Алексей Архипов – Сквозь лёд и снег (страница 28)

Группа рассредоточилась по своим комнатам. Спустя один час на пороге станции появился сконфуженный и поникший Лу.

— Мне так жаль, — произнёс он коротко перед пилотами, сидящими в холле в ожидании ужина, и вместе с Константином поторопился до своей комнаты, чтобы успеть привести себя в порядок и присоединиться к остальным.

За ужином, чтобы как-то подбодрить Лу, Фрея решила вывести его разговором на более позитивные тона в произошедшем с ним случае.

— Лу, тебя можно поздравить, — ты теперь герой! Спас несчастных пингвинов, пожертвовав своими интересами!

— Да это нелегко было пережить! — коротко и звонко постановил Лу.

— Может ему бортовую эмблему сделать на сновигаторе, чтобы сохранить этот случай в истории Полярной Навигации?! — внезапно предложил Хэлбокс.

— Какую? — спросил Джонс.

— Не знаю, может быть, Шкипера из мультфильма выполнить аэрографией? На мой взгляд, получиться довольно оригинально, — все буду спрашивать «Почему?»

— Согласен! — отозвался Джонс, — Шкипер получится в тему!

— Как насчет Шкипера, Лу? — спросил Джонс.

Лу улыбнулся…

— Ну да, Шкипера можно!

— Подумай сам, — продолжил Джонс, — ты будешь обучать пилотов, наступят другие совместные миссии, и среди всех остальных у тебя одного будет собственная бортовая символика, свидетельствующая о серьёзном событии, связанном с сохранением жизни животных. Это действительно круто!

Настроение у Лу поднялось ещё сильнее.

— Так и сделаю! — сказал он.

— Кстати! — продолжил Джонс, обращаясь к Гансу, — у вас с Йозефом тоже ведь есть бортовые символы, не так ли?

Ганс резко прекратил свою трапезу, быстро положил нож и вилку на тарелку с характерным чётким звенящим ударом, и, приняв недовольно заинтересованное выражение лица, сложив перед собой руки, откинулся на спинку стула и начал говорить:

— Это традиция с древних времен рисовать гербы феодальных княжеств на щитах, также как и устрашающие эмблемы, вдохновляющие приверженных к ним бойцов на победу. В качестве и тонкости исполнения заложен серьёзный смысл и колоссальная энергия, в том числе и уничтожения врага. В мировой истории Германия очень часто прибегала к таким методам вдохновления солдат на бой и устрашения врагов, подчёркивая своё превосходство перед противником, как, например, бортовые эмблемы подводных лодок и хвостовые оперения истребителей Мессершмитт.

В этот момент он спокойно посмотрел в сторону Хэлбокса и чуть-чуть ухмыльнулся в половину рта, как бы добившись желаемого результата. Никогда ещё Хэлбокс не чувствовал такого раздражения, как в этот раз. В этот момент Фрея с ужасом для себя обнаружила некоторую закономерность в тактической позиции месторасположения Ганса по отношению к Хэлбоксу. Ганс всегда садился таким образом, чтобы наблюдать Хэлбокса сзади и сбоку, причём Хэлбоксу было абсолютно невозможно кинуть на Ганса даже беглый взгляд. Для этого ему необходимо было, как минимум, повернуться к нему лицом, что явно выражалось, как заинтересованный жест внимания, и не могло быть не замечено даже при абсолютной расслабленности внимания со стороны Ганса. Таким образом, в данной ситуации происходило следующее: Ганс, не желая раскрывать перед всеми подробности о значении и сущности своих бортовых знаков, решил превратить свои явные и неприятные уходы от ответа в шквал внутренних, гневных эмоций у Хэлбокса, выложив всё, как есть без тени смущения, чтобы с довольным интересом понаблюдать, что будет дальше. Он, несомненно, добился своего, — Хэлбокс сидел в напряжении, стиснув зубы, а Ганс был доволен результатами своего «эксперимента».

— Итак, Ганс, — обратил внимание Джонс, — ты не поведаешь нам подробности истинного смысла этих эмблем?

— Ни в коем случае! — ответил Ганс и тут же продолжил, — я конечно шучу. Там ничего сложного. У Йозефа на борту «Junger Wolf» изображен символ снежного вихря с вырывающимся из него языком пламени. Тут и объяснять в принципе нечего, стремительный и быстрый как вихрь, снежный — как принадлежность к полярным снегам, пламя — это мощность и сила.

— А твой? — продолжил Джонс.

— А у меня просто морская каракатица, как символ океана и морских глубин, не более того. Особое впечатление вызывает внешний вид, что и служит точкой внимания. Кстати, должен заметить, что Шкипер — очень удачный во всех смыслах вариант. Здесь мы имеем дело именно с классическим случаем качественного весёлого карикатурного образа довольно серьёзной отличительной черты героя со своей отдельной историей. Поэтому я «За!»

— Да, только лепить особо некуда, — пожаловался Лу, — у меня уже всё тематикой восточного дракона оформлено.

— Не беспокойся, дружище, — ответил Ганс, — я покажу тебе, как грамотно это сделать!

После ужина пройтись вместе с Константином по станции с короткой экскурсией из всех пилотов соблаговолил только Ганс. Лу изъявил желание заняться этим завтра, не торопясь после обеда. Остальные решили отказаться, списав всё как обычно на то, что станция российская, то есть своя, и они ещё не раз на ней побывают, именно поэтому не стоит сейчас так озадачиваться этим вопросом. Тем более что нужно было хорошо отдохнуть и выспаться, так как завтра им предстоял один из самых длинных маршрутов, длиной около полутора тысяч миль, а сегодня они и так прошли две дистанции. Так закончился ещё один день миссии.

ГЛАВА XXV. ДИСТАНЦИЯ «МИРНЫЙ — ст. Ленинградская»

В девять часов утра Константин по внутреннему селектору в номерах сыграл подъём и оповестил, что завтрак будет в десять, а старт в одиннадцать утра. Единственным, кто игнорировал утреннее расписание, был Лу, как собственно и остальные участники миссии в подобных предыдущих случаях. Тем более что новый протокол миссии позволял свободный по времени выход со станции и не регламентировал дневное расписание для выбывших пилотов.

Обстановка на самом деле накалялась. Участников заезда с каждым разом становилось всё меньше, сновигаторы начинали казаться более серьëзными и устрашающими, да и сами пилоты нервничали всё сильнее от естественного приближения к жёсткому финалу. И вот четыре оставшихся участника гонки Джонс, Ганс, Фрэя и Хэлбокс уже стояли перед выходом на полигон, как Атос, Партос, Арамис и ДеАртаньян в адреналиновом напряжении перед схваткой, только не с гвардейцами, а друг с другом. Погода была отличная, солнечная и безветренная. Дистанция, как назло, была протяженная, прямая, и практически наверняка, без каких-либо особых препятствий. Всё это вместе с пониманием того, что форсажная смесь будет однозначно вызжена полностью, отбивало настроение о хорошем, добром и дружеском исходе в этой гонке. Но что поделать?.. Всё равно пришлось бы выполнять все предписания, и наши пилоты начали выходить со станции и двигаться к своим машинам, переживая некоторый внутренний психологический дискомфорт от предстоящей схватки после комфортного релакса на станции. Константин, попрощавшись с ними, стоял в холле со сложенными на груди руками, и смотрел им вслед с ехидной, счастливой, той самой злорадственной улыбкой, понимая всю психологическую тонкость нарастающего между пилотами соперничества. В этот момент он был похож на древнеримского полководца в тунике и в его внешнем виде явно читался риторическо вопросительный посыл: «А как вы хотели?!».

Запустилась первая пара движков, за ней по-нарастающей все остальные.

— Приветствую! Я — ваш диспетчер на маршруте «Мирный — Ленинградская». Тясяча четыреста тридцать шесть миль вам необходимо будет пройти за девять — двенадцать часов расчётного времени. Сейчас у нас десять часов пятьдесят минут по Москве. Ваш стартовый расчёт: Фрея, Ганс, Джонс, Хэлбокс. Выходите на стартовый коридор. Как только все выстроятся, я запущу отсчёт с интервалом в двадцать секунд. Поехали!

Команда стартовала. Впереди открывались красивейшие пейзажи снежной голубой пустыни, бесконечная даль экзотических ландшафтов. На чистом небе белой рябью пестрели облака. Вслед за сновигаторами тянулись снежные хвосты с берюзовым оттенком отработанного газа.

— Как думаете, кто проиграет сегодня? — начал Хэлбокс.

— Хэл, успокойся, следи лучше за управлением! — ответила Фрэя.

— А что такое? Я хотел поразмышлять, как-то разрядить обстановку. Просто так молчать десять часов довольно скучно, не правда ли? — продолжал он.

— Тебе какая разница, кто проиграет? Нас всё равно останется двое против Ганса, если ты об этом. Ганс, извини, что мы тут про тебя так откровенно! — сделала вынужденную оговорку Фрея.

— Да всё в порядке, — спокойно ответил Ганс своим обычным тоном, — я тебе больше скажу, у меня такое предчувствие, что сегодня проиграет именно Хэлбокс.

— Это ещё почему? — переспросил Хэлбокс с выраженным негодованием.

— Просто у меня с начала гонки появилось такое предчувствие. Сам не понимаю почему, — ответил Ганс.

— Боюсь, что предчувствия тебя обманывают, — убедительно сказал Хэлбокс, — уж кто- то, а я то точно не собираюсь сегодня проигрывать!

— Я привык доверять своим предчувствиям, и они меня ещё ни разу не подводили.

— Может ты ещё скажешь, что я теперь должен проиграть из-за твоих предчувствий? — начал злиться Хэлбокс.

— А ты мне предлагаешь смириться с твоим внутренним страхом перед проигрышем в этой гонке, и из жалости к тебе не поддаваться своим предчувствиям? — начал усиливать своё психологическое давление Ганс.