Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга вторая – Магические артефакты (страница 9)

Я дёрнул за ручку, и дверь поддалась. Шагнул внутрь – и оказался в просторной, очень уютной комнате.

Оглядевшись, я сначала никого не увидел. У стены стоял диванчик, рядом – целая коллекция музыкальных инструментов: гитара, бас, барабаны. На стене висела доска для записей и портреты всяких там Моцартов, Бетховенов и прочих гениев. Но больше всего выделялся он – рояль. Чёрный, массивный, из хорошего дерева, с приподнятой крышкой и сияющими белыми клавишами. Стульчак рядом словно приглашал: «садись, попробуй».

Я уже хотел подойти ближе, как вдруг заметил какое-то шевеление под роялем. Присев на корточки, я увидел картину, от которой у меня аж дыхание перехватило…

Перед моими глазами раскинулись ноги в чёрных чулочках. И – самое неловкое – место, откуда они росли: юбка у пионерки явно была немного задрана. К такому меня жизнь точно не готовила. Я сглотнул и медленно поднялся, пытаясь переварить ситуацию.

«Ну, Семён… и что дальше?» – мелькнула мысль. И почему-то первым делом в голову пришло… нажать на клавишу.

Я ткнул пальцем по белой клавише.Рояль глухо буркнул какую-то ноту.

И тут же из-под рояля раздалось пение:– Ой! – тонкий голос, а затем глухой стук о деревянный корпус.– Ой-йой-йой!..

В следующее мгновение пятой точкой вперёд, будто гусеница, из-под рояля выползла девушка. Подняла голову – и наши взгляды встретились.

Её глаза были цвета ясного неба, широко распахнутые от удивления. Волосы – длинные, густые, небесно-голубые, такие длинные, что часть их всё ещё стелилась по полу. Она почесала макушку, будто смущённая своим выходом, и начала подниматься.

– Ты, наверное, Мику? – спросил я, глядя на неё.

– Ой, а ты, наверное, новенький, да? Записаться ко мне пришёл? В музыкальный клуб? Извини, что так встретила, просто я тут… ну, скажем так, кое-что искала! Да, меня зовут Мику, только ты не удивляйся, что имя такое и выгляжу я немного необычно, это всё потому что у меня папа русский, а мама японка. Папа у меня инженер-строитель, он работал в Японии, мосты строил, здания разные, вот там и познакомился с мамой, и они полюбили друг друга. А потом появилась я!

– Я жила в Японии, пока папа не перевёз меня сюда, и вот каждое лето меня отправляют в лагерь. А я же музыкантка, я очень люблю музыку, поэтому и стала заведующей в музыкальном клубе. Так что ты проходи, садись на стул, я тебя сейчас запишу. Конечно, ты будешь первым, потому что ещё никто не записался, но ведь всегда надо с кого-то начинать! Вот я и ждала первого ученика, и тут ты зашёл – так что я очень-очень рада! Будем знакомиться, тебя как зовут? – всё это она выпалила на одном дыхании.

Я стоял и слушал, и не знал, куда деваться: то ли, как она говорит, садиться на стул, то ли провалиться сквозь землю. Она неожиданно вывалила на меня поток слов так, будто я включил какое-то баптистское радио, где трансляция идёт 24/7 без перерыва.

– Эм… я… меня Семён зовут, – наконец выдавил я.

– Семён, Сёма, Семушка! Какое чудесное имя, просто лучшее для моего ученика! Давай не стой, садись! А я сейчас квиток подготовлю, запишем тебя – и потом будем начинать занятия, – безостановочно тараторила Мику.

– Мику, да я… не за этим пришёл… – попытался вставить я, но она уже схватила меня за руку и усадила на стул возле парты, где были разложены листки. Сама устроилась напротив и, достав бумагу, принялась что-то писать.

– Так, запишем: Семён, ученик с большой буквы, принят в музыкальный клуб! В графе «учитель» – Хацуно Мику, – приговаривала она, царапая ручкой по листу.

– Мику, постой, я сюда по делу… – попытался я.

Но она будто не слышала ничего, кроме собственного энтузиазма, и сунула мне бумажку с ручкой:

– Вот тут роспись поставь!

– Мику, меня вообще-то Ольга Дмитриевна отправила… – начал я.

– Да-да, знаю, знаю! Ольга Дмитриевна сказала записаться – вот и распишись тут, – перебила она, глядя на меня снизу вверх, состроив щенячьи глазки.

Я вздохнул, посмотрел на неё – и понял: видимо, я и правда её первый «клиент за долгие годы». Лучше уж поставить галочку, чем дальше спорить. Я взял ручку и расписался.

Она взяла мой листок, внимательно посмотрела на него, потом аккуратно отложила в сторону и, не сделав ни секунды паузы, продолжила свой словесный поток:

– Как чудненько! Вот теперь у меня есть ученик! А если есть ученик и учитель, значит должен быть и первый урок. С чего бы начать… Наверное, с нот. Ты знаешь ноты? До, ре, ми, фа, соль, ля, си, до! – звонко произнесла она, будто это был пароль в волшебный мир.

– Уже знаю, – пробормотал я, – после того как ты сказала. Но можно мне сказать, как твоему ученику?..

– Да, да, конечно! Задавай вопросы! А я всё отвечу, всё расскажу и покажу. И даже научу, если ты хочешь научиться играть. Или, может, ты уже умеешь? – Мику наклонила голову набок и заглянула в глаза так, что я чуть не смутился.

– Эм… я пока не умею, – честно признался я.

– Вот и отлично! Мы это исправим! У меня тут есть инструменты на любой вкус. Хочешь гитару? Или барабаны? А может, рояль? Какой тебе по душе? – загорелась она, махнув рукой на весь клуб.

– Мику… – я сглотнул и поднял ладонь, будто тормозя её поток. – Прошу, просто послушай меня.

– Да, Сёма, слушаю, что ты хотел сказать? – наконец остановилась Мику, сжимая в руках карандаш.

– Как я и говорил… меня Ольга Дмитриевна послала к тебе, – начал я.

– Да-да, знаю, ты уже говорил! Наверное, она в тебе талант увидела, музыкальный талант, вот и отправила тебя мне, чтобы я раскрыла его, и мы с тобой устроим концерт через пару дней! – загорелась она и даже вскинула руки.

– Мику, дай договорить, – перебил я.

– Ой, да-да, слушаю-слушаю, – кивнула она, сложив ладошки.

– Ольга действительно и правду сказала, что у меня есть талант, – начал я снова.

– Однозначно, талант, Сёма, музыкальный! – тут же воскликнула она.

– Мику… прошу. Талант сыщика у меня, – выдохнул я.

– Сыщика?.. – она моргнула и уставилась на меня, впервые сбившись с ритма. – Не музыкальный?

– Ага. Она попросила меня помочь тебе найти твою брошь, – сказал я серьёзно.

В этот момент Мику словно сдулась. Её плечи опустились, глаза наполнились грустью, и она прикрыла рот рукой.

– Говорят, ты потеряла брошь. Я и пришёл помочь её найти. Ты всё тут уже посмотрела? Может, упала или завалилась где-то? – спросил я.

– Да… я и правда потеряла, – тихо произнесла Мику. – Мне её отец подарил. Она всегда приносила мне удачу… я с ней, как бы сказать, увереннее чувствовала себя на сцене, когда пела. Очень дорогая для меня вещь… – она достала со столика маленькую шкатулку, открыла её и повернула ко мне. Внутри зияла пустота.

– А когда ты её последний раз видела? – спросил я.

– Вчера, – кивнула Мику. – Я вечером положила брошь сюда, в шкатулку, перед тем как идти спать.

– А клуб твой закрывается? – уточнил я.

– Да, конечно. На ключ, – ответила она и достала маленький ключик. – Вот он, смотри.

– А ты кому-то о ней говорила? Может, показывала?

– Ой, даже не помню… наверное, упоминала. Да и многие её видели: я ведь надевала брошь на волосы, когда выступала на концерте. – Мику на секунду оживилась и вздохнула.

– Значит, её видел весь лагерь, – пробормотал я.

– Ага, получается так… – кивнула она.

Я потер затылок. Вот это уже загвоздка, причём немаленькая. Если всё видели – искать вора ещё веселее будет…

– Ладно, давай оттолкнёмся от простого, – сказал я. – Не будем сразу думать, что у тебя её украли. Смотри: ты сказала, что вечером положила брошь сюда. Значит, доставала её каждый день, когда репетировала?

– Да, всегда доставала, – подтвердила Мику.

– Вот. А значит, могла и перепутать день. Такое бывает. Воспоминание ложное – думаешь, что положила, а на деле нет. Может, ты просто ушла с ней домой и не заметила? Или когда раздевалась, или спала она у тебя выпала с волос? А ты могла там например, напевать что-нибудь под нос. Вот и могла не заметить звук падения. Ты дома искала? Или хотя бы по дороге от клуба до домика? – спросил я.

– Дома?.. Нет, ещё не искала, – замялась Мику. – Блин, Сёма, я ведь и правда могла её утащить, даже не заметив! Это ведь хорошая идея! Тогда пошли, поищем у меня. А потом, если найдём, снова сюда вернёмся и устроим урок!

– Вот-вот, пошли… если, конечно, найдём, – согласился я.

Странное дело – всего второй день здесь, а меня уже девушка, с которой я только что познакомился, тащит к себе домой. Ну ладно, не ради «того самого», а всего лишь чтобы искать брошь… но всё равно удивительно.

– Пошли-пошли! – Мику схватила меня за руку своей маленькой ладошкой и уверенно потащила к выходу.

Мы вышли из клуба. Я оглянулся на лагерь – пионеры шастали туда-сюда, занимались своими делами, смеялись. И тут до меня дошло: вот она, новая ветвь событий. Теперь я тут – сыщик. Как говорила Ольга Дмитриевна (или, может, это мне показалось?), у меня полный карт-бланш. И каждый из этих пионеров может оказаться вором… если, конечно, Мику просто не потеряла брошь сама.

Шерлок Холмс местного розлива – это я. И вся эта странная поляна, в которую я угодил, – моё дело, мой сон. А может, я и вовсе тут бог и судья, и мне дозволено делать всё что захочу? Хотя, наверное, я преувеличиваю…

Я вздохнул и побрёл следом за Мику, которая уверенно вела меня вперёд, крепко держась за мою руку. Было в этом что-то тёплое и даже приятное – хоть и казалось чуть неправильным.