Александра Ветрова – Твой выбор, детка (страница 2)

Он сделал ещё шаг. Теперь между нами было полметра. Я чувствовала тепло его тела. Я помнила его запах. Я помнила, как он касался моего лица на рассвете, думая, что я сплю. Я помнила всё — до последней секунды, до последнего «пока», сказанного в пустоту.

— Почему ты ушла? — спросил он, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль.

— Это не имеет значения, — сказала я. — Сейчас важно только одно: могу ли я получить эту должность или нет? Я хочу работать. Я хорошо работаю. Остальное — личное.

Саша усмехнулся. Знакомо. Страшно знакомо. Так он усмехался перед тем, как сказать что-то, что оставляло синяки на душе.

— Личное, — повторил он. — Хорошо. Тогда слушай личное, Лиза. Ты получишь эту должность. Даже не сомневайся. Но не потому, что ты «квалифицированный специалист». — Он выделил эти слова с издевательской торжественностью. — А потому что теперь ты работаешь на меня. И я хочу наблюдать за тобой каждый день. Смотреть, как ты ходишь по моему офису. Как пьёшь кофе из моей кофемашины. Как врёшь коллегам, что у тебя всё прекрасно.

Он подошёл совсем близко. Наклонился к моему уху. Я чувствовала его дыхание — горячее, неровное.

— Ты не уйдёшь в этот раз, Лиза. Не сбежишь. Я сделаю так, чтобы ты сама не захотела уходить. И тогда… — Он замолчал. Потом отстранился и посмотрел мне прямо в глаза. — Тогда ты расскажешь мне правду. Всю. До последней буквы.

Руки дрожали. Но я не опустила взгляд.

— Ваши условия, Александр Сергеевич? — спросила я с ледяной вежливостью.

— Условие одно, — сказал он, возвращаясь за стол и открывая ноутбук. — Твой выбор, детка. Работать на меня — или уйти навсегда. Третьего не дано.

Я смотрела на его руки — длинные пальцы, тонкая кожа, никакого кольца. Он не был женат. Или был, но снял. Я ничего о нём не знала теперь. Только то, что он жаждет мести. Только то, что правда раздавит его — или раздавит меня.

— Я принимаю предложение, — сказала я.

Саша поднял глаза. Улыбнулся. Настоящей улыбкой — той, от которой у меня когда-то подкашивались колени.

— Добро пожаловать в «Кортекс», Лиза. — Он протянул руку. Я её пожала, чувствуя, как его пальцы сжимают мои чуть дольше, чем нужно. — Ты пожалеешь об этом. Я гарантирую.

— Уже жалею, — ответила я честно.

Но ничего не изменила бы.

Глава 2. Правила игры

В моём новом кабинете пахло лаком для мебели и свежепоставленным фикусом. Окно выходило во внутренний двор, где дворники методично сгребали прошлогоднюю листву. Стол — огромный, из светлого дерева. Компьютер — последняя модель. Кресло — ортопедическое, с регулировкой под позвоночник.

Это была ловушка. Самая красивая ловушка в моей жизни.

— Устраивайтесь, — сказала Надежда Петровна, пожилая сотрудница отдела кадров, вручая мне стопку документов. — Завтра в девять утра планёрка у генерального. Опоздания не приветствуются.

Она окинула меня взглядом, в котором читалось: «Ты уже пятая на этой должности за два года. Что с тобой будет — одна Вселенная знает».

— А почему предыдущие ушли? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал просто любопытно.

Надежда Петровна поджала губы.

— Не сошлись характерами с руководством, — сказала она и вышла, аккуратно притворив дверь.

«Не сошлись характерами». Эвфемизм, за которым могли стоять слёзы, скандалы, увольнения по статье или добровольные уходы с выплатой компенсации. В мире Саши Романова «не сойтись характерами» означало примерно то же, что «не угодить королю».

Я разложила документы. Трудовой договор — двадцать пять страниц, написанных мелким шрифтом. Клаузула о неразглашении, пункт о конфиденциальности, пункт о материальной ответственности. И один пункт, который заставил меня замереть.

«Работник обязуется по первому требованию работодателя участвовать в корпоративных мероприятиях вне рабочего времени».

Формулировка как формулировка. Такое бывает в крупных компаниях. Но в контексте Саши это звучало как угроза.

Я достала ручку. Подписала. Потому что у меня не было выбора. Аренда квартиры — шестьдесят тысяч. Садик — двадцать. Логопед — восемь. Продукты, лекарства, проездной, мамины таблетки от давления. Счётчик бежал в голове непрерывно, как метроном, отсчитывающий мои долги перед реальностью.

Если бы я тогда, три года назад, была умнее — сохранила бы хоть что-то. Но я уходила, не взяв ничего, кроме гордости. А гордость, как известно, не продаётся на «Авито».

Вечером, когда я вернулась в пустую квартиру (Мира у матери), я села на пол в коридоре и разревелась впервые за долгое время. Слёзы были солёными и какими-то взрослыми — без надрыва, тихо, будто внутри открылся кран, который я держала закрытым три года.

Я плакала по Саше. По тому, каким он был — невыносимым, эгоистичным, невнимательным. Но иногда — иногда он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком на земле. И в эти моменты я верила, что он меня видит.

Теперь он видел. Но в его взгляде читалась только жажда возмездия.

Зачем ты искал меня, Саша? Чтобы наказать за то, что я осмелилась уйти?

Или чтобы понять, почему ты меня не остановил?

Я вытерла лицо. Пошла в душ. Включила воду погорячее и стояла под струёй, пока кожа не покраснела. На кафельной полочке стояла моя единственная роскошь — гель для душа с запахом кедра и табака. Такой же, каким он пользовался.

Я не покупала его специально. Просто однажды в супермаркете моя рука сама потянулась к флакону, и с тех пор я мылась только им.

Патология. Самая дешёвая форма любви, которая не умеет отпускать.

Телефон завибрировал. Незнакомый номер.

«Утром не опаздывать. Первая планёрка в 9.00. Форма одежды — строгая, но улыбка приветствуется. Романов».

Я прочитала сообщение три раза. Не ответила. Выключила свет и легла на диван (кровать уступила Мире, когда та перестала спать в кроватке; теперь дочка спит в моей спальне, а я — здесь).

Глаза закрылись не сразу. Перед ними стояло его лицо: жёсткое, красивое, чужое. И вопрос, который он не задал вслух, но который висел в воздухе между нами с той самой минуты, как я переступила порог.

«У тебя есть кто-то?»

Нет, Саша. Нет никого. Кроме девочки, которая похожа на тебя как две капли воды. Кроме тайны, которую я унесу с собой в могилу, если ты не вырвешь её силой.

А ты вырвешь. Я знаю тебя. Ты не успокоишься, пока не разберёшь меня на части.

Пожалуйста, только не сломай меня окончательно. Ради неё.

Глава 3. Планёрка

В 8:47 я была в офисе. Чёрные брюки, белый верх, пиджак — всё без единой складки. Волосы собраны в пучок на затылке — так, чтобы ни один локон не выбивался. Лицо — нейтральное, без макияжа, кроме тонального крема и туши. Я выглядела как функциональный предмет мебели: удобно, незаметно, профессионально.

Коллеги собирались в переговорной. Девять человек — руководители отделов. Я — единственная женщина, если не считать секретаршу, которая будет подавать кофе. Марина (из маркетинга) бросила на меня быстрый взгляд — изучающий, оценивающий. Она была красива в своей рыжей чёлке и дорогом свитере. И она смотрела на меня так, будто я была конкуренткой, а не просто новенькой.

— Лиза, да? — спросила она, протягивая руку. — Марина. Я слышала, ты пришла на место Юли. Тяжело будет, тебе сочувствую.

— Почему тяжело?

— Саша — тот ещё капризный мальчик. Прости, Александр Сергеевич. Он меняет помощников как перчатки. Дольше всех продержалась Анжелика — восемь месяцев. Но и та ушла с нервным тиком.

— Понятно.

Марина наклонилась ближе, пахнув чем-то цветочным и дорогим.

— А ещё говорят, вы раньше были знакомы. Это правда?

Я похолодела.

— Кто говорит?

— Офисные сплетни. Света из приёмной видела, как ты выходила от него после собеседования. У тебя было заплаканное лицо.

Я не плакала. Но щёки, наверное, покраснели. И глаза блестели. Три года не работают на скрытность, когда внутри всё дрожит.

— Мы учились в одном вузе, — сказала я ровно. — Факультетом выше. Шапочное знакомство.

Марина улыбнулась с видом кошки, которая только что получила молоко и теперь будет ждать, когда его прольют.

— Шапочное, значит. Ну-ну.

В 8:59 дверь переговорной открылась, и вошёл Саша.

В сером костюме, без галстука. Волосы чуть влажные — только из душа. Он обвёл всех взглядом, и когда его глаза встретились с моими, я физически почувствовала, как воздух в комнате стал тяжелее.

— Доброе утро, — сказал он деловым тоном, садясь во главе стола. — У нас много вопросов. Но сначала — новое лицо. Лиза, встань, пожалуйста.