Алексей Алфёров – Бесконечное лето и Потерянная брошь. Книга первая – Первая неделя (страница 16)

– А вы отвернётесь? – спросил я.

– Ой, опять ты… ну ладно, отвернусь, – с лёгкой усмешкой сказала она и повернулась к окну, где через открытую форточку в комнату врывался свежий ветерок.

Я быстро разделся и юркнул под одеяло.– Всё, я готов. Спокойной ночи вам, Ольга Дмитриевна.

– Спокойной ночи, Семён.

Я отвернулся к стене. В голове всё ещё крутились мысли: у Слави – семья, братья, деревня, и она каждый год приезжает сюда, а потом уезжает. А что будет со мной? Уеду ли я к этим «родителям-сыщикам»? Стоит ли мне этому радоваться – или бояться? С этими тяжёлыми мыслями я и погрузился в сон.

Глава 3 – День 3

– Пионер, доброе утро, вставай, дела не ждут, – сказала Ольга.

Я открыл глаза. Сон сразу ушёл, а передо мной оказался потолок… хотя потолка тут толком и не было – скорее, кривая стенка с Фантомасом по центру. Я перевёл взгляд на Ольгу: она стояла посреди комнаты, поправляла галстук и панаму, что красовалась у неё на голове.

– Доброе утро, Ольга Дмитриевна, – сказал я, протирая глаза.

– Вставай, умываться пора, а то на завтрак опоздаешь.

– А что, совсем нельзя опоздать? Ну если, к примеру, я ещё хочу поспать, – спросил я.

– Опаздывать не желательно, – ответила она. – Я бы и могла смилостивиться, дать тебе ещё время подремать… Но тогда ты всё пропустишь и будешь с голодным животом до обеда ходить. Оно тебе надо?

– Да, с пустым желудком не хотелось бы, – буркнул я.

– Вот и правильно. Давай, шевелись, пионер, – сказала она и вышла из дома.

«Пионер… да, я теперь пионер, а не охранник», – подумал я, поднимаясь. – «И спать по ночам теперь приходится, что непривычно. Обычно я это делал днём».

Я убрал одеяло, встал, потянулся и начал одеваться. Подошёл к зеркалу, ещё раз внимательно посмотрел на себя.– Ну что, Семён… здорова, корова, – усмехнулся я. – Смешное приветствие. Но кто ты вообще такой, а? Странный человек, в котором я теперь живу…

Отражение ничего не ответило. Только подмигнуло. Или, может, это я сам подмигнул ему?

Поправив галстук, я взял своё мыльно-рыльное и вышел из дома.

Выйдя из дома и захлопнув дверь, я глубоко вдохнул свежий воздух.– Хорошо-то как… – буркнул я. – А ведь ещё спать хотел. Днём такого воздуха уже не будет.

– Верно подмечено, – раздалось сбоку. Ольга Дмитриевна сидела в гамаке-кресле, прикрыв лицо панамкой. Видимо, решила, что ей можно и до дремать.

– Ага, значит, вам можно и без завтрака? – спросил я.

– Я-то могу себе отдельно еду попросить, – усмехнулась она. – Голодной не останусь, не переживай.

– А мне, значит, нельзя? Сидели бы вместе, чай попили, – тоже усмехнулся я.

– С тобой, чай? – приподняла она панамку и прищурилась.

– А что, мы же соседи. Почему бы и нет?

– Вечером, может, и попьём, если не забуду, – ответила она с лёгкой улыбкой.

– Хотя бы так, – буркнул я.

– Всё, топай. Чтобы зубы блестели, проверю лично, – сказала Ольга Дмитриевна.

– Как же, дарёному соседу в зубы не смотрят, – поддел я.

– Чувство юмора у тебя хотя бы есть, – хмыкнула она. – Ну давай, скачи, жеребец.

Я уже собрался двинуться, как сбоку послышались тихие шаги. Обернувшись, я увидел Лену. Она подошла к нам, остановилась чуть поодаль и, что было для неё совсем необычно, первой заговорила:– Доброе утро, Ольга Дмитриевна. И тебе привет, Семён.

Я кивнул:– Привет, Лена.

– Доброе утро. Тоже мыться пошла? – спросила Ольга.

Лена кивнула, прижимая руки к подолу юбки, будто стараясь сделать себя ещё скромнее. В этот момент её застенчивость только сильнее подчёркивала её утреннюю красоту.

– Ну, Лена, бери моего соседа-скакуна и седлай его на умывальники, – усмехнулась Ольга.

– Седлай?.. – растерянно переспросила Лена.

– Не обращай внимания, шутка от неё такая, локальная – сказал я, чтобы сгладить ситуацию. – Пошли умываться.

Я спустился со ступенек. Встал к Лене рядом, она чуть смущённо взглянула на меня и тут же отвела глаза куда-то в сторону дорожки. Так мы вместе направились туда, где утро в лагере всегда встречало запахом влажной свежести.

Мы свернули к умывальникам. Воздух там был особенно свежий: утренняя влага, запах сырой травы и лёгкий аромат зубного порошка, доносившийся от других пионеров, которые уже успели помыться.

Лена остановилась у одного из кранов, аккуратно поставила своё мыльце и платочек, потом взглянула на меня. Она открыла воду, и тонкая струйка зазвенела в утренней тишине. Лена мыла руки медленно, будто боялась спугнуть прохладные капли, а потом осторожно умыла лицо. Я поймал себя на том, что снова смотрю на неё. Солнечные лучи отражались на капельках воды на её щеках, и в этом было что-то по-настоящему трогательное.

Она заметила мой взгляд, замешкалась, отвернулась и пробормотала:– Что смотришь?..

– Да так… просто… ты красиво умываешься, – не удержался я.

Лена вспыхнула, отвернулась ещё сильнее и, вытирая лицо платочком, ответила:– Глупости говоришь…

Я усмехнулся и включил кран рядом, стараясь скрыть, что сам уже заливаюсь краской.

Я тоже начал мыться, но быстрее, и пока Лена чистила зубы, я уже почти догнал её. Она аккуратно насыпала порошок на щётку – ровно, без лишнего, – а я повторил и удивился: оказывается, его и правда можно сыпать меньше. Так и плеваться меньше приходится.

Мы снова почти синхронно сполоснули лица, и я заметил, как она осторожно вытирается платочком. Я делал то же самое, но краем глаза всё время следил за ней. Она тоже глянула на меня – мельком, будто случайно, – и тут же отвела взгляд, но я-то видел: интерес был обоюдным.

Я поправил галстук, она поправила волосы. Вышло так похоже, что даже неловко стало.

Но… Лена оставалась кандидатом. Брошь – слишком ценная вещь. И пока у меня был удобный случай, надо было спросить. Только вот – как? В лоб, рискуя спугнуть? Или аккуратно, издалека?

Я всё думал, с чего бы начать разговор. И тут придумал.– Лена… знаешь, ты ведь очень красивая. – Я даже сам удивился, как уверенно это прозвучало. – А ты косметикой часто пользуешься? Вот когда я тебя впервые увидел, показалось, что реснички были подкрашены. Но тебе и так, честно, лучше всего – без всякого макияжа.

Она растерянно моргнула, будто слова застали её врасплох.– Я… как часто крашусь? – повторила она почти шёпотом, опустив глаза.

– Да. Девочки ведь любят краситься, не так ли? – сказал я как можно спокойнее.

– Чуть-чуть, – призналась она и уставилась на выключенный кран, будто он был самым важным предметом в этой комнате.

Я сделал вид, что просто продолжаю разговор:– А помадой? Пользуешься?

Она вздрогнула едва заметно.– Я?.. Почти нет… очень редко… – её голос стал тише, и в нём прозвучала какая-то нота настороженности. – А что такое?

– Да ничего особенного, – я пожал плечами и аккуратно достал из кармана помаду. – Просто вот нашёл одну. Не знаю, чья.

Я держал её на ладони. И в ту секунду мне показалось, что Лена ещё больше смутилась – хотя, может, это была просто её обычная робость.

– Может, ты видела такую у кого? – спросил я, пододвигая руку с помадой поближе. – Вы же, девчонки, бывает, делитесь косметикой.

Я снял колпачок. Красный цвет блеснул в утреннем свете.

Лена чуть нахмурилась, вглядываясь в оттенок.– Красная… Даже не знаю. Что-то похожее я видела у Алисы. Она… ну, у одной учительницы в школе когда-то украла. – Сказала она робко, но с той прямотой, от которой у меня внутри похолодело.

– Алиса украла помаду? – уточнил я.

– Да. Она такая… своеобразная. – Лена пожала плечами. – А ты хочешь ей вернуть?

– Наверное. Всё равно ведь не моя. Отдам ей, а она пусть сама решает – вернуть или оставить. Может, совесть заест, захочет вернуть назад, а как она это сделает, если потеряла?…

Лена чуть прищурилась и едва заметно улыбнулась.– Совесть и Алиса… это разные вещи.

Я усмехнулся.– Ладно, спасибо и на этом. И спасибо за компанию. Очень приятно было с тобой… мыться.

Она покраснела, и уголки её губ дрогнули.– Со мной – мыться? – переспросила Лена.