Александра Варёнова – Молчание Гамельна (страница 26)

Громко тикали часы — в полутьме циферблат не различался. От простыней пахло мятой: мама недавно стирала. В углу затаился мяч. Шею открутит, если узнает, что Чарли им играл. А Чарли играл… Именным мячом! С автографом! Ну, Леона задаст ему взбучку. Один на один. На кулаках. Пусть сопляк знает, как по-честному. Но уступать девочкам заплетание косы Леона не станет. Там и волос-то. А у Леоны — косища. Как у Рапунцель. Это не Леона, а Дороти сказала. Гамельн усмехнулся тогда: в точку. Ее Гамельн, ее.

Открыла глаза Леона, когда за окном нежно светило солнце. Подскочила ужом. Черт, черт, черт. Как так вышло вообще? Почему в эту ночь? Сердце скакало кроликом.

В гостиной стоял накрытый стол, усеянный баночками с джемами, корзинкой с тостами и чашкой с дымком.

— Доброе утро. Как раз собирался тебя будить. Сейчас на работу — каждый на свою, а потом — за документами. В тот клуб я тебя одну больше не пущу.

— В какой? Стрип? — Чарли колупался в зубах, и скабрезность приобрела оттенок минус ста.

— Не исключаю, — Гамельн серьезно кивнул. — Поэтому тебя мы точно взять с собой не можем.

Чарли надулся как мышь на крупу.

— Я могу и тихо в машине посидеть… Нужны мне, что ли, продажные женщины.

Леона едва на ровном месте не споткнулась.

— У вас другое важное дело. Не забудь. — Гамельн отхлебнул из чашки и приподнял, показывая Леоне. — Это тебе. Вкусный чай получился.

— Помню-помню, — Чарли сник и забуравил взглядом стол.

— А девочки где? — Леона намазала на сэндвич абрикосовый джем и с наслаждением откусила.

— Спят. Мы только к полшестому разбрелись. А Чарли считает, раз не уснул до двух ночи — нет смысла вообще ложиться.

Леона вдохнула аромат чая, пахнущего горячим лимоном и травами: в свое время она тоже начиталась всяких статей про пользу сна в зависимости от часов после полуночи. А когда стала совмещать учебу с работой, все это стало неважно. Леона и так дрыхла без задних ног.

— Гамельн, а Кевин?.. — голос Чарли звучал изломанно.

Гамельн присел перед Чарли и взял его руки в свои.

— Кевина мы все вместе навестим перед отъездом. Я… не решался один.

Чарли изломил брови и поджал губы. Кажется, понял. Или догадывался. Но верить пока не хотел.

— Его путь светел, — Гамельн будто сам себя убеждал. — Он стал настоящей вольной птицей.

Леона отвернулась, зацепилась взглядом за отсвет зеленого и задохнулась. На стене висела картина домика в лесу. Тот дышал солнцем и жизнью наравне с запущенностью, словно ждал, когда в него вернутся. Леона закусила щеку изнутри. Вернутся. Обязательно. Не сразу и даже, вероятно, не в этом году, но домик в лесу снова наполнится смехом. Вопреки всему.

— Допила? Уже пора выдвигаться, — Гамельн тронул Леону за плечо, и она едва не расплескала чай.

— А, сейчас, — Леона стала жадно глотать с микроперерывами — чай еще хранил горячий след, и после каждого глотка требовалась передышка.

— Опять растрепалась, — Гамельн потянул резинку вниз и зарылся в волосы Леоны, распуская косу.

Леона едва не застонала. Гамельн споро распускал прядки, и по телу как разряды тока проходились. А уж когда прошелся расческой — откуда только выудил? — и начал на макушке творить магию, Леона чуть не заурчала и прикрыла глаза. Чай остывал в ладонях, плескаясь у донышка.

Гамельн плел споро и туго — коса тяжело касалась шеи. Девчонки из класса всегда завистливо вздыхали и даже несколько раз безуспешно хотели напроситься в гости — думали, это мама ей делала. Но та от природы оказалась косорука на приведение волос в приличный вид. Зато в Гамельне неожиданно открылся талант. И на голове Леоны стали появляться то «драконы», то «рыбы», то «французские плетенки».

Мудло всегда подкалывал «самая красивая и стильная девочка на районе». Ребята завели выражение «следуй за косой», а кто бегал на свиданки — фоткали для наглядных примеров.

Гамельн скрепил косу резинкой и поцеловал в висок. Леона уже выдохнула полустон, когда вспомнила про Чарли. Распахнула глаза — Чарли кемарил над телефоном, который купил несколько дней назад взамен старому, и явно залипал на ленте новостей или что он там листал. Гамельн фыркнул у Леоны над ухом и кивнул на выход. Да-да, им пора. А жаль.

Вместо снятой напрокат машины они поехали на машине Рудольфа.

— Камеры. Не забывай. Руди и ту машину на себя оформлял. Для отвода глаз. На самом деле он не в восторге от всего, что происходит. Глубоко не в восторге.

— Но все равно помогает? — Леона уставилась на профиль сосредоточенного Гамельна. Тот не отрывался от дороги ни на миг.

— Руди сильно любит твою маму. Действительно любит. Бетти поставила ультиматум: или он в деле, или пускай уходит и не возвращается.

— Мама?!

— Да. Ты даже не представляешь, какой путь она прошла ради тебя. Насколько сильно переломала старые принципы и создала новые. Бетти — хорошая мать.

Леона сглотнула. Этот вердикт Гамельна — куда больше обычных слов. Многие просто не выдерживали его давления и силы. «А ты гордишься своей мамой?» Воспоминание о самой-самой первой встрече холодком прошлось по спине. Теперь Леона могла смело ответить: горжусь.

— Лео, послушай, — Гамельн подъезжал уже к «Оксфаму», и отчаянно захотелось утроить-учетверить-удесятерить путь. — Нам придется не видеться как минимум месяц. Может, дольше. Это цена безопасности — и твоей, и моей. Выдержишь?

Он припарковался и приглушил мотор. Шумы улицы обтекали, еще не прорываясь внутрь.

— А ты?

Гамельн усмехнулся горько и поцеловал — как в последний раз. Леона отчаянно ловила его язык и губы. Обхватила лицо, зарылась в волосы, не в силах оторваться. Гамельн отвечал тем же. Жадно целовал в губы, подбородок, нос, щеки, будто хотел запомнить каждую черточку.

— Мы еще вместе поедем в клуб. Доберешься сама?

— Да.

Гамельн застыл, пристроил ладони поверх ладоней Леоны, погладил пальцы. Будто просил: не отпускай, не отпускай… Прислонился лбом ко лбу. Прикрыл глаза. Между ними едва ли оставался миллиметр.

— Я что-нибудь придумаю, Лео, — Гамельн отчего-то шептал. — Обещаю.

— Я верю, — Леона выдохнула и оторвалась тяжело. — Пора.

Гамельн лишь кивнул заторможено. У него были глаза человека, который боялся все потерять безвозвратно. Дурак! Леона поцеловала его стремительно-торопливо.

— Даже не думай от меня избавиться! Ты — мой.

— Твой, львенок, твой.

Гамельн уехал сразу же, как Леона выбралась из машины. И стоило больших усилий не пялиться вслед, а пойти, наконец, на работу. То-то сменщик удивится спонтанному возвращению. Нужно будет отдать ему смены и взять дополнительные. Забить себя работой под завязку. Она справится, она справится… У них есть еще целый вечер.

В клуб Леону сначала не хотели пускать.

— Где пропуск? — на входе стоял не длинный самурай, а мужик с лицом киборга. Автомат на него направь — не шелохнется.

— Я к мистеру Хэнкоку. У нас личная встреча.

— Мистер Хэнкок не оповещал меня ни о каких встречах.

— А вы можете ему позвонить? Уточнить. Память и сбои может давать.

Киборг глянул на нее так, что показалось — сейчас лазерами пополам разрежет.

— Я ничего не забываю. А мистер Хэнкок — тем более.

Леона чертыхнулась. И что делать? Гамельн задерживался — встрял в пробку. Перекантоваться в ожидании было особо негде. Не в караоке же тащиться! От караоке ее вообще мутило после празднования окончания девятого класса. Не лучший опыт — толпа горланящих бухих девчонок без слуха и голоса. Голос обнаружился только у Рут, которая фанатела по глэму, так что час от часу было не легче. У Леоны потом неделю в башке гудело.

Леона злобно таскалась туда-сюда: даже коса недовольно дергалась.

— Ты же Лео?

Леона обернулась. Перед ней стоял мужчина в стильном полупальто и шляпе с полями. Лицо выдавало суровость пополам с готовностью слушать. Это был отец Эби-Дороти.

— Здрасьте, мистер Грегори.

«Вы же только по выходным сюда ходите!» — успешно проглотилось. А какой, кстати, сегодня день недели?..

— Как понимаю, спрашивать, что ты здесь делаешь, бесполезно, — они с Грегори устроились за столиком в верхнем зале, вполне благоустроенном и благопристойном. С ценами под небеса.

Леона кивнула. И уставилась на воду в граненом стакане с какими-то узорами по бокам. Эти стаканы появились как по мановению, стоило им сесть. «Сервис здесь достоин лучших ресторанов».

Вся ситуация тянула на театр абсурда. Леона попалась, словно глупая мышка. Она могла, конечно, напасть первой, мол, человек закона спонсирует нелегальщину… Однако уверенность и спокойствие Грегори как кирпичную стену между ними выстроили.

— С другой стороны — все понятно и без слов. Ты слишком напряжена и озадачена. Обескуражена. На вашем сленге: «Блин, влипла!». Значит, ты знаешь про это место больше, чем хочешь показать. Потому что ты не из той касты людей, Лео, кто станет шугаться отцов своих лучших друзей, — Грегори переплел пальцы между собой. — Но и я не из тех, кто читает морали и учит жизни. Бесполезное занятие по большой части. Люди учатся только на своих ошибках. Как правило. Хотя даже тюрьма — далеко не всегда решение проблем.

Леона вздрогнула. Зыркнула украдкой. Грегори неспешно ел принесенный ему салат с манго и креветками. А потом снова заговорил: