Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга вторая – Магические артефакты (страница 6)

Что это за место такое? Странное – и сон, и не сон вовсе. Я в коме или всё-таки умер, а это какое-то своеобразное загробное «лагерное» царство? Впрочем, я когда-то уже работал в похожем месте: помню себя подсобником, просыпался рано, с утра чистил картошку в столовой, подметал дорожки на той же самой площади. Тогда у нас завод закрыли, половину охранников отправили в детский лагерь – на пол ставки. Было весело, особенно вечерами в беседке: под бутылку рассказываешь истории, обсуждаешь усталость бытия и всё такое.

А теперь я как будто в роли живущего: познакомился с другими, и в основном – с девушками. Даже красивыми, не какими-то обычными – вот эта мысль невольно улыбнула меня. Мальчишек я тут почти не видел, особенно постарше. Может, это моё воображение так всё подстроило, чтобы мне действительно было здесь комфортно.

Потом Лена свернула к домикам и пошла по дорожке в самую глубь лагеря, куда-то далеко, пока я окончательно не потерял её из виду.

Мой дом был ближе. Я свернул к себе и остановился у крыльца. Рядом всё так же цвела сирень – её кисти уже терялись в темноте, но всё ещё хранили нежный сиреневый цвет. Я невольно вдохнул этот аромат, и он словно смыл остатки дневной суматохи.

Чуть постояв у двери, я толкнул её и вошёл внутрь.

Внутри горел свет. Ольга Дмитриевна сидела за столом, склонившись над бумажками. Под светом лампы это выглядело удивительно уютно. Она хмыкнула, украдкой посмотрела на меня и сказала:

– Пионер пришёл. И даже не заблудился. Похвально. На ужин-то сходил?

– Сходил, да. Даже познакомился у вас тут… со Славей, Леной и Ульяной тоже, – ответил я.

– Вот и хорошо. Первые шаги сделал. Но это только начало. У нас ещё есть с кем знакомиться. Ну и как тебе лагерь, нравится? – спросила она.

– Как бы да… Нравится. Красиво у вас тут, необычно даже, – признался я.

– А ты вообще когда-нибудь в лагерях бывал? – уточнила Ольга Дмитриевна.

– Не-а, не доводилось, – сказал я.

– Печально. Столько пропустил. А годы у тебя уже какие… скоро повзрослеешь, и больше сюда не примут. Тут только до восемнадцати. Потом разве что вожатым или рабочим, – сказала она.

– Понятно. Значит, многое упустил, – подтвердил я.

– Так что стоишь-то? Проходи, раздевайся и ложись спать. С дороги, наверное, устал. Силы нужны. Завтра утром уже будь бодр как штык, – сказала Ольга Дмитриевна.

– А что завтра будет? – спросил я.

– Завтра всё по расписанию: подъём, умывание, завтрак, потом линейка. Потом тебе нужно будет в медпункт – записаться. А дальше уже пионерская жизнь: с обедом и ужином. Между делом пробегись по лагерю, посмотри всё уже свежим взглядом, в клубы загляни – может, куда-то захочешь записаться. Тут есть где разгуляться и над чем подумать. Новых знакомых встретишь. А сейчас спать, как положено. У нас отбой, – сказала Ольга.

Я подошёл к кровати и уставился на неё.

– Что так смотришь? – спросила Ольга Дмитриевна. – Мы тебе тут всё свежее постелили, позаботились, чтобы мой сосед не спал на грязном.

– Да нет, не в этом дело… – сказал я.

– А в чём тогда? – удивилась она.

– Просто… у вас тут как спят? В одежде? – спросил я.

– В какой ещё одежде? Конечно нет. Раздевайся и под одеяло, – спокойно ответила Ольга.

– А вот насчёт раздеваться… прямо при вас это делать? – смутился я.

– А что, я тебя смущаю? – приподняла бровь она.

– Как бы… да. Вы ведь будете смотреть, – сказал я.

– Хочешь, я отвернусь? – с лёгкой усмешкой спросила она.

– Я просто не привык к такому… А вы тоже будете при мне раздеваться? – вырвалось у меня.

– Я? Перед тобой? Ты же мальчишка. Как я перед тобой-то раздеваться буду? – сказала Ольга, слегка хмыкнув.

– Может, тогда и не будем этого делать друг при друге? – предложил я.

– Ладно, я поняла тебя. Хорошо. Давай я выйду, если ты так хочешь, – вздохнула Ольга.

– Хотелось бы, – признался я.

– Всё-всё, я ушла. Ты ложись. И спокойной ночи тебе, – сказала она.

– И вам спокойной ночи, – ответил я.

Она встала из-за стола, задержала на мне взгляд, вздохнула и вышла, оставив меня одного.

Наверное, грубо вышло… Но а как иначе? Раздеваться перед ней – я ведь её сегодня впервые увидел. Да и что я о ней знаю, кроме того, что она строгая вожатая?

Интересно, а как это вообще – спать во сне? Может, это какой-то конец сна: усну здесь и проснусь там, где-нибудь в палате, с пищащим монитором рядом и катетером в руке, через который капают глюкозу? Хотя… про завтра она говорила так буднично, словно всё и правда будет – подъём, линейка, столовая. Будет – значит будет.

«Ладно, спать так спать», – подумал я.

Я сбросил ботинки и подсунул их под кровать, потом снял галстук, рубашку и шорты… или это бриджи? Или у них это вообще называется «штаны»? Всё-таки пионерлагерь. А пионерлагеря, если вспомнить, были до самого развала СССР. Может, я и вправду попал в какое-то советское прошлое?

Я лёг на кровать и укрылся одеялом – тёплым, уютным, словно из детства, у бабушки в деревне. Смотрел наверх… вернее, в самую крышу: потолка ведь не было, домик-то треугольный. На стенах висели картины. И из одной на меня смотрел чудик с фиолетовой кожей. Ухмылялся. И был знакомый.

– Чёртов Фантомас… – пробормотал я. – Что ты забыл в моём сне? Я тебя с детства не видел.

«Ладно… споки-ноки», – сказал я и повернулся к стене.

«И тебе споки-ноки, Сеня», – отозвалось где-то в голове.

Я закрыл глаза. Жизнь у меня, конечно, была неинтересная. Если бы я написал о себе книгу, она была бы скучной. Но сейчас, кажется, появился повод всё исправить. И с этой мыслью я погрузился в сон.

Глава 2 – День 2

– Пионер… пионер, вставай! Подъём, говорю! Вставай, глухая тетеря! – раздавался голос где-то сквозь сон, который словно начал трястись, будто от землетрясения.

Я открыл глаза – моё плечо кто-то тряс.

– Всё-всё, встаю, встаю, – пробурчал я.

– Не «всё-всё», а «есть, так точно»! Вставай и бегом умываться! – сказала Ольга Дмитриевна.

Я повернулся к ней и протёр глаза.

– Утро уже, за окном пионеры умываться пошли, а ты спишь. Наверное, так устал вчера после дороги, что даже горн тебя не разбудил, – сказала она.

– Очень сильно устал… Может, я ещё посплю? – с надеждой сказал я.

– Никаких «ещё посплю»! Вставай! На умывальники – вперёд и с песней! – строго сказала она.

Вот уж точно строгая вожатая, – подумал я.

Я приподнялся на локтях и уже хотел сбросить с себя одеяло, но понял, что на мне только трусы, и замешкался.

– И что ты медлишь? – прищурилась она.

– А вы… будете смотреть? Мы же вчера договаривались, – напомнил я.

– Ой, и правда! Забыла, что ты у нас стеснительный. Но что тут стесняться? Думаешь, я мальчишек в трусах не видела? Или ты там вообще без них? – сказала она с хитрой улыбкой.

– Нет-нет, трусы на мне! – выпалил я.

– Ну, так и что тут такого? – развела руками Ольга.

– Как бы… договор дороже денег, – ответил я, стараясь выглядеть серьёзным.

– Ухх, что за сосед мне попался! – вздохнула она. – Ладно-ладно, ухожу. Только смотри: видишь свёрток на столе? Это тебе, там всё для умывания.

– А где умываться-то? Тут у вас ни умывальника, ни тазика с кружкой, – спросил я.

– Выйдешь – я покажу, куда идти. Умывальники у нас на улице стоят. Так что давай, не задерживайся. Галстук можешь пока не надевать – потом, когда умоешься, оденешь, – сказала она.

– Всё понял, – ответил я.