Алексей Ар – Время Имен (страница 58)
Город умирал.
Не далее, чем в пятнадцати метрах от плоти, снедаемой огнем, под обломками лежала женщина. Ее ноги, придавленные куском стеновой панели, безвольно торчали из-за края плиты. Синие элегантные туфли с мельхиоровой бляшкой на ногах — факт, выхваченный сознанием из безумия.
И вспышкой полная картина — полные боли карие глаза, кровь на подбородке. Рука, что в отчаянии закрывала голову дочери — испуганного ребенка, прижатого телом матери. Возможно, они молились перед приходом тьмы, что нависла над ними.
Стрелы осколков полоснули мир. Взрыв… Колючая режущая боль нашла цель — лицо и руки матери.
Атеизм не вечен… Охотник врезался в стену, отпал на содрогавшуюся бетонку и без промедления рванулся на крик. Перемолов ботинками гальку, первые метра четыре пролетел едва ли не в горизонтали, а дальше — кубарем.
Острый щебень резанул тело. Он отринул боль, чтобы восстать из партера и сквозь каменные вихри прорваться к искомой точке. Иссеченными руками ухватиться за арматуру плиточного капкана.
— Керра, — прошептала женщина.
Тяжесть рванула мышцы
Димп отрешился от холодного дыхания Костлявой. Распрямил гудевшие от напряжения конечности… С хрустом из поднимавшихся завалов посыпались останки материалов, точно неведомый зверь заворочался под грудами.
«Не все продумал…» — Николай попробовал перевести дыхание. Он держал панель на весу и не представлял, чем вытащит дамочку из проблем. Руки заняты и под шрапнелью обломков долго не протянут. Попадание в бок, плечо; скользящий рикошет по уху… Звон.
Чернота подступала.
У эпицентра спасательной операции возникло новое действующее лицо. Проявилось необычно — перемазанными грязью сапогами рядом с женщиной. Сперва Николай увидел именно обувку, а уж затем, скосив налитые кровью глаза, владельца.
Патрульный КОМСКа взломал баррикаду ураганного вихря и нырнул под бок димпа.
— Еще пяток секунд, браток… Продержись, — намеком на слова раздался хрип.
Николай судорожно кивнул.
Социопатрульный подхватил леди с дочерью и, по мере возможности, метнулся назад. Успел — под завалом разверзлась трещина.
Земля расступилась — дыхнула жаром, холодом и запахом тления. Взламываемый бетон вспучился буграми, что девятым валом устремились к Охотнику. А следом воющая тьма.
Николай обернулся в броске. Куда его несет? Оценить финиш-точку столь рьяного стремления не позволяла диспозиция… и болид КОМСКа, измятыми формами болтавшийся над бетонкой. Двое оперативников загружали в машину ребенка, отчаянными жестами торопили напарника, спешившего от очередного завала. Патрульный прыгнул в момент, когда вихрь дернул аппарат в сторону… Не промахнулся — счастливчик. Его втащили внутрь капсулы на счет три и призывно махнули димпу:
— Не глу… — рев поглотил фразу.
Николай кивком указал патрульным в сторону дома Гранатовых: мол, ему туда…
И он достиг цели, сходу врубившись в поваленные парковые деревья. Переплетение щепы и веток непреодолимым месивом встало на пути.
Голень пропорол торчавший сук… Начало на двоечку. Он рухнул в лиственные дебри, чем вызвал усиление грохота. Акустика сошла с ума. Но причина заурядна — оставшийся позади дом тяжело осел наземь.
Хаос творил.
Кольцевая волна пыли, дыма, гальки и фиолетовых проблесков родилась в мгновение ока — здание умерло с шиком, грозя захлестнуть барахтавшегося Охотника.
Метр за метром… Николай вслепую рванулся из-под наплыва обломков, закрыл голову руками…
Три секунды — бег ведет к надежде…
Далеко впереди знакомый подъезд, размолотый бурей, и три фигуры у провала — расплывчатые за пылевыми потоками. Эдэя с мужем и Татьяна. Собирая остатки сил, Охотник преисполнился злости. Какого хрена они мялись у подступавшей смерти?
Эдэя обняла дочь, затравленно осмотрелась. Прикрывая семью от тьмы, Сергей сделал шаг… Ему стоило приготовиться к отбытию на серые равнины — Чернота швырнула в жертву увесистые бетонные метеоры — куски перекрытий, что двигались на удивление плавно…
Дэм двигался не менее ровно.
Возник из серебряной вспышки, прорезавшей общий сумрак, вскинул навстречу снарядам руку…Падавшие обломки обратились тусклым ливнем. Водяные струи хлестнули лорда и троицу, которая едва успела вскрикнуть.
Смерч не внял димповскому мастерству и явился на смену дождю…
Финальное усилие — Николай надсадно вздохнул.
Над головами пригнувшейся четверки искрой вспыхнул гравитолет. Через миг машину рубанула выдранная из города неясность. Косяк? Кричавший что-то Гранатов едва не вылетел из-за штурвала. Но справился и покуда удерживал аппарат, Дэм, рассыпая веер капель, покидал родню в кабину.
«Улетайте», — не просьба, шальная мысль. Николай перехватил взгляд УКОБовца и понял: транспорт прибудет по его душу — во спасение.
— В другую сторону, б..! — Николай споткнулся, потерял равновесие…
Дэм зафиксировал цель, и часть дома, летевшая к машине, растворилась в алой реке. Похвальная трансформация.
Руку… протянуть… Охотник расщедрился на слепой прыжок.
— Давай! — Кто-то рискнул перегнуться через борт гравитолета.
Николай промахнулся. Разминулся со спасительной дланью на миллиметр — упал на тротуар, охнул… И нервами воспринял экстренное снижение машины. Семейка спятила!
— Генераторы отказали! — проревел Гранатов. — Держитесь!
Удар, тьма, срежет раздираемого металла. В попытке разглядеть хоть что-нибудь Николай перевернулся на бок и увидел рядом темноту. Устало закрыл глаза — кое-где не побывал, кое-что не сделал…
Хаос медлил с финальным ударом. Димп приоткрыл один глаз, откачнулся… Смерч колыхался в нескольких сантиметрах, объятый невидимой, но идеально прочной пленкой, что бугрилась под давлением Первозданного, перекатывалась маслянисто угольными глыбами… Сработала чья-то защита.
Тишина. Безумная тишина.
Димп приподнялся на локтях. Он умер? По правую руку скрипнули крепления — то ли кашляя, то ли постанывая, из гравитранспорта вывалился Гранатов на пару с дверной мембраной. За ним последовал окровавленный Дэм, цедящий невнятные проклятия. Покрытая многочисленными царапинами Эдэя, Сергей с дочерью на руках… Через мгновение они присоединились к Охотнику, с трудом поднявшемуся на ноги.
Он хмурым взглядом смерил дистанцию между ними и собой; четверо встали обособленной группой… Точно негласно поделили островок действительности на неравные части, размеры которых Николай зрительно измерил три раза. И повернулся лицом к тому, что, вне всяких сомнений, находилось ближе родни.
Антрацитовая стена.
Вопросы возникали и гасли, сметаемые остатками веры. Зачем он встал спиной к спасенным? Телу нестерпимо больно…
Молчание.
— Так и гибнут миры, — к собственному изумлению, прохрипел Дэм. Никто не ответил. Только спустя бесконечность напряженность момента разорвал оклик Эдэи.
— Ник. — Она говорила тихо, выдавливая слова. — Все зависит от тебя.
На нее посмотрели — все, за исключением Николая. Он лишь чуть повернул голову, рассматривая иглу уцелевшей травинки — последнего стража перед угольным занавесом.
— Ты слышишь, Ник?
Хотелось выплеснуться в крике, схлестнуться слово на слово. На задворках сознания прозвучал тихий смех Варианта. Димп послушно кивнул:
— Почему? — единственный пришедший на ум вопрос. Глупо… и тоскливо.
— Хаос. — Эдэя усилием воли отстранилась от плеча Сергея. — Обрати вспять. Ты сможешь.
Николай вздрогнул: правда ширилась — копала глубоко, перемалывала. Нет! Скрыться, ускользнуть… Лавина боли грозила затопить мозг.
Мотнув головой, Охотник приказал себе не думать. Невелика потеха — быть раздавленным истиной.
— Откуда знаешь? — прошептал он. — Откуда ты знаешь, что я могу?
— Что происходит? — Гранатов силился не упустить из рук нить понимания. Одним пристальным взглядом Дэм попросил его заткнуться.
— Твоя Сила — спасение. — Эдэя побледнела. На ее глазах Николай терял надежду. — Пройди дверь и верни Средоточию уничтоженное Хоором.
Николай развернулся — столь резко, что даже творениям Импульса показался смазанным вихрем.
— Просишь сдохнуть?!
— Посмотри. — Женщина окаменела. — За твоей спиной смерть, которой плевать на всех кроме тебя.
— Уверена? — Рот свело судорогой, ухмылка вышла оскалом — Прям точно знаешь…
Внезапно снизошло спокойствие. Плотина рухнула, и откровения растеклись половодьем. В это краткое мгновение Николай еще оставался живым.