Александра Зайцева – Действующие лица: благотворительность в современной российской литературе (страница 8)
– Катя?
– Мать Олина.
Умываюсь и пью кофе на кухне за столом. Это непривычно – обычно я пью его в кровати. Но этот звонок разбудил меня слишком рано. 7:47. Муж еще спит. Занавеску поднимает над столом теплый майский ветер. Открываю ноутбук и вбиваю в гугл: «Меронем купить в Москве».
Два месяца я не выходила из дома никуда, кроме «Пятерочки»[4]. Пока муж делал покупки, я стояла возле цветущей черемухи и нюхала ее. У фонтанчика напротив «Пятерочки» жались алкаши. Только они были свободны.
Я два месяца не была в центре Москвы, не пила латте на овсяном из «Кофикса». В бумажном стакане с собой. Кажется, можно купить овсяное молоко и сделать с ним кофе дома. Но это совсем другой кофе. Он совсем непохож на тот кофе с собой.
Я не могла перестать думать об этом латте из «Кофикса» и о том, как легко его было взять с собой.
Я закрыла дверь на кухню, чтобы не разбудить мужа, и набрала номер аптеки.
– У вас есть меронем?
– У вас есть меронем?
– Нет.
И трубку бросили. Ну вот же, что я могу?
В конце концов, это нарушение моих границ. Я не обязана заниматься такой фигней. Я и так много делаю для фонда. У меня все документы в порядке, аудитор похвалил меня, сказал, у нас самый лучший учет из всех, что ему доводилось видеть. И это немало! Я выполняю свою работу на отлично. Я ценный сотрудник и меня нельзя потерять. Вот так! Нарушать мои границы не стоит, я могу, в конце концов, и разозлиться. Да меня на любой работе с руками оторвут. «С руками оторвут» – что за выражение такое дебильное? «С руками оторвут». У кого руки оторвут? Не у меня, надеюсь. Так вот, мне везде будут рады! Я для любой организации подарок. Только тут меня не ценят. То и дело норовят нарушить границы.
– У вас есть меронем?
– Милая, а когда вы приедете?
– В смысле?
– У меня есть то, что вам нужно, приезжайте скорее.
– Э-э-э-э. Меронем? А сколько у вас флаконов?
– Сколько вы захотите.
– А вы можете проверить точное количество?
– Вот вы приедете, и мы вместе все проверим.
Я кладу трубку.
А дача уйдет. Я искала ее два месяца. И хозяйка сказала, что на просмотр записались пять человек. Либо сегодня, либо мы останемся без дачи и будем все лето сидеть в квартире. Такую дачу нереально найти снова. Прямо на берегу озера, и ехать всего час.
Сейчас нужно подумать. Как тогда, когда я целых три дня была волонтером «Лизы Алерт». У меня болели ноги, я не могла много ходить, и мне поручили звонить в морги и больницы. Нужно было сказать: «Здравствуйте, я волонтер поискового отряда „Лиза Алерт”» – и спросить, не находится ли в этом морге человек высокого роста, волосы светлые, примерно сорок лет. Нет таких? Ну слава богу. «А чего вы сразу в морг-то звоните, девушка, он, может, еще жив?» – спросила у меня тетка. Что мне тогда сказал координатор? Что нужно думать. Думать! Так я и нашла ту женщину, которую не могли найти ее родные и почему-то не искала полиция. Нужно не тупо звонить подряд по десяткам больниц и моргов, а думать.
Чем дальше от центра, тем больше шансов, что меронем завалялся на нижней полке. Надо искать в спальных районах, в аптеках без названия.
– Добрый день. У вас есть меронем?
– Конечно есть.
– Но его нигде нет.
– А у нас есть.
– Пожалуйста, проверьте точно, у меня нет времени совсем. Человек умирает.
– Я не могу сейчас проверить, перезвоните через 15 минут, но я вам говорю, что есть.
Делаю пометку на своей карте нелогичной логистики. Тут есть шанс. А что, если они живут в другом измерении и у них меронем совершенно не пользуется спросом, именно их аптеку обошли все, кто искал его? Что, если я снова, как тогда, попала в точку, что, если у меня нюх?..
Пока подтверждения нет, я не могу останавливаться. Снова звоню в неприметную аптеку без названия в спальном районе.
– Нет!
– Нет…
– Нет.
– Вы уже звонили! Нет у нас меронема!
– Девушка, простите, у нас, оказывается, действительно нет меронема, я думала, что есть.
Вычеркиваю. Получаю СМС от Машки: «Ну как?» – и не знаю, что отвечать. Я делаю еще двадцать звонков. Стол передо мной завален исписанными, исчерканными листами бумаги: кому звонила, кто сказал, что есть, что сможет достать, но потом перезвонил и сказал, что ошибся… Вырабатывается система, по которой четко понимаешь: здесь говорят, что есть, но на самом деле нет, по интонации голоса угадываешь. Прям слышишь, что человек просто не в теме. Меронем пропал, а он не заметил этого. Ему не нужно. Он живет в другом измерении.
Когда открывается дверь на кухню, ветер из окна поднимает листки, и они летят на пол.
– Что делаешь? – спрашивает муж.
– Ничего…
Он идет в ванную. Я звоню дальше. Он заходит снова и включает чайник.
– Так, а чем ты вообще занята?
– Погоди…
Муж делает себе кофе, я нервно оборачиваюсь на него. Чего стоит над душой?
– Собирайся, мы же к двенадцати должны быть.
– Да погоди… Нет, короче, прости, я не смогу.
– Почему?
– Тут надо кое-что сделать.
– По работе?
– Да.
– Хорошо.
– Поможешь мне?
– Как?
– Пожарь яичницу.
Он никогда не жарил яичницу. Но этим утром я очень хочу есть.
Яичница, недожаренная и сопливая, появляется на столе между бумаг в тот момент, когда я слышу:
– Меронема нет нигде, его больше не завозят в Россию.
Ладно. Одной рукой я подцепляю яйцо, другой набираю номер.
– Есть пол-упаковки.
– Пол-упаковки?
– Да, там пять флаконов.
– А можете проверить?
Слышу шуршание и врывающийся в трубку голос девушки, которая спешит, – у нее покупатели.
– Пол-упаковки.