Александра Варёнова – Магия на ощупь (страница 5)

Оглядываюсь и довольно замечаю тень возле ближайшей арки. Всё-таки пришла. Любопытное солнышко. Не зря насочинял про пегасов и знаменитых магов, а потом навернул пару лишних кругов по Академии. Приветственная вечеринка правда планировалась, и я буду очень рад, если Агнесс на неё попадёт. Только совсем облегчать задачу не намерен, так что случайно тыкаю в камни с другой стороны окна. Разберётся по следу тепла, какой рисунок нужный – молодец, не разберётся, значит, не судьба.

Больше не думая, открываю окно и смело шагаю навстречу густой темноте.

Глава 4. Янек

Это было плохой идеей. Ужасной, отвратительной. Очень хочется побиться головой о стенку, но нужно бежать. И как можно скорее. Пятки нам во всю лижет пар. Меня выручают тренировки по плаванию, почти не сбиваюсь с ритма, а вот Агнесс дышит тяжело, загнанно. Если б не держалась за мою руку, давно бы отстала. Однако именно её магия даёт дополнительную фору. Поглощает часть пара, глушит жар. Знай я, во что всё обернётся, никогда бы не заманил Агнесс на собрание клуба! Больше меня туда, возможно, не примут, повеселились – и хватит. Да чего теперь сокрушаться, выбор, по правде сказать, я уже сделал давно.

*

Неладное чую сразу, как только выбираюсь из тёмного коридора в круглую залу, где обычно собираются «Храбрые сердцем». Помещение погружено в дымку. Вместо привычных столов различаются силуэты… бочек? Слышится хохот и плеск воды. В воздухе стоит запах чего-то хвойного.

С ёкнувшим сердцем двигаюсь дальше. Под ногами то тут, то там появляются мокрые следы. Смотрю внимательно, чтобы не навернуться. Очень кстати – в отдельных лужицах мыльная пена. Так сосредотачиваюсь, что не замечаю, когда гул голосов разбивается на слова.

– Значится, выхожу я из лавки, и прямо мне навстречу… О, а вот и принц к нам пожаловал, – тянет до скрежета знакомый, словно бы подслащенный голос. – Йолик тебе собрался бразды правления передавать?

– Что? О чём ты, Ульм? – вскидываю голову и каменею.

Великий Свет, какое счастье, что Агнесс не видит! Сборище полуголых парней, пусть и погруженных по грудь в воду, явно не то, на что нужно любоваться юной магессе. Которая с минуту на минуту будет тут, если не застрянет с потайным входом!

Банные бочки – хорошая идея, годная. И в духе Ульма… Но можно было маякнуть там, предупредить? Меня ведь с последней лекции к ректору дёрнули. Вот и явился без полотенца и тем более без веника. Зато с гостьей! А тут ещё подколы всякие…

– Ну, раз тебя лишили престола, может, хоть Академию хотят доверить. – Ульм мерзенько улыбается и накручивает на палец прядь каштановых волос.

О, он первый в вопросах дворцовых интриг. Даром что бастард. Чуть не единственный обрадовался, когда я отказался от права наследования в пользу младшего брата. Стал «изгоем» в своей семье. Конечно, сам-то он с рождения не у дел. Его мама, моя родная тётка, так активно претендовала на трон, что заимела ребёнка от лорда-канцлера: и взятка, и подспорье – наличие будущего преемника могло повлиять на выбор правящей королевы, моей бабушки. Только вот обман быстро вскрылся, поскольку новорождённый унаследовал от родного отца эльфийские уши…

Вообще Ульм парень неплохой, клуб вон основал. Девчонки на нём горстями вешаются: тонкие черты лица, ладное тело, умение сладко говорить и петь делают своё дело. Но уж очень любит подчеркивать, что я прощелкал своё светлое будущее и страдаю ерундой, прозябая в Академии. Ничего-то он не знает.

– Глупости не мели, – бросаю коротко, но в поднятой теме вижу повод рассказать про Агнесс. – Ректор доверил мне кураторство над новой студенткой. Она слепая, и…

– Поцелованная Тьмой будет с нами учится?! – подает голос Пшенко, пухленький, добродушный, но весьма суеверный и медлительный парень. Именно с ним до победного я делил комнату, и оттого привык вставать дважды: подтолкнуть к сборам его, затем собраться самому. – Это что же, напоследок сплошные хлопоты-невзгоды судьба уготовила?

– Нет, она первичка. И очень талантливый маг. По правде сказать… – В этот момент со стороны входа раздаётся короткий вскрик и глухой стук, как от падения тела, и я сглатываю. По шее скользит капля пота: Агнесс близко.

– Кого там нелёгкая принесла? – хмурится Ульм. – Стефан только завтра приехать грозился.

Стефан – самый шумный из нашей компании. Его появление обычно сопровождалось оркестром, пёстрыми лентами и танцем слонов. Не пропустишь, даже если захочешь.

– Голос был девчачий, – как всегда безэмоционально комментирует Фил и ковыряется в ухе. Бледный, тощий, молчаливый, как воплощение смерти, он побуждал прислушиваться к своим словам.

– А ведь точно. – Ульм щурится, и непонятно: к худу или к добру.

– По правде сказать… – снова начинаю, надеясь успеть предупредить о гостье, но судя по присвистыванию и хаотичному погружению-высовыванию из воды – поздно.

Агнесс наверняка тоже поняла, что достигла людей и произвела должное впечатление. Боюсь оборачиваться, чтобы не умереть со стыда. Неважно, видит или нет, ситуация крайне неловкая и даже, пожалуй, компрометирующая. Застань кто из преподавателей девушку в окружении полуголых парней, без нотации бы не обошлось. Тем более ей всего шестнадцать, а тут здоровые двадцатилетние лбы, за исключением Фила. Он второкурсник.

– Пусть солнце сияет над вами, други! – звонкий голос разбивает неловкую тишину. – Прошу прощения, что явилась без приглашения. Очень меня заинтриговало название вашего клуба.

– Да? И кто же тебе рассказал про наш клуб, поцелованная Тьмой? – На руках Ульма вспухают вены, а в бочке начинает бурлить вода: то ли зол, то ли возбуждён. Он имеет предрасположенность к стихии огня, только вот из-за королевской крови магия часто выходит из-под контроля.

На обращении «поцелованная Тьмой» Пшенко охает и погружается в бочку чуть не по макушку, наверняка вспомнив какое-нибудь предание. Хотя Агнесс не рыщет глазами, стоит спокойно. Беспокойно оглядываю её наконец, помня про звук падения, и с одного бока форменные жилетка-кофта и юбка кажутся потемневшими.

– Господин Йоль, – неожиданно для меня врёт Агнесс, – сказал, здесь собираются все, кто не вписывается в общество. Но кто может быть полезен другим, удивить четырьмя видами магии или искусства. Поэтому я пришла.

А может, не врёт. Откуда бы она про такое узнала? Но когда успела? Я видел, как она бродила по библиотеке. Или сам ректор спустился за каким-нибудь редким изданием? Он слыл знатным любителем чтения.

– Так удиви. – Ульм сощуривает глаза и приподнимается в бочке. Бурление стихает, вырываясь лишь редкими пузырьками на поверхности. Зато чётче становится видно шрам на груди.

Агнесс глубоко вздыхает, отчего приподнимается её грудь, и зрелище оказывается до странности смущающим, хотя ни одна пуговка блузки не разошлась. Только тонко проступил контур медальона. Не зная, не разглядеть, но мысли мои забегали, а щеки вспыхнули ещё жарче.

– Я понимаю, что речь идёт о вспомогательных стихиях: металле, природе, холоде и молние. Поскольку четырём основным базово учат в школе. Но ключевое здесь «базово», – хмыкает и демонстрирует форму со следами влаги. – Пока шла сюда, поскользнулась и немного намочила одежду. Сейчас я её высушу.

– О, так значит, когда небо переворачивается, солнце заваливается на левый бок? – Ульм скалится, а я весь подбираюсь и стискиваю кулаки от невольного сравнения юной магессы с солнцем. Это моя привилегия, а не всяких там бастардов! Радует, что Агнесс и ухом не ведёт. – Ну давай, жги.

Для мага огня такое раз плюнуть. Но точечное воздействие пара на деле куда сложнее, чем тот же запуск огненных шаров. Вспоминая случай на озере, хочется закрыть лицо руками и о что-нибудь побиться головой. Агнесс же немного шевелит пальцами, что-то шепчет, и от её бока вверх поднимается пар. Резкое движение ладонью – и перед нами высушенная выглаженная форма. Ни запахи гари, ни тем более прожённых дырок. Чисто и аккуратно. Сразу видно: девчонка…

– Ого-о! – даже Пшенко подаёт голос, высунувшись аж по грудь из бочки.

Агнесс показывает похожий фокус с водой, делая её ярко-оранжевой и наполняя запахом чего-то кислого и щекочущего нос. Пшенко во всю хлопает в ладоши, но старательно держит голову опущенной. Даже Фил улыбается, пропуская яркие струи через бледные тонкие пыльцы. Один Ульм предсказуемо тянет «Допустим». А я всё гадаю, как Агнесс понимает и различает цвета?

Следующим оказывается игра на дудочке. Агнесс извлекает её из сумочки на поясе: белую, как будто вырезанную из кости, украшенную рунами. Явно дорогая, именная, а то и передаваемая по наследству. С трепетом представляю эдакий инструмент в руках Белой магессы. И тут же блеклый образ сменяется совсем другим. Мелодия рвётся ввысь, напоминая о лете: напоённом солнцем, наполненным птичьими трелями и запахами спелых ягод. Вспоминается тот день, когда познакомился с Агнесс, ярким огоньком. Мне просто хотелось уйти от толпы гостей, горы подарков и велеречивых поздравлений. А тут она, окружённая злыми языками… Сияющая солнцем в кромешной Тьме.

Агнесс заканчивает играть, и дружно ей аплодируем. Даже Ульм нисходит до сухих хлопков.

– А последнее?

– Я хотела… показать танец. – Чуть розовеет щеками. – Но мне кажется опасным делать это здесь. – Медлит и снова глубоко вздыхает, давая возможность оценить влажный мыльный пол, заставленный бочками. – Из вспомогательных стихий я пока начала осваивать лишь природу. И всё же позвольте продемонстрировать один трюк.