Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга шестая – Король снов (страница 9)
– Вот смотри, – сказала Ульяна.
Она достала из кармана жучка и подбросила вверх. Воробей встрепенулся, поймал его прямо в полёте и юркнул в гнездо. Через пару секунд снова вылетел и сел на ветку – посмотрел на меня как-то уж слишком осмысленно.
– Прикольно… Только ты это, не перекармливай, ладно? И чем попало, не корми. Особенно отравленными жучками.
– А как я узнаю, отравленные они или нет? Мне самой сначала пробовать? – серьёзно спросила Ульяна.
– Ни в коем случае. Просто корми обычными. Разноцветными – не стоит.
– Хорошо, буду кормить обычными, – кивнула она.
Я ещё раз посмотрел на воробья. Тот не улетал. Сидел и будто оценивал меня.
– Ладно, у меня дела ещё есть. Надо по клубам пройтись, лагерь посмотреть.
– Если что – забегай на спортплощадку, – оживилась Ульяна. – Я сейчас в мяч играть буду. Ты же говорил, что в футбол умеешь? Вот и проверим, насколько хорошо.
– Хорошо, – сказал я.
И пошёл в сторону музыкального клуба, оставив Ульяну под деревом – смотреть на гнездо, как будто от него зависело будущее всего лагеря. Придя к зданию, я без стука вошёл внутрь. Всё-таки это место, где мне всегда рады.
Внутри Мику сидела за столом и что-то аккуратно выводила в бланке.
– Здравствуйте, – сказал я.
Она подняла голову. Увидев меня, тут же подскочила, словно её пружиной подбросили.
– Ой! Новенький пришёл! Привет, привет! Ты же Семён? Лена вчера вечером о тебе рассказывала!
– Семён… красивое имя. Сёма… Сёмушка… А меня Мику зовут! Ты не удивляйся, что я так выгляжу и имя у меня такое. Я просто наполовину японка, наполовину русская. У меня папа русский, инженер-строитель. Он по работе прилетел в Японию – строить дома и мосты. И там встретил мою маму. Влюбился. И всё у них закружилось… и появилась я! Ну, не совсем такая, – она засмеялась, – волосы у меня чёрные, а это я крашу. Это мой сценический образ. Я ведь музыкантка! С детства талант в музыке. И я люблю синий цвет – вот и покрасилась в цвет неба.
Она говорила быстро, вдохновлённо, будто боялась, что воздух закончится раньше, чем история.
– Ты проходи, проходи! Я тебя запишу. Будешь моим учеником! Я буду передавать тебе знания, как учитель ученику!
– Жаль только, что учить его особо нечему. Он ещё тот музыкант. И на гитаре брымчит, и на рояле может, – раздался сбоку знакомый голос.
Я повернул голову. На диване, раскинувшись и глядя в потолок, лежала Женя.
– Сёма, получается, ты тоже музыкант, как и мы? И поэтому решил записаться сюда, как и Женя?
Мику захлопала глазами.
– Правда? Ты тоже умеешь играть? Ну даже если умеешь, я всё равно найду, чему тебя научить! Это ведь хорошо! У нас собирается настоящий кружок! Мы можем собрать целый оркестр! И после завтра устроить концерт!
– Значит, Женя тоже записана? – спросил я, стрельнув в неё взглядом.
– Конечно записана, – ответила Мику. – А откуда она знает, что ты музыкант? Вы уже знакомы?
– Знакомы, – спокойно сказала Женя. – Когда-то учились вместе играть на рояле.
Я подошёл к Мику ближе.
– Ты говорила, что волосы у тебя крашеные? Просто мне нравится цвет чистого неба. И таких длинных волос я раньше не видел.
– Не видел? – удивилась она.
– Ни разу. Разрешишь потрогать?
– П… потрогать? – растерянно переспросила Мику.
– Ну да. Я просто не думал, что у меня будет такой красивый учитель. Особенно с такими волосами. Они, наверное, как музыка в твоей душе – занимают много места.
Она смущённо улыбнулась.
– Так и есть…
И выставила вперёд один из своих хвостов. Синий локон мягко скользнул по её чёрному чулку.
Я аккуратно взял прядь в руки, будто это действительно был музыкальный инструмент.
– Просто отпад. Наверное, тебе многие завидуют. Это же такой труд – вырастить такие длинные красивые волосы.
– Большой труд… – тихо сказала Мику.
– Очень красивые. Как и ты сама.
Я знал, что сейчас играю тонко. И знал, что Женя слышит каждое слово.
– Мику, может, ты ему бланк оформишь? – вдруг сказала Женя. – А пока ты занята, я сыграю ему на рояле. Хорошо?
– Конечно! Это даже отлично! – оживилась Мику. – Как раз покажем Сёмушке, как звучит наш рояль. Я доверяю это тебе!
Она убежала к столу заполнять бланк.
Я сел на стул, не сводя взгляда с Жени.
Та вольяжно устроилась за роялем, размяла пальцы и, чуть наклонив голову, бросила на меня короткий взгляд. В её глазах было нечто большее, чем просто музыка. А потом клавиши тихо отозвались первым звуком.
Мику, как и в прошлый раз, с особой торжественностью заполняла бланк – будто оформляла не кружок, а контракт века между величайшим учеником и величайшим учителем. Я расписался, и она загорелась ещё сильнее.
Женя времени не теряла. Она начала играть знакомую мелодию. Слишком знакомую. Я слышал её не раз. А судя по тому, как уверенно она взяла первые аккорды – она тоже.
И когда к музыке добавился голос, в груди что-то неприятно дрогнуло.
Мы с Мику притихли. Даже она перестала шуршать бумагами. Такое не перебивают.
Женя играла чисто, выделяя каждую ноту – и пальцами, и голосом.
Останусь пеплом на губах,Останусь радостью в глазах,На твоих плечах дыханием ветра…Останусь книгой я в руке,Горящим светом вдалеке,Я для тебя останусь, светом…
Последние слова прозвучали мягче. Тише. Протянув красиво последнюю ноту, она замолчала.
Мику первой захлопала. Я поддержал. Женя встала, легко поклонилась.
– И как вам?
– Красиво! Очень красиво! И песня у тебя замечательная! – искренне сказала Мику.
– Сёма, а ты так умеешь? – спросила Мику.
– Так – не умею, – признался я.
– Тогда я тебя научу!
– Научишь, – вмешалась Женя, – но сейчас прости. Ольга Дмитриевна просила его найти и поручить одному делу. Так что готовь инструмент. После обеда он придёт учиться.
– Получается, Сёма уходит? – расстроенно спросила Мику.
– Может, дела подождут? Я бы сейчас начал, – попытался я.
– Не подождут, – спокойно отрезала Женя. – Ты же не хочешь подвести нашу вожатую? Значит, пойдём.
Я вздохнул.