Алексей Архипов – Антарктический беглец (страница 12)

Проходя мимо участков технического обслуживания, он столкнулся с начальником смены, старшим механиком Глебом Пестовым по прозвищу «Мичман». Мичман шёл в свой офис с планшетом в руках, на котором были закреплены подписанные отчёты по проведённым предрейсовым испытаниям сновигаторов.

— Здарова, Глеб, как дела? Не видел тебя сто лет, — сказал Джонс.

Им с Глебом доводилось служить вместе на одном военном крейсере, к которому Джонс был временно прикомандирован пилотом прибрежного транспортника Ми-171.

— Всё путём! Ты, я слышал, поднялся в должности, — поздравляю! Очень рад за тебя! С подругой не поженились ещё?

— Так ты одним из первых и узнаешь, не сомневайся! — весело ответил Джонс товарищу, — слушай, я беспокоюсь, как там эти излучатели? Куда их нам вмонтировали? Есть ли какие-нибудь хоть малейшие риски?

— Ну что могу сказать? — продолжил Мичман, — убрали всё аварийно-спасательное снаряжение с такелажных отсеков. Места хватило вполне, по весу примерно то на то и вышло, закреплено надёжно, выдержит любые ударные нагрузки касаемо смещения корпуса внутри. Но теперь только на свой страх и риск — ни тросов, ни топоров, и уж тем более никакой аварийно-механической гидравлики, даже лопат нет. Не дай Бог что, — придётся терпеть до прибытия спасателей. Правда, эти в особом режиме сейчас находятся, вертолёты прогревают каждые два часа. Что они носятся-то с этим сумасшедшим японцем, не знаешь?

— Да… — и тут Джонс чуть было не проговорился, но вовремя поймал себя на том, что было очень непривычно соблюдать режим полнейшего неразглашения, — не знаю я… Может родственник чей? — переживают.

— А-а, тогда всё понятно, очередной мажор, а ты тут жизнью теперь рискуй!

— Ну да, ну да, — ответил Джонс, — ладно, Глеб, рад был увидеть тебя вновь. Побегу, мне надо японского пилота ещё найти, с ним пообщаться.

— А, так вон он там, в секторе «С» готовится к вылету. Их «HIRAN», должен тебе сказать, — серьёзная машина, напичкана самыми современными разработками автономного режима. Я так бегло глянул, пока техники монтажом занимались, — там у них такая прецензия и сплавы… уровень конечно наивысший ничего не скажешь: системы сверх — низкого трения скольжения и атмосферные нано-фильтры высокой скважности. Всё прострочено нано спиралями антиобледенения поверхности. Правда слышал тут одну информацию на уровне руководства, что Архип вроде как собирается у них закупать такие же узлы и агрегаты для себя, так что возможно в скором времени и ваши сновигаторы переоборудуют. Там ещё новостей много, американцы с нашими учёными какое-то новое энергоимпульсное оружие изобрели для сновигаторов, сейчас собираются тестировать на Амундсен-Скотт. Говорят, состязания нового класса будут проводить с его применением. Подробности у меня в офисе, но тебе сейчас некогда, поэтому увидишь всё, когда вернёшься. Давай! Удачи тебе и твоим ребятам!

И Мичман вразвалочку пошёл дальше, довольный тем, что повстречал бывшего товарища по службе, а Джонс направился через весь машзал к сектору «С». Подойдя ближе его взору представился красивый японский сновигатор «HIRAN», достаточно объёмный по сравнению с некоторыми отечественными моделями, но в тоже время очень эстетично концепциализированный и креативный в отношении внешнего дизайна.

Внутри сидел Каташи Миядзаки и видимо готов уже был включить привод закрытия стеклянной верхней части кабины, которая была сконфигурирована по такому же принципу, как и у всех остальных моделей сновигаторов, опускаясь сверху — вниз лобовой частью и задвигаясь немного назад при захлопывании для более чёткой герметизации и фиксации.

— Послушайте, Каташи! — прокричал Джонс на английском, — вы не могли бы спуститься и уделить мне пару минут для обсуждения деталей нашего взаимодействия в миссии?

Каташи отстегнул коммутационный шлейф от своего термо-комбинезона и спокойно слез вниз по ещё не убранному трапу. Он подошёл к Джонсу и протянул руку для приветствия.

— Я слушаю вас, капитан Джонс.

В глаза сразу бросалась расцветка и раскрой лётного комбинезона, которая отличалась резкими изогнутыми линиями, как в оригинальной каллиграфии японских иероглифов, а также яркими цветами раскраски. На спине присутствовал этнический трайбл какого-то северного демона или духа, изо рта которого дул ветер со снегом.

— Меня интересует, каким образом мы будем конфигурировать наши совместные усилия, учитывая то, что как эксперт — консультант, прикомандированный к моей группе, вы не поступаете под моё конкретное командование?

— Я понял вас, капитан. Я беру на себя роль аутсайдера с полномочиями вписываться в любую внезапно возникшую ситуацию по своему усмотрению и корректировать действия вашей команды. В свою очередь вы в любой момент можете обращаться ко мне за помощью, как в теоретическом плане, так и в практическом. Если в ходе каких-либо операций данной миссии у нас возникнут разногласия, мы будем их обсуждать и приходить к единому решению обоснованно фактами из опыта и объективными для обеих сторон информационными данными. На данный момент в условиях отсутствия оперативных задач я позволю себе следовать до станции «Купол Фудзи» свободно, без какого-либо согласованного взаимодействия с вашей группой, так как убеждён, что моя помощь вам для этого не потребуется по достаточно естественным для всех причинам.

— Хорошо, я понял вас, спасибо! — удовлетворительно ответил Джонс, — а как к вам обращаться в эфире? Какой у вас позывной?

— «Намахагэ», — ответил Каташи Миядзаки, — но вам будет лучше обращаться ко мне в эфире по имени, потому что с этимологической точки зрения вы не поймёте сути самого обращения в имени, так как она заложена на японском языке. Это всё — равно, что если бы я вас называл именем нарицательным на русском языке, не понимая перевода и сути сказанного.

— А что это значит «Намахагэ»? — переспросил Джонс с любопытством.

— Это японский северный демон, некоторый отдалённый аналог вашего Деда Мороза.

— Ага, всё понятно, — ответил Джонс в изумлении.

Эстетика, конечно, была продумана у японцев до мелочей.

— Всего доброго, капитан Джонс. Встретимся на «Купол Фудзи», — произнёс Каташи Миядзаки и, сделав вежливый поклон, полез обратно в кабину своего сновигатора.

Кабина захлопнулась. Послышался запуск ионных энергетических пульсаров и системный шум сновигатора. Сквозь стекло кабины было видно, как Каташи отдаёт оповещение в рацию о готовности к старту. С другой стороны машзала в огромном витраже диспетчерской кто-то засуетился за огромным пультом. Послышался резкий короткий звук предупреждающей сирены, после него нарастающий шум электрических двигателей привода ворот шлюза, которые поднялись вверх. Навстречу из ворот сразу повеяло ощутимой прохладой, несмотря на то, что работал обдув. «HIRAN» тронулся с места и начал движение вперёд. Он медленно выехал из шлюза технического модуля станции и начал удаляться по ровной снежной поверхности стартового полигона, оставляя за собой аккуратно закрученные вверх навстречу друг другу лёгкие вихри холодного воздуха с поднятым из под широких полозьев сновигатора снегом.

Джонс включил защитный режим шлема, чтобы не запускать холод внутрь комбинезона. Плазменное нано-стекло довольно быстро сложилось своей мозаикой от затылочной части вокруг всей головы до подбородка, образовав абсолютно герметичный прозрачный слой стекла с характерным отблеском. Оригинальной его особенностью являлось то, что к нему ничего не прилипало, его невозможно было закрасить или поцарапать, всё скользило и стекало вниз, как вода с жирной поверхности и вместе с антибликовым солнцезащитным режимом это являлось отечественной разработкой в сфере нано-технологий и применялось повсеместно всеми странами — участниками проекта «Polar Navigation». Это вселяло в Джонса гордость и уверенность перед иностранными достижениями в области развития технологий индустрии высокоскоростных полярных челноков.

Группа пилотов зашла в машзал технического модуля станции и рассредоточилась по своим машинам. Джонс проследовал до своего сновигатора «Fast Vector» и начал подниматься в кабину по трапу. Полозья сновигаторов, расположенных по машзалу параллельно друг другу с выдержанным углом к парковочной линии, были установлены на специальные роликовые платформы, которые при транспортировке в стартовый шлюз пристыковывались к специальным направляющим и позволяли сновигатору без особых усилий съезжать на снежную поверхность, полностью исключая взаимные повреждения пола машзала и рабочей поверхности полозьев сновигатора. Сам шлюз представлял из себя отдельное объёмное помещение перед воротами, стены которого были выполнены из толстого оргстекла, которое отделяло внешнее антарктическую среду от внутреннего пространства технического модуля. Такое решение было выполнено для того, чтобы не нарушать внутреннюю обстановку в машзале негативными факторами плохих погодных условий и достаточно интенсивными потоками турбо-инертной рабочей массы активных ионных двигателей. Всего в машзале было четыре сектора со стартовыми шлюзами, не считая аварийный с боковой стороны модуля, шлюз которого не использовался и был временно демонтирован для экономии места. Таким образом, в случае экстренного снежного заноса или других внезапных причин с одной стороны технического модуля имелась возможность покинуть модуль через вспомогательный аварийный шлюз с другой стороны.