Алексей Алехин – Библия сновидений. авторский сборник (страница 11)
– Необходимо изменить социальную политику и никаких пособий семьям, воспитывающим неполноценных детей – это экономическая обуза.
– Ты еще расскажи про необходимость абортов.
– И скажу, или, по-твоему, лучше брать на себя такую ответственность, а потом мучиться всю жизнь?
– Ты себя вообще слышишь? Ницшеанство какое-то. И вообще, мы не в Спарте, многое поменялось с тех пор.
– Мы возвращаемся к началу нашего разговора. Повторяю: я за то, что выживают сильнейшие.
– Так-то оно так, но не путем же уничтожения себе подобных, пусть и физически слабых. Цивилизованнее от этого мы точно не станем.
– Еще как станем, если проредим генофонд.
– То есть ты за евгенику?
– Двумя руками «за»! И еще ты забыл про трансгуманизм.
– Хорошо, если ты рассматриваешь эволюционный процесс в таком масштабе, да и вообще любой глобальный вопрос, предлагаю для начала примерить ситуацию на себе…
– Что ты имеешь в виду?
– Не перебивай, дай договорить! Ответь на вопрос, как следует поступать с детьми, которые стали инвалидами скажем лет в двенадцать?
– Никак. Это другое.
– Ни хрена не другое!
– Что ты мне рассказываешь? Есть врожденные, или наследственные, заболевания и приобретенные.
– Отлично! Проблема в том, что некоторые из них, те, которые обусловлены генетически, могут проявиться в любом возрасте. Стивен Хоккинг, как пример.
– От этого никто не застрахован.
– Вот именно! Поэтому, если мы говорим о лишении жизни нерожденного человеческого существа с имеющимся генетическим заболеванием, которое удалось определить в период внутриутробного развития, следует сказать и о «лишних» представителях общества, обузе, как ты выражаешься, которые стали такими уже после появления на свет, независимо от их возраста. От них тоже надо избавляться?
– Не знаю, может и надо.
– А теперь самое главное. Ты готова поступить так, случись подобное в твоей жизни?
– Да, я за эвтаназию.
– Ты не совсем правильно меня поняла. Если ты дискутируешь, то будь готова идти до конца. Усложним задачу – готова ты поступить так со своими детьми?
– Нет, конечно.
– Извини, но тогда какого хрена ты мне тут рассказываешь про необходимость отбора, пользу евгеники и прочую чепуху. В конце концов диагностика врожденных уродств тоже не совершенна, и может ошибаться.
– Может, но я все равно считаю, что лучше перестраховаться.
– А я считаю, что лучше развивать науку в этом направлении, и возможно в будущем мы научимся программировать гены и влиять на развитие плода.
– Пока не научились, необходимо регулировать рождаемость.
– Очень вражеская мысль. Кто тебе дал право решать за других жить им или нет?
– Не имеет значения. Так будет правильно.
– Так будет не по-людски, убийство всегда убийство.
– Ничего подобного. Это евгеника!
– Да нет, дорогая – это геноцид. Как и вся твоя цифровая реальность с ее трансгуманизмом.
– Никакой это не геноцид, а будущее и эволюция – новая ступень человечества.
– Ты отдаешь себе отчет, чем это все обернется?
– Ничем ужасным, просто люди изменятся и станут совершеннее, сильнее и выносливее, если хочешь.
– И это все? То есть тебя не останавливает даже, сколько будет жертв? Мало тебе роста смертности от рака? И так уже скоро города станут похожими на микроволновки.
– Перестань, кто-нибудь да выживет, и у этой части населения будет иммунитет. Процесс эволюции не остановить.
– Ну, и бог с тобой! Живи в своей микроволновке…
Текст четырнадцатый
Припомнив слова Дэйва о том, что Манхэттена больше нет, проверять я это не стал. Собственно говоря, у меня даже не возникло искушения в последний раз взглянуть на величие исторического ядра Нью-Йорка. Поэтому я взял курс на Мост Джорджа Вашингтона в надежде, что там разрушений будет поменьше. План был следующий: добраться до моста, затем перебраться на восточный берег Гудзона, а оттуда прямиком до Гринвича. Я искренне полагал, что по пути мне рано или поздно удастся раздобыть транспорт. Однако, через пару дней мне пришлось убедиться в наивности своих предположений.
На месте моста плескался Гудзон, который с радостью принял его в свои объятия. Всю стратегию в спешном порядке пришлось пересмотреть. Решив больше не терять время понапрасну, я просто побрел по магистрали Палисейдс-Парквей в северном направлении, не забывая осматривать окрестности на предмет любого средства передвижения. Так вышло, что первую машину, которая была на ходу, мне удалось отыскать только в районе Маунт-Айви.
Столь неожиданному счастью не было границ. На время я даже забыл про полное отсутствие выживших на всем маршруте – к трупам к тому моменту я уже успел привыкнуть – и начинавшее меня тяготить одиночество. К сожалению, моя радость продолжалась всего два часа пятнадцать минут, по истечении которых пришлось искать топливо.
Я снова оказался на своих двоих, а до ближайшей заправки, судя по карте, было порядка пяти миль. Конечно, это было не расстояние, но почему я не позаботился об этом сразу, проезжая целых три станции. Метрах в двухстах от пункта назначения я встретил трех молодых парней, пытавшихся вызволить автомобиль, угодивший передним колесом в дождевую канализацию. Едва завидев их, я замер, не зная, как вести себя в этой ситуации. Происшествие само по себе было смешным, хотя и могло случиться с каждым, однако чем-то мне это все не нравилось. Отдышавшись, я все же пошел в их сторону, прятаться я не привык, и при всем желании не смог бы пройти незаметным.
– Оу, дядя, ты-то нам и нужен. Не поможешь?
– Да чем тут поможешь? Дергать надо.
– Есть другой вариант…
Мне предложили присесть на заднее сидение, создав тем самым противовес. Это имело смысл, поскольку мои габариты вполне позволяли решить поставленную задачу. Худышкой я никогда не был и спортом особо не занимался, так что не удивительно, что мои двести тридцать фунтов так заинтересовали моих новых знакомых. Как можно догадаться, эта затея осуществилась с первого раза. В благодарность за спасение парни похлопали меня по плечу и угостили пивом, закрепив наше знакомство.
Через пару часов мы уже болтали как давние приятели. Само собой я не рассказал им всей правды, слишком она была невероятной. При всем при том, что нам удалось вполне мило пообщаться, все же мы были слишком разные. Моих собеседников изрядно забавлял случившийся апокалипсис и его возможные перспективы, что было безусловно простительно в силу их возраста. Однако, когда выяснилось, что они направлялись в Техас к своему товарищу Диего, я обрадовался тому, что нам не по пути. В то же время отказываться от помощи – компания молодых людей вызвалась добросить меня до оставленной машины – я не стал. Наполнив бензином обнаруженные на заправке канистры, мы отправились дорогу, и спустя каких-то десять минут уже были на месте.
Когда бак был заполнен, мы стали прощаться. Я первым протянул руку к одному из них, которого звали Альфи, и получил крепкий удар в челюсть, а затем подсечку, сбившую меня с ног. Альфи достал Беретту 92 и выстрелил рядом со мной.
– Не вставай. Следующий раз будет в голову.
– Парни, вы чего тут устроили, мать вашу?
– Ничего личного, успокойся. Просто ты какой-то мутный.
– Это я-то мутный? А беспредел кто творит? Совсем охренели?
– Закрой пасть! Больше предупреждений не будет. Теперь слушай: машину твою мы заберем – нам она нужнее, ты сидишь и не дергаешься, потом может проваливать. Все понял?
– Понял. Только один вопрос.
– Валяй.
– Кто вас воспитал такими скотами?
Зря я это сказал, потому что следом получил ботинком в голову. Не знаю, что мной руководило в тот момент, но на этом я решил не останавливаться и начал смеяться.
– Что смешного, мудила?
– Бьешь, как сучка!
То, что последовало дальше, было больно. Меня старательно огуливали ногами, а мне все не удавалось потерять сознание и провалиться в спасительную пустоту. Казалось, что с каждым ударом они стервенели еще больше и выкладывались по полной. Мне же оставалось только размышлять о жестокости земного мира и в очередной раз признать, что он получил по заслугам.
На одно мгновение мне стал понятен замысел небес, вся его закономерность и справедливость. Мы сами творим свое будущее и получаем лишь то, что создаем. Возможность творить дана только тем, кто способен мечтать, а мы утратили ее и вместе с этим потеряли шанс на спасение. Разучившись мечтать, мы обрекли себя на вечный круг повторений до тех пор, пока не изменим себя во имя общего блага. Все остальное, как говорится, от лукавого, а значит абсолютно деструктивно. Следует признать, что эксперимент под названием «жизнь» потерпел очередную неудачу.
Когда все закончилось, я все-таки провалился в сон и, снова увидел Владимира. Только на этот раз все было иначе, будто я был им самим и наблюдал за происходящим его глазами…
Текст пятнадцатый