Алексей Архипов – Острота превосходства (страница 18)

— Так это просто, Джейси. У него фамилия Зордин. В армии он был сначала водителем, потом пулемётчиком, а затем командиром бронированной транспортной машины в очень жёстком подразделении ДШБ. Это десантные штурмовики, достаточно фанатичные психопаты, один из самых тяжёлых видов спецвойсковых подразделений. Он совершил пять прыжков с семьдесят шестого Ила в этом БэТэРе, а радио позывной в нём у него был «Заря». Кроме этого он прошёл несколько спецопераций в какой-то горячей точке, никто обычно не рассказывает о подробностях таких эпизодов своей жизни. Ну и вот здесь в программе, когда дело дошло до выбора позывного, он сформулировал прозвище с тем же соответствием, добавив окончание, чтобы просто звучало интереснее, как у всех. Вот так.

— Ничего себе! — удивилась «Coldy», — крутой мужик.

— Ну да есть немного, — спокойно ответил Хэлбокс, загадочно и подозрительно скосив на неё глаза.

— Ладно, мне пора, — сказала она, допивая шампанское, — встретимся на трассе. Не скучай больше.

И «Coldy» с весёлой жизнерадостной улыбкой легонько взяла Хэлбокса за руку на прощанье, оттянув её немного в сторону, а потом скрылась в толпе.

Хэлбокс опять впал в уныние, но не показывал вида. Он решил вернуться к группе, чтобы немного развеять печальное настроение из-за очередного скорого расставания, и первым, кого он повстречал на пути, оказался Зордакс.

— Кто это?! И что у вас за разговорчики по душам?! — сурово и не довольно спросил он с явным подозрением.

— Ты дурак что ли? Это Джейси Кроус из американской команды, её только что представляли, — беззаботно ответил Хэлбокс.

— Да мне плевать, хоть Синди Кроуфорд! Ты о чём с ней там трёшь посреди турнира?! — уже более злобно продолжил Зордакс.

— Я тебя что-то не понял, дружище, ты у нас что ли открыл собственный комитет по контролю внешних отношений и теперь ведешь наблюдение? Так-то я тебе вообще ни в чём отчитываться не должен, поэтому давай ка тон свой поубавь, здесь тебя никто не спрашивал! — жёстко ответил ему Хэлбокс, не позволяя нарушать границы своих личных интересов.

— Да ты что?! Сейчас посмотрим должен ты кому-то или нет!

И Зордакс немедленно направился искать Джонса.

— Капитан! — требовательно окликнул он его, спустя несколько минут.

Джонс неприятно посмотрел в сторону Зордакса, но не без должного внимания.

— Что случилось? — серьёзно спросил он.

Рядом с ним стояла Фрэя и Вэндэр. Их втроём только что отпустил журналист, после ряда вопросов перед камерой. Зордакс подошёл ближе.

— Я хочу доложить вам о неуставных связях нашего пилота Хэлбокса с пилотом «Little Coldy» из враждебной нам американской команды.

Джонс ненадолго задумался, переваривая сказанное. А потом переспросил:

— Вы, пилот, Зордакс хотите сказать, что видели, как Хэлбокс разговаривает с ней и, скорее всего, спросили его об этом, но он вас послал и вы пришли ко мне, не так ли?

— Да именно так! Это нарушение местного регламента проведения турнира и возможная попытка шпионажа с их стороны.

— Хорошо, я буду иметь в виду. Спасибо, что сказали. Вы свободны, сухо ответил Джонс.

— В смысле свободен? — спросил Зодакс.

— Ну, молодец — молодец, Зордакс, что ты ещё хочешь от меня, чтобы я его подверг пыткам, а затем расстрелял? Я же сказал, я буду иметь в виду, что он с ней о чём-то общается. При необходимости мы выясним, о чём. А пока всё. Вы правильно всё сделали.

Зордакс развернулся и ушёл нахмурившись от сожаления, что не добился желаемого результата.

— Так, это что за новость, я не понял? — начал говорить стоявшим рядом Джонс с некоторым подозрительным удивлением.

Вэндэр молчал. А Джонс тем временем уже начал подробно сканировать его реакцию.

— А ты что замолчал, а? — спросил он у Вэндэра.

— А что, я ничего не знаю, — ответил он.

— А спорим, что ты врёшь? — продолжил Джонс.

— С чего вдруг мне врать? — начал оправдываться Вэндэр.

— А с того что вы с ним не разлей вода, и ты бы не отреагировал молчанкой, если бы внезапно узнал что твой кореш трётся с какой-то тёлкой, а тебе ничего не говорит. Хочешь сказать, что это нет так? Давай говори, что знаешь! — начал психологически давить на него Джонс.

Фрэя стояла рядом и мгновенно взяла ту же тактику подозрительного и пронзающего насквозь взгляда в сторону подозреваемого в предательстве и других особо тяжких и опасных грехах преступника.

— Нуу, он мне сказал только, что он её любит и всё, — я больше ничего не знаю.

— Кого любит? — уже с некоторым юмором в голосе, собираясь рассмеяться, переспросил Джонс.

— Ну, эту, как её? «Coldy», американскую гонщицу, — растерянно объяснил Вэндэр.

— Когда он успел в неё влюбиться то?! — удивился Джонс, вопросительно обращаясь к Фрэе в тоне обсуждения данного вопроса.

— В общем, мы шли в бильярдную, а они — на полигон, он её увидел и влюбился, типа с первого взгляда что ли, — затараторил Вэндэр.

— А когда это было? — продолжил Джонс свой допрос.

— Два дня назад, ну то есть в первый день приезда, то есть на следующий день, после того, как мы приехали, — запутался Вэндэр.

— Да понял я! Что ты так волнуешься?

И Джонс пристально посмотрел на Вэндэра исподлобья с некоторым подозрением.

— С первого взгляда… — задумчиво пробубнил он себе под нос, — надо бы поговорить с ним, как он вышел на неё? Это нарушения, почему до сих пор безопасники молчат и Купер тоже? Он что только сейчас с ней познакомился? Здесь что-то не то. Пойду ка я найду его, как бы не случилось у нас неприятностей из-за этого прямо под открытие турнира. Ну, Хэлбокс — Хэлбокс… нашёл время для романтики.

И Джонс с тем же видом медленно двинулся на поиски Хэлбокса в толпе.

— Послушай, — одёрнул он его, спустя десять минут, — давай ка отойдём, надо поговорить!

— Начинается! — протянул Хэлбокс, — вот ещё проблему нашли.

— Щас тебе будет проблема, — спокойно и очень серьёзно ответил Джонс.

Они отошли в сторону от общей толпы под какую-то нишу.

— Ну ка расскажи ка мне, что там за дела у тебя с американкой, — спокойно спросил Джонс.

— А что такого? — начал упираться Хэлбокс, — мы познакомились и общаемся. Она мне нравится, я ей может быть тоже. Может я её люблю, кому какое дело до этого. Это моя личная жизнь и она никого не касается.

— Да успокойся ты, мне нет вообще никакого дела до твоих девок, — перебил его Джонс, — меня интересует, почему вас не напрягает служба безопасности? Вы оба из двух команд с самым острым конкурирующим противостоянием, ты что не понимаешь этого? Купера за яйца подвесят за твои шуры-муры.

— Да не подвесит его никто! Я сам его попросил, чтобы он меня познакомил. Ты думаешь, я дурак что ли, чтобы так вас подставлять?

— Так, ещё интересней стало! Значит безопасники всё знают, — на ходу изменил Джонс направление своих мыслей и тон голоса, — да уж, Хэл, умеешь ты говна подкинуть. Мне как бы вообще сейчас не до вот таких приключений.

— А что случилось то такого серьёзного? Это что запрещено что ли? То есть, если они разрешили сами, почему я не могу с ней общаться?

— Ты не строй из себя дурака, хорошо? Ситуация не простая, ты сюда не знакомиться приехал, а бороться за победу, и они твои основные враги, а ты мне сейчас говоришь тут, что жениться собрался. Какая красота, Хэл! Ты молодец! Может мне надо было тебя сразу поздравить?! А я тут зачем-то в подозрения впал! Короче, ты с ней ни о чём не договаривался надеюсь?! Ну типа заезд там проиграть или ещё что?

Тут Хэлбокс не на шутку струсил. Он остро осознал, что влип в очень плохую историю, потому что вопрос Джонса был настолько серьёзный и задевал ценности всей группы, всех тех, с кем он так долго работал рука об руку, что было невозможно просто так отовраться, как будто это ничего не стоило. Но Хэлбокс соврал и соврал очень профессионально, что ещё можно было говорить о человеке выросшем в Санкт-Петербурге, хотя и Джонс сам был оттуда же.

— Ладно, это твои дела, я понял, — сухо ответил Джонс, — только смотри без глупостей всяких, чтобы она тебя не развела там ни на что, и осторожней будь, ещё чего-нибудь там не придумай.

— Конечно, не вопрос, ты знаешь меня, Джонс. Спасибо за понимание!

— Да уж знаю… — недовольно проворчал Джонс, удаляясь.

Хэлбокс стоял с ощущением самой тяжёлой катастрофы за всю свою жизнь. Он старался не показывать вида, насколько ему было омерзительно и невыносимо, ведь только что он предал своих друзей и даже свою Родину. Или не предал? Вот в чём вопрос! Теперь он осознавал, что с каждым часом он приближается к развязке этой адской дилеммы. И всё решит заезд. Но как понять? Если он просто проиграет, будет ли это выглядеть для остальных, как намеренный проигрыш? Тем более, что Джейси предупредила его, что всё решится в её секторе один на один вместе с ней. Да это была серьёзная загадка. Но вот ещё один вопрос, — если кто-нибудь выиграет заезд до него, то ведь станет не так уж критично именно его поражение, а значит, не будет уже ничего страшного в том, что он поставил свои любовные чувства и честь страны на противоположные чаши весов. Ведь должны, наконец, остальные понять и его, может это его судьба, и он будет страдать всю жизнь из-за этого. С каждым разом перед ним открывались всё новые и новые врата того дьявольского лабиринта. Теперь он думал о том, когда наступит его очередь выступать в гонке, и сколько пилотов его команды смогут удачно выступить до этого времени, если такое вообще случится. Например, если победит Джонс или Кэтрин, а может быть и Зордакс, ведь у него очень большие шансы на победу. Надо только, чтобы все они выступили вначале и конечно, если они пройдут сектора, тогда за его стараниями и победой остаётся совсем мало ценности и их можно с лёгкостью перевесить личными интересами. Ну, подумаешь, проиграл, — с кем не бывает? Остальные выиграли и команда забрала свои победы, а значит честь и престиж не потеряны. Что ж, теперь остаётся ждать и надеяться, как всегда только на удачу. А если все проиграют, тогда что? Что он будет делать в этом случае? Дойдёт до «Карусели Дяди Сэма» и вдруг нарушит договорённости с Джейси? Что будет после этого? Он навсегда потеряет её? Это будет конец всему! А что если он и не выиграет при этом и она поймёт, что он пытался сопротивляться и обманул её, тогда он потеряет вообще всё, и его ещё могут обвинить в сговоре. «Вот это я вляпался!» — подумал с тяжёлой тоской Хэлбокс, — «Ладно, главное не убиваться раньше времени. Надо всё держать под контролем. Как-нибудь выкручусь. Всегда выкручивался!»