Алексей Андреев – Последний сын (страница 81)

— Не буду я делать им явку, — всякий раз упрямо отвечала она мужу, когда тот звал ее на избирательный участок.

Отказ голосовать оборачивался штрафом, который у Фины аккуратно высчитывали из зарплаты. А потом, без паспорта, Фине уже и нельзя было голосовать.

Телль удивлялся: как, оставшись без гражданства, жена не лишилась работы.

— Меня бы сразу уволили, — говорил он.

Фина слушала мужа с улыбкой. Неужели он не понимает?

— Запомни, — решила она однажды объяснить Теллю. — Держать такого работника как я, то есть — человека без гражданства, им выгодно. Ни жаловаться, ни просить он не станет. Он принимает любые условия.

— У всех так, — не удивившись, ответил Телль.

— Права граждан закреплены нашей конституцией, — сказала Фина и, увидев иронию в глазах мужа, твердо закончила: — которую никто не отменял.

В день голосования гимн раздался в семь утра. Он рвался за окном из уличных динамиков, тряс радиоприемник на стене в коридоре. Вскочивший от привычных звуков Телль непонимающе смотрел на часы.

— Чего это?

— Так выборы же, — ухмыльнулась Фина.

Осторожно отодвинув штору, она наткнулась на дом напротив и быстро задернула ее.

— Вот и найдешь хорошее в том, что у меня отняли паспорт, — повернувшись спиной к окну, задумчиво произнесла Фина.

— Ты о чем? — не понял Телль.

— О том, что мне не придется участвовать в этом.

Телль и сам бы не пошел на участок, но тогда к нему с урной для бюллетеней явились бы на дом, а потом обязательно высчитали стоимость визита из зарплаты.

— Зачем эти выборы, когда и так понятно, кого выберут? — одеваясь, злился Телль. — Они же денег стоят. Можно было бы столько слуховых аппаратов купить! Сын был бы жив.

Фина сурово взглянула на мужа.

— Не нужно Ханнеса здесь упоминать, — попросила она, — рядом с ними.

Паузой отгородив сына от всего остального, Фина продолжила.

— Насчет голосования. Там важно и самому чувствовать себя избранным, и чтобы те, кто проголосовал, понимали: это именно их решение, их выбор. А не прихоть одного подонка.

Сделав большие глаза, Телль кивнул на стену с соседской квартирой. Но Фина словно не заметила этого.

— Неважно, что подонок считает себя нацлидером. Важно то, что его считает таковым большинство. Вот что действительно плохо.

Бросив эти слова, Фина вышла на кухню. Телль слышал, как она поставила греть чайник.

— Приходи быстрее, — грустным, одиноким голосом попросила Фина.

— Я скоро, — уверенно пообещал Телль и вышел из квартиры.

***

Избирательный участок располагался в спрятанной среди серых коробок домов школе. Это была не та школа, где учился Ханнес, но, увидев табличку медкабинета, Телль вспомнил, как врач с классным наставником хотели осмотреть сына. Стиснув зубы, он прошел мимо медкабинета в спортзал, где стояли столы для регистрации избирателей и кабинки для голосования.

Телль расписался за явку. В бюллетене, который он получил, кроме Нацлидера, никого не было. Зайдя в кабинку, Телль разорвал бюллетень и, аккуратно сложив обрывки, направился к урне. Дежурившие возле нее наблюдатели остановили его. Подскочивший нацпол схватил Телля за рукав и вывел в коридор. Он держал Телля, пока не подошел секретарь избирательной комиссии. Так было у него написано на приколотой слева на груди бирке.

— Вы порвали бюллетень.

— Я не хочу голосовать.

— Вы обязаны.

Телль улыбнулся. Сказать "нет" оказалось легко.

— Чего ты улыбаешься? — с вызовом спросил нацпол.

— Просто, — ответил и ему, и своим мыслям Телль.

Он посмотрел на полицейского. Тот еще был в зимней форме. Телль тихо хмыкнул.

— Из-за вас на участке цифры явки не совпадут с числом бюллетеней в урне, — объяснял секретарь избиркома. — Вы постойте, подумайте.

Нацпол принес стул. Сев на него, он перекрыл Теллю дорогу к выходу.

Других, как их называли на участке — нарушителей, полицейский отводил туда же, за свой стул, и оставлял, ничего не объясняя. К вечеру таких набралось человек шесть. И все, кроме Телля, решили, что лучше-таки проголосовать как надо, а затем пойти домой, нежели стоять вот так до конца выборов в назидание остальным, в ожидании наверняка чего-то плохого.

Телль тоже хотел домой. Он знал, что Фина уже ждет его у окна. Хотя бы ради нее надо было… Нет. Вот что действительно надо было — явиться сюда перед закрытием, чтобы не стоять так весь день. Приходившие на участок избиратели бросали на Телля взгляды, сразу все понимая.

Сам он смотрел на разложенные на скатерти устроенного в вестибюле буфета пирожные, пироги, печенье. Телль собирался купить их для жены. Фина любила такую выпечку и всегда просила мужа принести что-нибудь с избирательного участка. Пироги там были вкуснее, чем в магазине, а стоили намного дешевле. Особенно Фине нравились с картошкой и луком.

Сейчас пироги почти разобрали. Остались несколько штук с капустой, повидлом да горохом. Кофе тоже уже не было, только чай. Секретарь избирательной комиссии заметил, что Телль не сводит с буфета глаз. Отойдя к столу комиссии, секретарь вернулся оттуда с бюллетенем.

— Вот вам новый бюллетень, — он протянул его Теллю. — Проголосуйте и идите, купите себе…

Взглянув на секретаря, как на помеху своим мыслям, Телль ничего не ответил.

В вестибюле мелькнуло лицо Фины. Телль решил, что это ему показалось, но Фина махнула мужу рукой. Дальше ее не пускали. Она разговаривала с другими охранявшими участок нацполами, потом один из них позвал председателя избирательной комиссии. Что-то объяснив Фине, тот направился к Теллю.

— По какой причине вы отказываетесь голосовать?

— Не хочу.

Телль старался отвечать спокойно. Получалось не очень.

— Почему не хотите?

— Не хочу и все.

— Ваша супруга здесь. Исполните свой гражданский долг и возвращайтесь спокойно с ней домой.

Телль поднял взгляд поверх председателя. Встретившись глазами с женой, он покачал головой.

— Как знаете, — бросил председатель.

Пробившие восемь вечера часы возвестили об окончании голосования. Председатель снова подошел к Теллю.

— Ну что ж. Вам дали шанс, и вы им не воспользовались. Мы сами проголосовали за вас.

— Это сделали вы, а не я, — ответил Телль.

Карауливший весь день Телля полицейский повел его в отдел.

***

Телль понимал, что история на участке закрыта только для самого избиркома, из полиции его просто так не отпустят. А ведь чего проще было бросить в урну целый бюллетень, даже без своей отметки в нем. Теперь же — ладно сам, своей глупостью он это заслужил, но Фине-то оно — за что?

Фина упорно следовала за мужем, хотя тот не раз показывал, чтобы она шла домой.

— Принимайте с избирательного участка, — едва переступив порог отдела полиции, сказал приведший Телля нацпол.

— Вы? — узнав Телля, воскликнул вышедший навстречу участковый.

— Знаешь его?

— Нормальный, — пожал плечами участковый. — А что он?

— Чего у нас там из висяков? — услышала Фина, прежде чем дежурный закрыл перед ней дверь.