Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга вторая – Магические артефакты (страница 19)

– Значит, у вас был сегодня первый урок, как раз когда я ушла? – спросила она, всё ещё хихикая.

– Ага. Был, – кивнул я.

Алиса вдруг взяла гитару, что лежала рядом, и сунула мне в руки.

– Тогда покажи, чему тебя там она научила, – сказала она с вызовом, но без издёвки – скорее с интересом.

Я взял инструмент и провёл пальцами по грифу, осторожно, будто дотрагиваясь до старого воспоминания.Баррэ, лады, корпус… Всё это было мне знакомо. Почти как в детстве, когда я был совсем маленьким. Тогда, в деревне, отец показывал мне аккорды на своей старой гитаре – потрёпанной, с ржавыми струнами и облезлым лаком. А эта… хоть и советская, хоть и с характером времени, но почти новая. И красивая.

Я чуть усмехнулся. Интересно, помнят ли пальцы хоть одну ноту?..

Я, уселся поудобнее и, прищурившись, попытался вспомнить, как там играется «Кузнечик». Брякнул раз, другой… Получилось так себе. Если честно – никак.

– Эй, ты чего? – фыркнула Алиса. – Этому, что ли, только и научился? Что за лажа?

– Честно говоря, я вообще не этому учился, – смущённо буркнул я.

– А чему тогда?

– Нотам. Ну, как их писать в тетрадь. Теория, всё такое.

– Нотам… – переспросила она, нахмурившись. – А на инструментах?

– На треугольнике. – Я пожал плечами. – Мику учила.

Алиса вскинула брови, а потом громко расхохоталась.

– Треугольник?! Ахах, да ты умора! Наверное, ты такой дундук, что она просто побоялась тебе что-то серьёзное доверить!

– Эй, вообще-то я могу и обидеться, – проворчал я, отворачивая взгляд.

– Ладно, ладно, не дуйся. – Она уселась поудобнее, слегка чуть подвинулась ко мне. – Хочешь, научу тебя играть? На гитаре, не на треугольнике.

– Вообще-то хочу, – честно признался я.

– Тогда давай. Тут ничего сложного, если ты не совсем уж дундук. А то так и вижу: я тебя учу играть либо на треугольнике, либо… – она усмехнулась – …на моих бубенцах.

Я поперхнулся воздухом.

Бубенцы?!В голове тут же – звяк, бряк, звонко… не в том смысле!Глаза у меня расширились.Алиса… что? Трап?.. – пронеслось в голове.

– Э-э… какие ещё бубенцы?.. – осторожно спросил я, с подозрением поглядывая на её ноги.

– Обычные. – Алиса пожала плечами. – Которые звенят. Зынь-зынь. У меня на браслете, я его на ногу надеваю, когда играю. Подыгрываю себе. Что не так-то?

– А… – протянул я, ощутив, как к лицу приливает жар. – Понятно. Бубенцы… на ремешке.

– Ну да. – Она прищурилась. – А ты что подумал?

– Да так… – пробормотал я, натянуто улыбаясь. – Как ты и сказала. Зынь-зынь.

– Тогда давай сюда гитару, – сказала Алиса, – а кефир можешь сам допить.Она протянула мне бутылку, я взял её, а она, в свою очередь, взяла гитару, уселась, закинув ногу на ногу, и поставила инструмент себе на бедро.

– Смотри сюда, дундук.

Она кивнула, поправила гитару на колене, и её пальцы быстро и уверенно заскользили по струнам. Она заиграла что-то простое, но бодрое – из тех дворовых мотивов, которые слышишь во дворе летом, когда кто-то бренчит под балконом или у костра.

– Вот. Это – чтоб не обосраться. Простая переборочка, почти на двух аккордах. Держать гитару умеешь?

– Ну… вроде да?

– Вроде не считается. – Она передала мне гитару. – Давай, сядь нормально. Не как будто у тебя гитара – это зонт от комаров.

Я устроился, как мог, она прищурилась, оценивающе, и подвинулась еще ближе.

– Так… ну уже лучше. Смотри, ставишь пальцы вот сюда – это аккорд Аm, если вдруг ты когда-нибудь хотел грустно смотреть на закат и казаться философом.

– Это ты меня уже описываешь, что ли?

– Нет. Ты пока ещё на стадии "держу как лопату и не знаю, с какой стороны гудит". – Алиса хмыкнула. – А вот это – аккорд E. Его папа мой любил. Он вообще барменом работает в одной забегаловке, но гитару знает лучше, чем собственных клиентов.

Она наклонилась ближе, взяла мою руку и поставила пальцы на струны.

– Не жми, как будто душишь кого. Ласковее. Гитара – она как девушка: сначала с ней надо поговорить.

– А потом?

– А потом можешь брякнуть, если поймёт тебя. – Она усмехнулась. – Давай, поехали. Большим вниз, указательным вверх. Только ровно, не как будто ты дерёшься с мухой.

Я попробовал.

– Мда… – протянула Алиса, глядя, как я мну аккорды. – Ну ладно, хоть не упал лицом на гриф. Уже прогресс.

– Я стараюсь, между прочим.

– Да вижу, аж лоб вспотел. Ты не парься так, если Мику тебя учит по научному музыке, то я даю тебе базу. Как говорится по людски. Чтобы можно было сесть, сыграть и все подумали: «вот это талант!» А играть-то – два аккорда, да улыбка на лице.

– То есть ты – типа путь простого народа?

– Вот именно! – гордо кивнула Алиса. – Я – гитаристка с улицы. И ты теперь тоже будешь. Только сначала научись не держать её, как арбуз, а как руку девушки, которая тебе нравится, и ты хочешь прощупать ей пульс и почесать плечо.

Мы посмеялись. Я снова взялся за струны, уже увереннее. Алиса наблюдала внимательно, не вмешивалась, но временами подсказывала:

– Мизинец не туда.– Струна – не сосиска, не надо её до конца прижимать.– Ты когда играешь, не жуй губу, а то как кролик выглядишь.

Так, с подколками, смехом и разными историями, вечер и прошёл – в компании звёзд, запаха пирожков, и гитары, которая, кажется, начинала меня принимать.

Алиса научила меня ещё паре аккордов – и, странное дело, у меня даже начало получаться. Не идеально, конечно, но звучало, уже не как будто кот прошёлся по струнам. Было в этом что-то… живое.

Удивительно, но играть с Алисой было куда интереснее, чем слушать сегодняшние объяснения Мику. Нет, Мику – умница, всё чётко, по нотам, аккуратно. Но с Алисой – совсем иначе, по простому, как будто она была моей сестрой. В её пальцах, голосе, и в самой подаче была искра. Она не просто учила – она заражала этим процессом. Её взгляд, когда я угадывал нужный аккорд; её усмешка, когда делал ошибку; её фразочки, которыми она приправляла обучение…

И мне казалось, будто я давно её знаю. Хотя по характеру мы разные – в ней была какая-то… знакомая странность. Может, это просто ощущение, вызванное лагерем, его вечерней тишиной, гитарой и звёздами. А может, что-то большее. Пока не знал.

Алиса зевнула, глядя в сторону леса, и потерла глаза кулаком.

– Ладно… я уже спать хочу, устала я что-то,– пробормотала она, потянувшись.

– Ага… Наверное, и мне пора собираться, – кивнул я. – Пока Ольга Дмитриевна не пошла искать меня по кустам.

– А как же «мы можем делать что хотим»? Мол, брошь искали, алиби же есть, – лениво усмехнулась Алиса.

– Ну… от завтрака-то точно отмазал нас. Сказала, что можно проспать. А вот насчёт ночных посиделок ничего не уточняла, – ответил я, глядя на звёзды.

– Ммм… проспать завтрак? Вот это поворот. Тогда и я просплю. А потом увидимся.

Она соскочила со сцены, отряхнула юбку, забрала у меня гитару и посмотрела на меня с полуулыбкой.

– А сейчас давай я тебя до дома провожу, – тоже спрыгнув, сказал я глядя на неё.

– Меня? – хмыкнула она. – Может, это я тебя провожу? Ты же новенький, не ровен час, заблудишься в трёх соснах.

– Ты тогда до площади меня доведи, – улыбнулся я. – А дальше я уже знаю что и где, ориентируясь от неё. Даже могу тебя провести, и обратно потом дойду к себе. Почти как местный.

– Тогда так и поступим, – кивнула она. – Покажу, как на площадь выйти.

– Договорились.

– Пошли, – сказала она, и, не глядя, швырнула пустую бутылку из-под кефира куда-то в темноту. С хрустом она улетела в заросли.