Александра Ветрова – Точка невозврата (страница 2)
— Ты уверена?
— Абсолютно.
— Часов в мире много.
— На задней крышке гравировка. Я не видела её, но готова поспорить на жизнь. — Вера помолчала. — На свою жизнь.
Куратор вздохнул.
— Завтра я проверю данные по твоему адресу. До этого — сиди дома. Никуда не выходи. Ни с кем не разговаривай. Если он постучит — не открывай.
— А если он уже знает, кто я?
Тишина. В трубке потрескивало.
— Тогда, Вера, тебе пора собирать вещи. Быстро.
Она сбросила вызов, прислонилась спиной к холодной стене. За окном всё лил дождь, и в этом городе, где у неё даже имени не было, она впервые за долгое время почувствовала не просто страх.
Она почувствовала, что игра началась.
И сосед снизу сделал первый ход.
Глава 2. Человек без прошлого
Максим проснулся за минуту до будильника.
Это старая спецназовская привычка, которую не смог убить даже алкоголь. Он лежал на жёстком матрасе без простыни, в пустой комнате, где из мебели были только раскладушка, армейский рундук и вешалка с двумя комплектами одежды. Ни фотографий, ни книг, ни занавесок. Только голые стены цвета уставшей слякоти.
Он сел, потёр лицо ладонями. Щетина колола пальцы. Часы на руке показывали 05:47. Те самые часы. Чёрный циферблат, красная секундная стрелка, царапина на стекле. Максим провёл большим пальцем по гравировке на задней крышке, хотя мог бы повторить её наизусть:
Дима. Дмитрий Кравцов. Его друг. Его командир. Человек, который прикрыл его спиной в Моздоке, а потом получил пулю в затылок в собственной прихожей.
— Прости, брат, — прошептал Максим. — Я найду его.
Он встал, сделал двадцать отжиманий, пятьдесят приседаний, подтянулся на турнике, который сам вварил в дверной проём. Тело работало как машина — без радости, без боли, просто по инерции. За два года он превратился в механизм. Одна функция: поиск, выслеживание, уничтожение. Всё остальное атрофировалось.
Холодный душ. Чёрный кофе без сахара. И план на день.
Максим включил ноутбук — старенький, без выхода в интернет через обычные сети, только через зашифрованный VPN и спутниковую связь. На рабочем столе была одна папка: «Кукольник». Внутри — досье, фото, схемы, записи допросов, перехваченные разговоры. Три гигабайта одержимости.
Он открыл последний файл. Отчёт наблюдения за объектом «Библиотекарь».
Вот уже три недели он следил за женщиной, которая жила этажом выше. Программа защиты свидетелей дала ей имя Анна Соболева, но Максим знал настоящее. Вера. Вера Кравцова. Вдова Дмитрия Кравцова.
И единственный человек, который видела лицо Кукольника.
Федералы спрятали её в этот забытый богом спальный район, сменили паспорт, дали новую работу. Думали, что через пару лет тишины след остынет. Идиоты. Кукольник не остывает. Кукольник ждёт. И Максим знал это лучше всех.
Он пролистал фотографии. Вера в супермаркете, Вера на скамейке у дома, Вера с книгой в руках. На всех снимках она выглядела одинаково — испуганная, сжатая, как пружина. Но вчера в кофейне он увидел другое.
Когда она заметила часы.
Максим прокрутил в памяти этот момент. Она сидела за столиком у входа, пила кофе, делала вид, что не замечает его. Но когда он встал и потянулся за кошельком, её взгляд скользнул на запястье. И всё изменилось. Не страх даже — ужас. Такой, который не играют. Такой, который проживают.
«Она знает, чьи это часы», — подумал Максим. — «Значит, она помнит. Значит, она может дать показания. Или… она врёт с самого начала».
Второй вариант был вероятнее. Кукольник умел подбирать ключи к людям. Может, Вера не свидетель, а соучастница? Может, она навела убийц на мужа? Максим видел такое сотни раз: любовь, деньги, шантаж. Люди ломались. Даже самые сильные.
Он закрыл ноутбук и выглянул в окно.
Серая пятиэтажка напротив, грязный двор с качелями, лужи. В окне пятого этажа — Веры — горел свет. Она не спала всю ночь. Максим знал, потому что сам не спал. Он видел, как она выходила из подъезда в час ночи, как шла в кофейню, как вернулась и долго возилась с замком.
Он слышал, как она ходила по квартире. Шаг, пауза, шаг, пауза. Проверяла углы. Искала следы.
«Умная женщина», — признал Максим. — «Или параноик. Или и то, и другое».
Он оделся. Та же чёрная куртка, тёмные джинсы, кеды. Ничего приметного. В кармане — нож, который не цепляет металлоискатель, и запасная сим-карта. Пистолет остался в тайнике за батареей — в этом районе с оружием лучше не светиться.
Выйдя на лестничную клетку, Максим замер. Дверь квартиры 59 была приоткрыта на цепочку — он слышал дыхание. Вера стояла за дверью и слушала.
Он усмехнулся и громко сказал:
— Доброе утро, соседка. Кофе уже не предлагаете?
Тишина. Потом щелчок замка. Цепочка не слетела, но щель расширилась ровно настолько, чтобы он увидел её глаза. Красные, с тёмными кругами. Вера не спала всю ночь.
— Что вам нужно? — спросила она шёпотом.
— Молоко закончилось. Думал, у заботливой соседки найдётся. — Он улыбнулся уголком рта. Не добрая улыбка. Хищная.
— В магазине внизу есть.
— Закрыто до восьми.
— Тогда пейте чёрный.
Она попыталась закрыть дверь, но Максим упёрся ладонью в косяк. Не сильно, но достаточно, чтобы она поняла: уйти просто так не получится.
— Я не враг вам, Вера, — сказал он тихо.
Её глаза расширились. Она услышала своё настоящее имя. И это было ошибкой — с её стороны, не с его. Но Максим специально выложил карту. Иногда лучший способ проверить человека — ударить по самому больному.
— Вы меня с кем-то путаете, — ответила она ровно. — Меня зовут Анна.
— А часы на моей руке узнала? Тоже путаница?
Дверь дрогнула. Вера отпустила цепочку. Максим толкнул створку и вошёл.
Квартира была маленькой, но чистой. Пахло кофе, старыми книгами и чем-то цветочным — гель для душа, наверное. На кухонном столе — открытый ноутбук и пустой стакан из кофейни. На подоконнике — фиалка в горшке. Женское жильё. Одинокое, аккуратное, почти монашеское.
Вера стояла у окна, скрестив руки на груди. В спортивных штанах и растянутой футболке она выглядела почти подростком — хрупкая, но сжатая, как кулак перед ударом.
— Вы кто? — спросила она. — ФСБ? Полиция? Те, кто меня прячет?
— Ни то, ни другое. — Максим сел на табурет, не спрашивая разрешения. — Я друг Дмитрия.
— У Димы не было друзей. Только сослуживцы.
— Я был его замом. В Чечне, потом в Дагестане. Мы вместе вытаскивали раненых под обстрелом. — Он посмотрел на часы. — Эти часы он получил от тебя на вторую годовщину свадьбы. Я был свидетелем на росписи. Помнишь?
Вера побледнела. Её губы дрогнули.
— Зачем вы здесь?
— Хочу найти того, кто его убил.
— Это работа следствия.
— Следствие зашло в тупик. А я не умею ждать. — Максим наклонился вперёд. — Ты видела его лицо, Вера. Ты была в коридоре. Ты смотрела в глазок. Я читал показания.
Она отвернулась к окну. Плечи напряглись.
— Я ничего не помню.
— Врёшь.
— Не помню! — почти выкрикнула она. — Врачи сказали, диссоциативная амнезия. Мозг заблокировал воспоминания, чтобы не сойти с ума.