Александра Ветрова – Точка невозврата (страница 3)

Максим молчал несколько секунд. Потом встал, подошёл к ней почти вплотную. Она не отступила, но он почувствовал, как её дыхание участилось.

— Знаешь, что такое Кукольник? — спросил он тихо.

— Наёмник. Дима расследовал его сеть. Торговля оружием, заказные убийства.

— Не только. Кукольник не просто убивает. Он перекраивает людей. Вербует, шантажирует, превращает жертв в марионеток. Отсюда и прозвище. — Максим замолчал, подбирая слова. — Думаешь, почему тебя не нашли? Он знает, где ты. Он ждёт. Ему интересно, что ты вспомнишь. Или кому расскажешь.

Вера резко обернулась.

— Вы хотите использовать меня как приманку?

— Я хочу, чтобы ты помогла мне поймать убийцу твоего мужа.

— А потом? — Её голос дрожал, но глаза стали жёсткими. — Вы уйдёте, а меня убьют?

— Я не позволю.

— Чем докажете?

Максим задумался на секунду. Потом снял часы, положил на стол между ними.

— Это единственное, что у меня осталось от него. Когда мы вытаскивали его тело, я снял часы. Хотел вернуть тебе. Но ты уже была в программе. — Он подвинул часы к ней. — Держи. Если я предам — можешь разбить их у меня на глазах.

Вера смотрела на часы. Её рука потянулась, но замерла в сантиметре.

— Не надо, — сказала она. — Вы носите их. Пусть напоминают, зачем вы здесь.

Максим медленно кивнул и снова надел часы. Внутри шевельнулось что-то, похожее на уважение. Она не взяла. Не из гордости — из расчёта. Оставила ему якорь. Умный ход.

— Что вы от меня хотите? — спросила Вера, садясь напротив.

— Вспоминай. Каждый вечер — по часу. Закрываешь глаза и прокручиваешь тот день. Запахи, звуки, отражения. Кукольник мог оставить след. Кольцо, татуировку, акцент. Что угодно.

— А вы что будете делать?

— Охранять тебя. Днём — на расстоянии. Ночью — здесь, в подъезде. И параллельно копать.

— Вы живёте подо мной. Уже охраняете.

— Верно. Но теперь официально.

Вера усмехнулась. Первый раз за утро.

— Вы всегда такой самоуверенный?

— Меня уволили за жестокость, а не за самоуверенность, — ответил Максим без тени улыбки. — Так что да.

Она вздохнула, посмотрела в окно. Дождь кончился, серое небо наливалось бледным светом.

— У меня условие.

— Какое?

— Никакой близости. Ни намёков, ни прикосновений. Деловой договор.

Максим чуть приподнял бровь.

— Не волнуйтесь. Я не прикасаюсь к свидетелям. И вообще ни к кому.

— Почему? — вопрос вырвался у Веры быстрее, чем она хотела.

Он встал, направился к двери. На пороге обернулся.

— Потому что всё, к чему я прикасаюсь, умирает. Спокойного дня, соседка.

Дверь закрылась тихо. Вера осталась сидеть за столом, глядя на пустую табуретку. Её пальцы дрожали. Она не знала, верить ли ему. Но одно она поняла точно: этот человек опасен. Не потому, что враг. А потому, что в его глазах она увидела ту же тьму, что и в своих.

А когда две тьмы встречаются, они либо уничтожают друг друга, либо становятся одной.

Максим вышел на улицу. Свежий воздух пах мокрым асфальтом и прелыми листьями. Он достал сигарету, но не зажёг — просто помял в пальцах. Привычка из прошлой жизни, когда курить было некогда.

Он думал о Вере. О её испуганных, но острых глазах. О том, как она не отступила, когда он вошёл в её квартиру. О том, как отказалась от часов.

«Сильная», — признал он. — «Но сильные ломаются громче».

Он достал телефон, набрал номер, которого не было в списке контактов.

— Слушаю, — ответил мужской голос.

— Проверь Анну Соболеву. Полный откат на два года назад. Всех, с кем общалась, все звонки, все перемещения.

— Это займёт время.

— У нас его нет. Кукольник уже рядом. Я чувствую.

— Ты всегда чувствуешь, Макс. Иногда это просто паранойя.

— А иногда — единственное, что держит нас в живых.

Он сбросил вызов и посмотрел на окно пятого этажа. Вера стояла у стекла, смотрела вниз. Их взгляды встретились на секунду, и она первой отвернулась, задёрнув штору.

Максим выбросил сигарету в лужу.

«Игра началась, Вера. Я сделал свой ход. Теперь твой».

Он зашёл в подъезд и поднялся на третий этаж. Открыл дверь своей квартиры, достал из тайника пистолет. Проверил обойму — полная. Пристегнул кобуру под куртку.

Сегодня он будет следить открыто. Пусть знает, что он рядом. Пусть боится. Или не боится. Ему всё равно.

Ему нужно только одно — Кукольник.

Но почему-то, закрывая дверь, он поймал себя на мысли, что впервые за два года представил не лицо врага.

Он представил, как Вера улыбается.

И эта мысль испугала его больше, чем любой наёмник.

Глава 3. Стены имеют уши

Библиотека имени Чехова была царством мёртвых душ.

Вера любила это место именно за тишину. Не ту, что бывает в спальне или в пустом подъезде, — тревожную, полную шорохов. А настоящую, библиотечную, когда время останавливается и можно спрятаться между стеллажами, как между страницами толстой книги.

Она работала здесь третий месяц. Должность значилась как «библиотекарь-каталогизатор», но по факту Вера расставляла книги, помогала редким посетителям и подклеивала ветхие корешки. Никакой компьютеризации, никакого сканирования штрих-кодов. Старый карточный каталог, запах пыли и ванилина, скрипучие половицы.

Идеальное укрытие для женщины, которой нужно, чтобы её не нашли.

Сейчас было одиннадцать утра. В читальном зале — ни души. Только пенсионер в углу листает «Правду» двадцатилетней давности и девушка-практикантка дремлет за стойкой выдачи. Вера шла между стеллажами с тележкой, полной возвращённых книг. Латинская литература, раздел «Ф». Флобер, Фолкнер, Фрай.

Она остановилась у полки с немецкими авторами. Ремарк. «Три товарища». Старое издание, потрёпанное, с выцветшей обложкой. Вера взяла книгу, чтобы поставить на место, и вдруг почувствовала пальцами что-то инородное между страницами.

Закладка.

Обычная белая полоска бумаги, сложенная пополам. Такими закладками пользуются все читатели. Но Вера замерла. Потому что на этой полоске был нарисован синий крест — две пересечённые линии шариковой ручкой.

Условный знак.

Её куратор инструктировал: «Если увидишь синий крест — срочно свяжись со мной. Это код опасности. Не важно, где: на заборе, на салфетке, в книге. Никого не спрашивай. Просто бери и уходи».