Geschicklichkeit verloren haben. («Нун, Ханс, маль зúэн, об Зи ин зúбцин Ярэн Ирэ Гешиклихткáйт фолЮрэн хáбэн»,
— Jawohl! («Явóль!»,
С этими словами Ганс слепил довольно плотный увесистый комок и начал осторожно подходить к краю, чтобы не стать случайно замеченным. Убедившись, что цель, не ведёт наблюдения за противоположным краем разлома, он приноровился и, размахнувшись со всей силы, метнул комок в сидящего внизу Хэлбокса.
— Das ist viel Glück! Direkt zum Kopf! Ha-Ha-Ha-Ha-Ha! («Дас ист филь Глюк! Дирэкт цум Копф! Ха-Ха-Ха-Ха-Ха!»,
— Schalten Sie die automatische Suche nach aktiven Sendern ein, Joseph! Es ist notwendig, diesen Helden so schnell wie möglich herauszuziehen. Bleiben wir nicht lange hier! («Шáльтэн Зи ди аутомáтишэ Зýхэ нах актúвэн ЗЭндэ найн, Ёзэф! Эс ист нóтвэндих, дúзэн ХЭльдэн зо шнэль ви мюглих херосцуцúэн. Блáйбэн ви нихт лЯйнэ хúа!»,
— JaJa! NaturlichHans! Ha-Ha-Ha-Ha-Ha! Schau, er kann nach deinem Schlag nicht aufstehen! Ha-Ha-Ha-Ha-Ha! («Я — Я! Натюрлих, Ханс! Ха-Ха-Ха-Ха-Ха! Шау, э канн нах дЭнэм Шлаг нихт áуфштин! Ха-Ха-Ха-Ха-Ха!»,
— Heu, JungerMann, wiegeht es dem kleinen Wasser?! («Хэй, Юнгэ Ман, ви гейт эс дэм кляйнен васэ?!» «
ГЛАВА XVI. РАЗВЯЗКА
Спустя примерно час, после того, как Андрэ Марсо заснул прямо на полу в коридоре перед главным входом в лабораторию, на панели контроля допуска прозвучала серия коротких звуковых сигналов, в глубине двери послышался тяжёлый звук механической автоматики с характерным шипением её разгерметизации, и дверь медленно приоткрылась. В коридор друг за другом вышли шестеро уставших и измождённых членов научной группы. Жана вели под руки с обеих сторон, но он вполне ещё держался на ногах, хотя казалось, что за эти двенадцать адских часов, проведённых в аварийном изоляторе, он похудел сразу на десять килограмм. Как только Патрик переступил порог главной двери, он побежал по коридору на станцию за сильным болеутоляющим для него, а самого Жана сразу же усадили на пол напротив спящего Андрэ. Бенедикт, увидев своего возлюбленного, бросилась к нему через порог двери в беспокойстве, что за это время с ним тоже могло что-то произойти, и, тихонько растормошив его, убедилась, что с ним всё в порядке и он просто спит.
— Андрэ, дорогой, я так боялась, что мы больше никогда не увидимся с тобой! — произнесла она, обняв его голову дрожащими от судорог переохлаждения руками, и прижала её к своей груди.
Она плакала, а Андрэ, ещё не до конца пробудившись от сна, с внутренним удовлетворением и радостью бормотал, обняв её за пояс:
— Всё в порядке, всё в порядке! Теперь с нами всё будет хорошо!
Все вокруг выглядели как будто после долгого истязания инквизиции, волоча за собой ноги и периодически сильно закашливаясь от застуженного состояния лёгких. Подниматься наверх на станцию никто не спешил, так как все понимали, что здесь внизу температура оставалась даже выше, чем наверху после долгого отключения электрического обогрева станции.
— Нам срочно нужно обтереться спиртом и напиться горячего чая! — с утомлённой засыпающей интонацией сказал Филипп.
— Подожди, сейчас Патрик принесёт лекарство для Жана и тогда он сможет спокойно двигаться дальше сам, — ответила ему Вивьен.
В общей атмосфере вокруг наряду с усталостью сразу чувствовалась радость и глубокое удовлетворение от того, что все, наконец, остались живы, за исключением конечно двух своих коллег. Патрик Томази вышел из камеры изолятора первым и, не доходя нескольких метров до тела Жерара Боссэ, скинул с себя свой лабораторный халат, накрыл им сверху смертельную гримасу своего мёртвого начальника, чтобы не травмировать этим страшным трагическим зрелищем остальных членов научной команды, следующих за ним. После открытия тяжёлой двери внутрь коридора по полу скользнула лёгкая белая дымка от оставшегося продукта химической нейтрализации, похожая на испарения сухого льда. Основная её часть была удалена специальными дымососами через щели по периметру всей лаборатории, располагающиеся в обшивке стен на расстоянии пятнадцати сантиметров от пола. Она не несла никакого вреда организму и теперь только напоминала своей могильной эстетикой о страшных событиях, случившихся не так давно, нагнетая атмосферу в длинном коридоре с броскими бетонными стенами, как будто сама смерть передавала присутствующим свой прощальный привет, оставляя мёртвое тело Жерара Боссэ по ту сторону своей фатальной сцены, опуская занавес, гася свет и прощаясь с теми, кто так или иначе не захотел остаться с ней навсегда.