Алексей Албаров – Белка в колесе (страница 10)
Возмущаться было поздно и бессмысленно: Роман уже утонул в обсуждении ракурса. Я превратилась в воздух. Степан бодро довёз. Я с трудом дозвонилась домой и в институт, пробормотав что-то невнятное про форс-мажор.
Вечером наконец-то выпили заветного шампанского за первый съёмочный день. Толпа уехала. Остались Роман, трое мужчин (Василий Фёдорович в их числе) и несчастная Верочка. Посидели. «Тамада» бесцеремонно подмял под себя Верочку. Она жалобно пищала, бросала умоляющие взгляды на Романа, но ночевать уползли в одну комнату: Василий Фёдорович и его «трофей».
Я не удержалась и спросила Романа:
– А в ресторане вы куда Верочку отправили?
Он немного смутился.
– Понимаешь, этот бурдюк затребовал ведро вискаря и трёх баб. Ну и…
Утром, поймав момент наедине на кухне, я спросила Веру:
– А ты с Романом тоже… была?
Она испуганно округлила глаза, как сова на фарах:
– Нет! Что вы, Анна Дмитриевна!
По тону было ясно: была, да ещё и как!
– Не дёргайся, – устало сказала я. – Я не собираюсь сцен ревности устраивать.
В этот день я железной волей настояла на отъезде. Ко мне, когда я уже забиралась в машину, подлетел Василий Фёдорович.
– Анна Дмитриевна, а разрешите мы тут кое-что косметически подшаманим? Подремонтируем для сцены.
– Ладно, – покорно вздохнула я, – только поберегите дом. Не превращайте его в набор сувениров для съёмочной группы.
Он весело засмеялся:
– Да что вы! Он же уже в кадре! Теперь он – историческое место!
Дома Женька выдала сводку: звонили и Лариса, и Криста. Я покаянно перезвонила Кристе – и схлопотала взбучку за пропущенные занятия и тайное исчезновение в стиле агента 007. Вечером пришлось отрабатывать по полной.
Началась новая, почти рутинная жизнь: институт на полставки, вечера у Ларисы, эпизодические встречи и ночи с Романом. Женька перестала называть его «каким-то» и пару раз даже ляпнула «твой Роман», чем меня несказанно позабавила. Почти по Чехову, только вместо вишнёвого сада – дача, вместо контрабаса – мерседес, а вместо провинциальной скуки – киношная круговерть и вечный страх, что этот хлипкий мирок рухнет, как карточный домик, от порыва ветра или внезапного каприза режиссёра. Но пока… пока дурацкая карусель крутилась.
Глава 2.8. Разрастание семьи
Домой я его, само собой, не звала. Ночевала у него – да, пару раз, однако всему приходит конец, особенно – спокойствию. Однажды явилась матушка Романа. Я как раз на кухне в лёгком облачении из его рубашки (не сказать, чтобы чересчур длинной) кофе варила и завтрак мастерила. Как и многие женщины, я находила в мужских рубашках особый шик… или хотя бы удобство. Музыка орала, посуда гремела – в общем, финальный аккорд моей безмятежности прозвучал в виде скрипа входной двери.
– Здравствуй, милочка!
От неожиданности я едва не аукнулась вместе с тарелкой. По фоткам мать Романа узнала сразу, вот только как её величать-то? Звать «тетей Маней» как-то преждевременно.
– Здравствуйте… – выдавила я, мысленно матерясь: «Господи, в каком же я виде предстаю перед родительницей возлюбленного!»
– Не стесняйся, родная! – будто прочитав мои мысли, бодро парировала она. – Иной раз Ромины профурсетки и вовсе без аксессуаров расхаживают!
Словечко «профурсетка» вогнало меня в ступор, а последовавший вопрос добил окончательно:
– Начинающая актрисулька, роль отрабатываешь? Я так и подумала!
Я рванула в спальню, натянула на себя всё, что попалось под руку. Роман как раз потягивался и сладко улыбался, как кот, объевшийся сметаны. Потом до его сонного сознания доползло, что атмосфера не то чтобы романтическая…
– Аня, ты чего?
– Ничего! – бросила я и вылетела из квартиры, оставив его разбираться с последствиями материнского визита.
Роман названивал. Я, предчувствуя скорый десант, позвонила Кристе и смылась на вечер. Там благополучно допилась до состояния «хорошо» и заночевала у одной из подруг. Позвонила только Женьке предупредить:
– Не жди: не приеду.
– А тут твой Роман трубку чуть не разбил!
– Он не мой!
– Понятно… – тяжело вздохнула Женька. – Поругались, значит.
Потом мы, конечно, «помирились», но ночевать у него я больше не оставалась. Встречались в гостиницах или поздно вечером уезжали на дачу – подальше от любопытных глаз и внезапных визитов.
Василий Фёдорович, он же «тамада» (подпольная кличка обязывала!), оказался мастером на все руки. И не просто руки – золотые! Не то что дом подремонтировали, а и мебель кое-какую подвезли (включая второй холодильник: видимо, на случай ядерной зимы или большой вечеринки). Баню вообще не отремонтировали, а переродили! И в предбаннике, естественно, красовался ещё один холодильник: это для тех, кому пива захочется прямо в процессе пара.
Вокруг дома копошились рабочие: оказалось, роют септик. А к задней стене прилепили, как аппендикс, новенький туалет с душевой кабиной. Роскошь!
– Ром, за это же надо платить? – спросила я, глядя на это великолепие.
Он хитро щурился:
– Василий всё провёл как реквизит для съёмок! Для достоверности даже пару сцен в бане и душевой сняли.
Роман хмыкнул и добавил:
– Петрович поскрипел, но утвердил.
К тому времени я уже знала, что Сергей Петрович – директор картины, царь и бог финансов. А «тамада», видимо, был богом халявы и обустройства. Он и себя не забыл, прихватизировав отдельную комнату. Пару раз, приезжая на дачу, мы заставали его с новой «ассистенткой по реквизиту» – девицей разной степени известности.
Однажды я позвонила Женьке: мол, не приеду. Но планы рухнули, и часа в три ночи вернулась домой. В Женькиной комнате (бывшей Диминой, но Димка, как партизан, исчез в неизвестном направлении, а Женька водрузила там свой флаг и компьютер) горел свет. Дверь была распахнута. Подошла… и едва не хватил удар. У стола, прямо на полу, лицом вниз лежал парень. Дышит? Дышит! Даже похрапывает слегка. На столе – бутылка вина (почти пустая, но вино приличное сухое, не дешёвка), два бокала, нарезка. А где Женька? Ага, спит на диване одетая, в джинсах.
«На мои деньги такое вино не купишь», – мелькнула крамольная мысль.
Женька проснулась и уставилась на меня взглядом пойманного щенка. Я поманила её на кухню.
– Это кто?
– Кузя.
– Что за Кузя?
– Одноклассник.
– И что он делает у нас? В таком виде? И ты тоже?
– У него… семья небогатая, компьютера нет, а он… Ну он в них шарит! – оправдывалась она, немного придя в себя. – Можно сказать, компьютерный гений!
– Гений?! – фыркнула я. – А почему ты спишь одетая? В джинсах?!
– Мам, ну ты даёшь! – возмутилась Женька. – Что же мне, при нём переодеваться?!
Последний аргумент едва не рассмешил меня. С трудом сдерживаясь, я сказала:
– А в мою комнату пройти и штаны джинсовые на домашние поменять – святотатство?
Она уставилась на меня как на инопланетянку:
– Мама, они же пижамные!
– Здрасьте! – раздался сонный голос с полу. – Я виноват: надо было кое-что доделать… – вот и засиделись.
На пороге стоял он. Паренёк полноватый, в круглых очках – видимо, обязательный атрибут гениальности. Напоминал повзрослевшего Ивашку из Дворца пионеров (из одноимённого мультфильма).
– А вино откуда? – не унималась я.
– Это я принёс! – отозвался Кузя.
– Ты что, богатый Буратино?
Он покраснел: