Алексей Абрамов – Две цепочки (страница 5)

– Две, – крикнул он громко, чтобы услышали у костров и в паре откликов нашел поддержку. Рыбины с металлическим звуком, как гильзы крупного орудия ударились хвостами и полетели на берег. Вода бурлила с не меньшей силой, мяса достаточно, добычи тоже. Мраг перехватил дубину в две руки и обрушил ее в живое варево. Металлический лязг и брюхом вверх подвсплыли три рыбины. Тут же отскочил назад и прыгнул вперед. Следующий удар оглушил еще двух рыб. Тонг безнадежно отстал. Выиграв время, он проиграл в оружии. Копье, которым он мастерски владел на суше, здесь отскакивало и впивалось в дно и только самый точный удар в самую широкую часть рыбьей туши приносил добычу. Он так и нанизывал их по одной. Ярился от безысходности, понимая, что проигрывает.

Свои семь рыбин Мраг сделал через два удара. Одним махом сгреб и швырнул на берег. Там уже стоял спокойный Тонг. Он поглаживал кровавые ранки, хищницы все равно добрались до него, как и до вожака, на чьих коленях сочилась кровь, но он довольный результатами охоты не обращал на это никакого внимания.

– Повезло, – с каплей язвительности сказал Тонг и резко метнул копья в сторону стоянки. Туда, где было пусто, чтобы не тащить оружие. Сгреб в кучу, что набили вдвоем и потопал к большому костру.

Проигравший всегда несёт всю добычу. Вот его наказание за проигрыш. Умиротворенный Мраг шел позади и не заметил, как уткнулся в спину товарища, который бросил улов к ногам Конга. В этот раз повар был намного милосерднее, одобрительно взглянул на веселых добытчиков и потянулся за камнем покрупнее.

Поднял хороший булыжник. Внимательно посмотрел, провел – чиркнул острым ногтем по продольным трещинам и отбросил.

– Не годится! Камень с цоканьем отпрыгнул в сторону. Конг поднял следующий. После краткой оценки тот также отправился в кусты. Потом еще один, еще и еще, и наконец, Конг сжал в руках черный, поблескивающий боками голыш. Рыба была жива, но, закованная в панцирь, не извивалась и не билась, как длинные шланговидные рыбы, что тянутся на десятки метров в коллекторах. Их добывали редко и в основном ребятня возраста Цвинк. Чаще ради забавы, но в те дни, когда охотники задерживаются походе в пищу идет и она. Бесконечно длинную рыбу ловят руками и как веревку наматывают на предплечье. Иногда рыбина так длинна, что подросток не может ее удержать, и товарищ, что стоит на подстраховке, готовый принять улов, перерубает узкое тельце.

Старики, делясь опытом прожитых лет, говорят, что остатки не погибают, а отрастают вновь и, порой, наглухо забивают не только мелкие водоотводы, но и сеть подземных рек.

Конг взял тушку, что лежала поближе, пристроил промеж шершавых валунов и нанес мощный удар по панцирю. Брызнули искры, но тот не поддался, что разозлило повара, и он с остервенением и злостью нанес еще серию быстрых ударов. По хребту, от плавника к плавнику пошла трещина, куда можно было просунуть ногти, а потом и палец. Раздался металлический лязг и расслабившиеся, но не потерявшие бдительности воины резко обернулись в его сторону, а потом успокоено повернули морды к кострам.

Конг вскрыл рыбину и разломил панцирь надвое, как ломают скорлупу ореха. Куски серебристого металла кинул рядом, легонько отпихнул ногой и показал, тем, кто обернулся взглядом на них. Один сильный удар и серия мелких. Лязг металла и красновато-кровавая обезглавленная тушка летит на решетку раскаленного канализационного люка. Конг как – то притащил ее из города, был доволен, горд и долго тряс пластиной с аккуратными прорехами над головой. Потом, когда стал брать решетку с собой в походы достоинства, неприхотливость и удобство находки оценили все.

Сейчас на ней шипели в собственном жиру и скворчали хорошие вкусные шматы. Мраг сглотнул стакан слюны, что скопилась под языком.

– Похоже, у Конга есть подход к этой рыбе, – он взглядом инспектировал отряд и в отдельности каждого воина. Конг, тем временем, махнул рукой и к нему потянулась вереница – получить свой кусок. Кто – то укладывал еду на разлапистый лист, а кто – то прямо на ладони и бежал к еще не остывшему месту, продлить удовольствие и вдоволь, с упоением почавкать.

Каждый, кто получил кусок на минуту добрел, но добравшись до места, заметил Мраг, впивался в него и в глазах медленно затлевали злобные огоньки ненависти, или звериной ярости.

– Что это? – Мраг не понимал, но догадывался. Как только с едой было покончено воины принимали обычный, добродушный вид.

В круг, образованный уступами скал, упали яркие, крупные звезды. Настолько, что можно было определить цвет: зеленые, синие, красные. Мраг опустил задранную голову и взмахом руки назначил караульных, которые кивком головы сообщили, что поняли приказ.

В их глазах мелькнула тоска по утраченному сну, но они бодро подскочили, подхватили оружие и уже не лязгая им отправились ко входам в долину. Там слились с кустами, втиснулись в щели скал, влезли на деревья и скрылась в кронах: затихли, затаились и исчезли. Нутро стало спокойнее. Мраг грубо почесал грудь, подумал, но все же не решился идти ночевать в пещеру, а плотнее обернул шкуру, превратившись в кокон, перевернулся на левый бок и закрыл глаза. Дум не было.

Последние звуки, что услышало вялое ухо – шепот воинов. Они тоже укладывались спать, и чтобы не беспокоить вожака перешли на жесты и едва слышное урчание. Оно вскоре переросло в тихое постукивание.

Ритмичный стук, поначалу не смелый словно кто-то пробует ударить, но боится становился смелее и громче и вот он уже смело прокалывает тишину, бьет в уши, пробивая глубокий сон. Мраг приподнял веки и определил время. Ранее утро уже прошло, но и до обеда еще далеко. Светило набирает силу. Порадовался, что в свое время открыл местечко, позволяющее хоть изредка не думать о бесконечном пекле. В одном оно сплоховало – не слишком вместительное и способно укрыть небольшой отряд.

Вывернув глаза оглянулся. Отряд, по крайней мере большая его часть, похрапывая и всхлипывая – спит.

Издали воины, укрытые серыми и черными шкурами походят на крупные, гладко отёсанные валуны. Камни живые: медленно поднимаются и опускаются. Редкие минуты покоя.

Стук, что разбудил доносится с берега ручья. Дозор вернулся, но бойцы решили не ложиться спать. Не выспавшиеся, хмурые, но довольные, что ночь прошла спокойно. Испуганные и покалеченные мутанты, чего опасался Мраг и те, кто знал их повадки не вернулись с намерением отвоевать место.

– Как? – спросил Мраг, в два прыжка оказавшись рядом с караульными.

– Тихо, – ответил крупный боец, чью морду по диагонали пересекал глубокий шрам. Когда-то страшная рана зарубцевалась, превратившись в рытвину, но прорезь в переносице осталась и теперь воин со свистом вбирал воздух тремя ноздрями.

– Тихо, – повторил он словно хотел удостовериться, что и первое слово произнес сам. – Что – то шуршало вдалеке, живое, – задумчиво продолжил он, – Но не подошли, – воин склонил голову над маленькой наковальней.

Бойцы разбили походную кузницу. Ее всегда брали с собой. Оружие ломалось, терялось, его уносила в своих телах еще живая добыча и молот с наковальней, а также ручные меха стали завсегдатаями всех походов. Мраг действия бойцов одобрил. Он и сам хотел предложить пополнить арсенал новыми наконечниками для копий и стрел, и нагрудными пластинами, что выдерживают удар, нанесенный издалека. Прямого сильного удара серебристый металл боялся, а вот для дальнего боя был хорош, как и для рукопашной схватки. Мраг пока не встречал когтей и зубов, способных его разорвать.

В огромной куче раскаленных угольев виднелся глаз чана с толстыми стенами, где кипел металл – панцири, что сняли с рыб. Их Мраг с Тонгом добыли накануне. Вожак поднял осколок, что валялся рядом и опустил в котел. Кусок металла немного подумал, полежал на затвердевшей поверхности, оплавился и пошел ко дну, чтобы раствориться. Костер горел давно и требовал больше дров.

Панцирей, добытых вчера было не много. Мраг оценил запасы сырья. В воде осторожно ходили несколько бойцов, некоторые разбрасывали объедки вчерашнего пиршества, а когда к ним устремлялась рыба лихо, одним ударом корневища – у каждого в руках по молодому деревцу – выбрасывали добычу на берег. Стук издавали те, кто раскалывал панцири и походный кузнец.

– Поспела, – прорычал он, глядя на первую партию металла и зачерпнув раскаленной жижи аккуратно влил ее в маленькие формы, где она на глазах затвердел, приняв форму наконечника стрелы – грубого и не острого. Кузнец взялся за молоток, а потом за кору шершавого.

Мраг почесал плечо и вспомнил первое знакомство с деревом, когда был молодым, рвался напролом и не сворачивал с пути. В мыслях и в играх. Тогда убегая от компании товарищей в голый лес он бежал так, что трещали сучья, а он радовался своей выносливости, ловкости, способности легко переносить боль. На одном из поворотов его занесло и неопытность обернулась чудовищной болью, когда кора дерева с легкостью стерла в крупный порошок зеленоватого цвета толстую, бугристую кожу и добралась до мяса, а когда все смешалась получилась кровавая каша. Мраг взвыл и тем самым обозначил свое местонахождения для преследователей. Они быстро настигли скорчившегося от боли товарища.

Если для Мрага кора шершавого дерева была открытием, то для старших соплеменников вещью полезной в хозяйстве. Ее использовали в деле кузнецы, оружейники, а когда она изнашивалась ее отдавали на кухню, где до блеска начищали бочки для приготовления еды.