Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга пятая – Та, что в тени (страница 6)

Возможно, книга была слишком тяжёлой. Или она всё ещё мысленно не отошла от прочитанного. А может… её смерть была слишком болезненной и мучительной – и это до сих пор давало о себе знать, даже здесь, в этом лагере.

– Здравствуй, – сказал я. – Разрешишь, если я присяду рядом? А то мест, как бы, нигде нет.

– П… привет, – ответила она после короткой паузы. – Конечно.

Я так и сделал – сел рядом.

Она снова уткнулась в книгу. А я продолжил разглядывать лагерь и пионеров вокруг, молча.

И мне всё больше нравилось, как здесь всё выглядит: деревья, суета, жизнь, погода, краски – всё. Я смотрел вокруг, словно в первый раз видел мир, и иногда украдкой поглядывал на эту девушку.

Она продолжала читать. Иногда тоже отрывалась от строк и ловила мой взгляд – и мы тут же оба отводили глаза: я – в сторону, она – обратно в книгу.

Раз.Два.Третий взгляд.

И всё же я не выдержал.

– Меня, кстати, Семён зовут. Я новенький, – сказал я. – Только сегодня приехал.

Она снова оторвалась от книги.

– А меня Лена, – тихо сказала она.

– Приятно познакомиться, – сказал я.

– И мне, – ответила она так же тихо и немного робко, с лёгким смущением в голосе.

Лена, значит… Это про неё тогда шла речь?

Скорее всего – нет. Она совсем не походила на ту, что будет драться за меня с Алисой.Да и имя Лена – одно из самых распространённых. Неудивительно, что здесь может быть ещё одна Лена, с которой я просто ещё не встретился.

– Я в отряде у Ольги Дмитриевны, – сказал я. – А ты тоже у неё?

– Да, – коротко ответила она.

– Получается, она тут одна на всех пионеров? – спросил я.

– Нет, – покачала головой Лена. – Тут есть другие вожатые. Просто наш отряд самый взрослый.

Понятно… – подумал я.

Значит, здесь всё-таки как-то делят по возрастам. И Лена, скорее всего, тоже была моего возраста до того, как попала сюда.

А мне ведь было двадцать семь. И если у меня к этому возрасту не было детей, то у неё… у неё они могли остаться в прошлой жизни. Семья. Дом. Кто-то, кого она больше никогда не увидит.

Вот откуда эта печаль в её глазах. Мне вдруг стало за неё обидно. Очень хотелось спросить. Но стоило ли? Напоминать об этом? Вдруг она заплачет. Или замкнётся. Или ей станет ещё больнее.

Нет. Не стоит. Совсем.

Лучше не лезть в чужую жизнь. Тем более – в прошлую. У каждого своя история, в которую лучше не совать руки. Мы так и продолжили сидеть в тишине. Просидев ещё немного. Над нашими головами прогудел тяжёлый, звонкий горн. Тот самый – зовущий на ужин.

Я посмотрел на Лену. Она захлопнула книгу и встала. Посмотрела на меня – коротко, будто проверяя, – и пошла туда же, куда направились остальные. Я тоже встал и пошёл за ней, нарочно подождав, пока она отойдёт вперёд на несколько метров.

Мы шли. Точнее – она шла, а я брёл за ней, невольно разглядывая. Её походку – тихую, но уверенную. Ноги, на которых выделялись белые носочки почти до колен. Аккуратные, ухоженные туфельки.Она иногда оборачивалась, бросая взгляд – будто проверяла, иду ли я за ней. Или переживала, не заблужусь ли. А может… намекала: подойди, и иди уже рядом, а не за мной.

Пока она не остановилась, а я не подошёл ближе.

– Семён, ты иди вперёд, – сказала она. – Столовая там.

Она указала рукой.

Я кивнул и пошёл.

Видимо, решила куда-то ещё заглянуть, – подумал я.

Но, пройдя несколько шагов, я обернулся – и увидел, что она уже идёт за мной. И тут меня осенило. Я её смущал. Мешал. Создавал дискомфорт, разглядывая со спины.

Ой, дурак…

Теперь неловко стало уже мне.

Я ускорил шаг и подошёл к зданию, куда заходили остальные. Над входом висела неприметная, но понятная надпись:

«Столовая».

Я вошёл внутрь.

Внутри я сразу увидел большой холл. Там витал гул голосов пионеров, звяканье ложек о тарелки, обрывки разговоров. Пионеры брали подносы и строем подходили к раздаче, после чего рассаживались за столы – разные по размеру, но одинаково занятые.

Я сделал то же самое и, взяв поднос, встал в очередь.Выбора в еде не было – давали то, что приготовили: пюре, кусок курицы и компот.

Взяв всё, я начал искать, куда бы сесть, как вдруг меня окликнули:

– Семён!

Это была Славя. Она слегка махала рукой.

Я подошёл.

– Садись сюда, к нам, – сказала она.

Я так и сделал.Славя сидела напротив. Рядом с ней – Алиса. Она сначала посмотрела на меня, а потом перевела взгляд в сторону и поморщилась: ко мне подсела Лена.

– Ага, – протянула Алиса. – Ну конечно. Куда же без тебя.Как увидела новенького – так сразу окучивать стала, да?

– Алиса, что ты такое говоришь? – тут же сказала Славя. – Да ещё и при Семёне.

– А что? – пожала плечами Алиса. – Что вижу, то и говорю.

– Никого я не окучиваю… – тихо сказала Лена.

– Вот смотри, – усмехнулась Алиса, – это у нас тихоня Лена. Запомни: как только расслабишься – сразу тебе ножки свои и свесит.

– Алиса! – резко сказала Славя.

Я посмотрел на Лену. Поймав мой взгляд, она тут же отвела глаза и уставилась в тарелку, молча.

Похоже, речь всё-таки шла о ней… Но, глядя на Лену, мне никак не верилось, что всё это правда. Скорее Алиса просто наговаривала.

– Семён, не слушай ты её, – сказала Славя, усмехнувшись. – Сама, небось, на тебя глаз положила.

– Ага, ещё чего, – фыркнула Алиса.

– Как тебе лагерь? – спросила Славя. – Нравится? Вижу, форма подошла. И уже обустроился у Ольги Дмитриевны?

Я кивнул.

– В смысле – у Ольги Дмитриевны? – тут же спросила Алиса. – Он с ней жить будет?

– Да, – ответила Славя. – Других мест просто нет. Так что он будет занимать койку у неё дома.

– Ну, парень, ты попал, – усмехнулась Алиса. – И не позавидуешь. Жить с надзирателем.

– Алиса! – возмутилась Славя.

– Говорю как есть, – пожала плечами Алиса.

– Ты главное голову речами Алисы не забивай, – сказала Славя. – Хорошая у нас вожатая.