Алексей Алфёров – Бесконечное лето и потерянная брошь. Книга третья. Do mi ti – она осталась позади (страница 13)

– Пятнадцать! – выпалила Ульяна.

– Десять. Или вообще не дам, – отрезала повариха с лукавой ухмылкой.

– Ладно… десять – так десять… – сдалась Ульяна.

– Вообще-то, на ужин обещали всего по пять конфет. А ты и десяти недовольна, – поддел я её.

– Ну, я же их искала! Я, между прочим, чуть ноздри не стерла! – буркнула она, но уже с тенью улыбки.

Повариха открыла коробку, молча выдала нам по десять конфет – и мы, довольные, двинулись к выходу. Ульяна – с хитрой ухмылкой до ушей, а я… ну, с какой-то странной. Сложно сказать, что именно я тогда чувствовал. Просто шёл и не хотел ни о чём думать.

Может, я и правда попал в прошлое? Где-то в 80-ые. Пионеры ещё по всему Союзу, костры, песни, форма… А я просто – вселился. Не телом, а разумом. Сознание моё, тело – непонятное, чужое. И что мне теперь? Разгадывать, зачем я тут?

Или… просто пожить. Как пионер. Здесь ведь тепло. Красиво. Девчонки вокруг – каждая со своим характером. Кормят вкусно. Весёлые моменты есть. Да что уж там – даже конфеты теперь выдали.

Наверное, этот вариант мне и по душе. Особенно после моих серых, безликих будней. После тех вечеров, когда единственным собеседником был кипяток в чашке лапши.

Я улыбнулся. По-настоящему. Почти так же, как Ульяна. Которая шла рядом, только я был без её зубастой наглости.

Мы вышли из столовой, держа в руках трофей – добычу честных (и не очень) поисков.

– Говорила же, всё пройдёт как по маслу! – довольная как кот после сметаны, заявила Ульяна. – У нас теперь есть конфеты! Только вот жадная эта повариха всё-таки… всего по десять дала! Зажопила ещё по пять доложить!

– Так если ты у меня половину заберёшь, у тебя будет пятнадцать. А от такого и пятая точка слипнуться может, – усмехнулся я, протягивая руку.

Ульяна ловко выгребла свои конфеты себе и продолжила:

– Я что, совсем маленькая, чтобы в такие сказки верить? Я бы ящик съела – не подавилась бы! Хотя… – она задумчиво прикусила губу, – там ведь ещё остались. И знаешь, что я придумала?

– Только не это… – сказал я уже настороженно. – Что?

– Я скажу Алисе, чтобы она завтра украла конфеты, а мы их опять найдём. И опять получим приз! И это будет как наша зарплата! Пять тебе, пятнадцать мне – чтобы по-честному! Потому что план-то мой! – гордо заявила Ульяна.

– Такая себе махинация, – покачал я головой. – Смотри, нас не спалили бы. А то заставят потом все эти конфеты вернуть назад… ну, например, родителям. А родители потом зарплату ремнём начислят: пять мне – пятнадцать тебе. Ударов.

При этих словах у Ульяны лицо скривилось так, будто она съела лимон без сахара.

– Наверное… и правда план так себе, – признала она. – Ладно! Главное, хорошо поработали. И мой нюх сыщика был на высоте!

– Это точно, – кивнул я. – Без него я бы ту коробку не нашёл. Это всё твой нюх, Мухтар. А теперь – спокойной ночи.

– Сам дойдёшь или проводить? – спросила Ульяна, смотря на меня как цепной пес, который и защитит, и обворует.

– Если я скажу «да», ты проведёшь… и ещё потребуешь плату конфетами, которых у меня осталось всего пять. Да? – спросил я.

– Ага, – честно ответила Ульяна.

– Тогда… я как-нибудь сам, – улыбнулся я. – Спасибо.

Я махнул ей рукой и пошёл в сторону жилого корпуса.

Она ещё секунду смотрела мне вслед – словно думала, стоит ли всё же выпросить «плату за охрану» – а потом развернулась и рванула к себе, растворившись в вечернем лагере.

Проходя площадь, я невольно посмотрел на Генду – его тёмный силуэт в вечерней тени казался почти живым. Он глядел прямо на меня так, будто спрашивал:

«Ну и что ты теперь думаешь, сыщик?»

Я усмехнулся в ответ и двинулся дальше, в сторону домика. Меня там ждала кровать: простая, панцирная, но после сегодняшнего дня она казалась чуть ли не лучшим другом. И, думаю, она тоже очень хотела, чтобы я наконец лёг в неё и дал ей покой.

Я побрёл по освещённой аллее, пока не подошёл к домику. Остановился, оглядел его – странное строение, треугольное, чем-то напоминающее домик охотника где-нибудь в глуши. В окне горел мягкий тёплый свет – значит, Ольга Дмитриевна была внутри.

Пока я смотрел на дом, рука сама собой нашла в кармане заветные бумажные обёртки.

«ГОСТ. Шоколадные» – сообщала скромная надпись.

Я развернул одну и засунул в рот.

И вот он – тот самый вкус.

Не приторный, а чуть горьковатый, настоящий шоколад, от которого едва заметно першит в горле. Конфеты, какие делают не для продажи, а для людей. Такие, что будто возвращают в давно потерянное детство, где всё было проще, честнее и теплее.

Эта маленькая сладость странным образом успокаивала – будто говорила:

«Да расслабься ты. Тут всё своё, всё родное. Всё будет хорошо.»

Я достал вторую… третью… И так продолжалось, пока в кармане не осталось ни одной. А внутри меня тем временем росло ощущение, которое я никак не мог понять. Будто я здесь уже жил. Будто это и есть мой дом. И почему-то я уже не боялся жить с ней – с этой загадочной соседкой-вожатой. И это начинало тревожить.

Как человек, живший совершенно другой жизнью – днём спал, ночью работал, попал сюда после аварии, в чужом теле и в чужом времени – мог чувствовать себя так спокойно? Так… правильно?

Может, этот Семён – настоящий – и правда где-то тут жил?

Или его мысли ещё витали здесь, переплетаясь с моими?

Или… может быть… может быть это я когда-то уже был здесь, просто забыл?

«Ладно. Была не была», – подумал я, подходя к двери.

Поднял руку.

И постучал.

Тук-тук-тук.

– Войдите, – отозвался голос изнутри.

Я нажал на ручку и вошёл.

Ольга Дмитриевна сидела на своей кровати, облокотившись на руки, закинутые за голову. Она смотрела куда-то в окно – задумчивая, усталая, будто пережёвывающая весь прожитый день разом.

Вот она – та, с кем мне предстоит провести ночь. К счастью, не брачную, а сугубо соседскую: наши кровати стояли по разным углам комнаты.

Я подошёл к своей койке, присел, чувствуя, как в ногах отдаётся весь пройденный за день путь.

– Ну что, пионер… как тебе наш лагерь? Понравился? Или всё ещё хочешь к своим родителям сбежать? – спросила Ольга Дмитриевна, не поворачивая головы.

– А кто сказал, что хочу сбежать? – удивился я.

– Просто подумала, – наконец взглянула на меня. – Когда ты расспрашивал, как бы с ними связаться… Если ты не привык жить без родителей – я, ну… могу тебе заменить хотя бы маму.

Я моргнул.

Вот это да, поворот.

Родителей я уже считал чем-то вроде далёкой легенды, а тут ещё и вопрос… может ли она заменить? Да я и так жил без них – и жил долго. Но стоит ли говорить ей правду?

Лучше подыграть, чтобы у нас были нормальные отношения. Да и расстраивать её не хотелось.

– А папу? – спросил я, решив разрядить обстановку.

– Нет уж, заменять папу я не умею, – строго, но с лёгкой усмешкой ответила она.

– Понятно… Тогда как мне вас называть? Тоже «мама»? – спросил я, чуть улыбнувшись. Да, подколол. Но мягко.

Ольга Дмитриевна чуть заметно покраснела и отмахнулась:

– Нет-нет-нет! Никаких «мам». Я для тебя – Ольга Дмитриевна. Твоя вожатая.

Соседка – только в пределах этого домика, не более.