Алексей Амурский – На шельфе (страница 10)

Начальник аварийно-спасательного формирования улетел первым вертолётом, после подписания акта запуска скважины. Ему на смену прислали нового мастера КРС. Работа пошла размеренно, без всяких эксцессов.

От тяжёлых нагрузок и круглосуточной работы, у меня постоянно невыносимо болели руки и спина, отчего очень часто просыпался по ночам. Порой казалось, что вахта никогда не закончится, время текло, как густой кисель, останавливаясь и замирая.

Я сделал еще четыре демонтажа и монтажа выведенных в ремонт погружных установок, восстановив весь фонд, закрепленный за «Новометом». Последний запуск станции произвёл за два часа до вылета с месторождения. Быстро доехали на вахтовке до базы, я забежал в вагончик, побросал вещи в чемодан, которые ещё не успел уложить. В этот момент над вагончиком послышался, такой знакомый и долгожданный, шум винтов. Мгновенно сложил свою робу в мешок и сунул в ящик под кроватью. Схватил чемодан и сумку с компьютером и выскочил на улицу, бегом побежал к уже заходящему на площадку вертолёту. Впереди пыль поднималась всё выше и выше, большой чемодан по песку было тащить невыносимо, перекосившись в противоположную сторону, я старался не тащить его по земле, тяжёлая сумка с компьютером била по другому боку. «Главное – успеть», – мысль подстёгивала меня и не давала расслабиться. Только сейчас нужно забыть о болях, которые не унимались уже более двух недель.

Из последних сил спотыкаясь, выбежал на площадку, летевшая со мной вахта уже погрузилась в вертолёт. Напарнику крикнул, пробегая мимо него: «Все прочитаешь в вахтенном журнале». Бросил чемодан в чрево вертолёта, Володя подал мне руку из салона, чтобы помочь взобраться. Внутри оставалось место только в хвосте. Проходя мимо Вадим Петровича, я нагнулся и прокричал ему в ухо: «Всё, последнюю станцию запустил». В ответ начальник промысла показал большой палец, по губам я прочёл похвалу: «Молодец», и счастливая, на всё лицо улыбка была искренней наградой. Я сел на деревянную лавку пристегнулся и только тогда выдохнул полной грудью: «Всё, улетаем домой».

Усталость накатила волной, тут же заныли все мышцы во всем теле, но расслабляться еще рано, нужно дотащить багаж до поезда там сутки отоспаться и лишь тогда можно привести себя в норму.

В иллюминаторе проплывали привычные пейзажи заболоченной тайги с невысокими соснами и лиственными деревьями. Белые облака отражались в водной глади бесконечного количества озёр и речек. Шум в вертолёте давил и выворачивал изнутри, внутренности вибрировали. Так тяжело даётся свобода – вахта закончилась, а с ней закончились бесконечные проблемы с частотными станциями управления и с погружным оборудованием.

Вертолёт приземлился в Вынгапуре. Меня ждал Эдуард в рабочем уазике «Новомета». Мы обнялись, поприветствовали друг друга, я жестом попросил пять минут, а сам взял мобильник и тут же позвонил любимой. Вика обрадовалась, запричитала, пришлось прервать её, пообещав, что чуть позже перезвоню, как только сядем в поезд. Машину до Ноябрьска нам не дали, водитель довёз нас только до маршрутного такси. Мы погрузились в маршрутку. Не прошло и пяти минут, как начал звонить телефон. Позвонил начальник участка: требовал меня заехать в контору на Вынгапуре, якобы расписаться в каких-то документах. Я популярно объяснил, что я уже в маршрутке еду в Ноябрьск.

Наверно поэтому нам не дали машину, – предположил Эдуард. – Они хотели, чтобы мы к ним заехали, прекрасно понимая, что времени на разговоры у нас нет, и так можем на поезд опоздать.

Через пять минут телефоны зазвонили одновременно. Эдуарду позвонил начальник участка, расспрашивая его, где мы едем. А мне позвонил начальник цеха из Ноябрьска. Он говорил о невыполнении указаний, о том, что на вахте нужно постоянно выходить на связь и принимать лично заявки на монтируемые установки. Я вроде пытался объяснить, что у меня не было времени элементарно на отдых, что постоянно пропадал на кустах, что спал всего по три-четыре часа в сутки. Но начальник цеха был настойчив, и он не слышал мои ответы.

По приезду в Ноябрьск, зайди ко мне, – жёстко приказал начальник цеха, и положил трубку.

Я спрятал телефон, от злости меня немного потряхивало.

Как же они все достали, – я открыл окно, холодный осенний ветер с моросящим дождем ударил в лицо. – Начальник цеха приказал по приезду, заехать к нему.

Закрой, а то продует. Смотри, соседи уже озираются.

В маршрутке стало заметно прохладней, но я этот холод не ощущал, внутри меня от злости бушевал огонь – смерч.

Он, что, не понимает, что если я к нему заеду, то опоздаю на поезд и смогу уехать только завтра вечером, – рассуждал я в слух, закрывая окно. – Зачем мне нужно выслушивать его нотации: «Позвони мне, позвони!»? Сутки потеряю, а так хочется домой.

И что будем делать? Уже все наши уехали. Мы же не виноваты, что из-за утреннего тумана вертолёты задержали. А саратовцы вообще ещё ночным поездом выехали домой.

Погоди! Мне начальник сказал дословно: «По приезду в Ноябрьск зайди ко мне» – я уже нащупал ниточку логического разрешения задачи. – Ты понимаешь? «ПО ПРИЕЗДУ», но я же «УЕЗЖАЮ» домой! А «ПРИЕДУ» только на следующую вахту. Значит, как «ПРИЕДУ», так и зайду.

Мы рассмеялись, но камень на душе у меня всё-таки остался, я уже решил для себя, что никуда заезжать не буду, так как мне, по сути, не за что оправдываться. Поудобней усевшись, продолжил свой рассказ Эдуарду о самой тяжёлой вахте из всех, которые у меня были, о героическом восстановлении всего своего фонда скважин и о захвате скважин конкурентов.

Получается, ты у «шлюмбиков» весь мехфонд под себя подмял? – заливаясь смехом, не мог успокоиться Эдик.

Нет, им остались водяные скважины ППД, – невозмутимо ответил я, мне, честно говоря, было не до смеху. – Только не пойму, почему начальник цеха взъелся на меня?

Ну, ты балбес, Аркаша. Ты серьёзно ничего не понимаешь?

Нет, а что я должен понимать?

Ты всю славу оставил себе, а сможешь ли ты её вынести, покажет время. Ты никому не звонил, со своими действиями и планами ни с кем не делился. Начальник промысла о ходе восстановительной операции докладывал сразу наверх, а оттуда информация поступала нашему главному инженеру, при этом начальник цеха и начальник участка «Новомета» вообще не представляли, что происходит. И, естественно, ордена на грудь себе они никак не могли повесить.

Ну и шут с ними, я ведь не для них, а для общего дела, для нашей фирмы делаю добро. А если бы я с ними общался и выполнял бы их дурацкие указания, то я бы и половины не успел бы сделать. Мне кажется, Диман этим и занимался, поэтому и был такой у него результат, как у «шлюмбиков».

Через три часа мы стояли на железнодорожном вокзале Ноябрьска в очереди. Поезд уже подошёл, а впереди еще два человека, нервы сдавали, так и хотелось подвинуть очередь, растолкав всех локтями, но с умным видом делали вид, что мы никуда не спешим. Вот и долгожданное окошко, стараясь как можно вежливее, я протянул два паспорта, быстро скороговоркой продиктовал:

Нам два билета, на вот этот поезд, - показав рукой на стоявший на перроне поезд, и мягким голосом попросил, – девушка, только можно побыстрее.

Есть только купе, – улыбаясь, промурлыкала она в ответ, по улыбке нельзя было понять истинное настроение кассирши.

Берём, только побыстрее.

Девушка распечатала билеты и после оплаты, протянула их с паспортами в окошко. Мы с чемоданами подбежали вприпрыжку к вагону, сунули билеты проводнику. Проводник сверил фамилии с паспортами, порвал в уголке билеты, как бы прокомпостировав их и дал пройти в вагон. Мы разложили вещи и легли отдыхать на своих полках. Пол восьмого поезд тронулся – такой радостный момент – едим домой! Достав телефоны, позвонили родным и, уже не торопясь, разговаривали с любимыми жёнами, беседы длились до того момента, пока не прервалась связь.

Спустя три часа станция Когалым. Зашли двое вахтовиков, и начались разборки. Сначала было непонятно, почему на одно место было продано два билета. Позвали проводника. Крутили-вертели билеты, пока не заметили, что наши билеты были проданы на завтра. Кассирша, мило улыбавшаяся нам, изменила фамилии, паспортные данные в билетах, а дату не поменяла, перед нами по очереди женщина покупала билеты на тот же маршрут, только на завтра.

Через двадцать минут станция Сургут, попробуйте поменять билеты на этот поезд, – предложил проводник. – Свободные места в купейных вагонах есть.

Так и решили, Эдуард побежал на вокзал, хорошо, что была длительная остановка на час, а я остался с вещами. Проводник постоянно подходил ко мне и требовал выйти на перрон, дожидаться своего товарища там. А я просто физически это сделать никак не мог: болели руки и спина, а одновременно вынести большой чемодан, две сумки под компьютеры и большую сумку товарища – нет, это было мне не под силу. Я как мог отговаривался, что сейчас всё решим – придёт Эдуард и перейдём в другой вагон, на свои новые места. Эдуард заскочил в вагон перед самой отправкой, ничего не говоря проводнику, дошёл до купе, где были вещи, и сел на против меня.

Хорошо, что ты багаж не вынес и сам не вышел. Билеты проводник прокомпостировал и сдать их теперь никуда нельзя. В справочной мне сказали, что раз вагоновожатый вас посадил и билеты порвал, значит, пусть везёт на свой страх и риск.