Александра Ушакова – САДОВОДЫ: Брошенные Миры. (страница 15)

— Мы надеемся на второе, — сказал Кхат, и его голос был твердым, как камень. — Мы не хотим гибели. Мы хотим жизни. Мы хотим спасти то, что еще можно спасти.

Инти посмотрел на него, и его глаза, старые, но острые, сузились. Он видел в этом человеке ту же силу, что и в призраке, но другую — силу земли, силу крови, силу тех, кто не сдается.

— Ты — камень, — сказал он, и его голос был полон уважения. — Тот, кто держит. Без тебя даже самый светлый ключ не откроет дверь. Вы нужны друг другу. Помните это. Вы — две половины одного целого. Без одного другой не сможет выжить.

Они двинулись дальше, в горы, где воздух становился все более разреженным, а тени — все более длинными и холодными. Они шли по узким тропам, которые вились над пропастями, и ветер, пронзительный и ледяной, выл в ущельях, как голодный зверь. Они шли мимо ледников, которые сползали с вершин, создавая гроты и пещеры, в которых мерцал голубой свет. Они шли через долины, где земля была покрыта слоем вулканического пепла, и воздух был наполнен запахом серы и озона.

И на десятый день, когда солнце, два его лика, закатывалось за горизонт, окрашивая небо в цвета старой крови, они увидели ее. Долину, скрытую от глаз тысячелетиями. Место, которое никто из них не мог описать словами, потому что слова были слишком слабы для того, что они видели.

Она была огромной, окруженной скалами, которые поднимались к небу, как пальцы гиганта. В центре долины, на возвышении, стояла пирамида. Она была не из камня, не из металла, а из чего-то третьего, чего-то, что не поддавалось определению. Ее стены были гладкими и черными, они поглощали свет, и казалось, что она не стоит на земле, а парит над ней. На ее вершине, подобно глазу, горел синий огонь, пульсирующий в такт с сердцем планеты.

— Сердце Горы, — прошептал Инти, и его голос дрожал. — Мы нашли его. Мы пришли.

Кхат и Голд переглянулись. Они знали, что это только начало. Что впереди их ждут новые испытания, новые битвы, новые потери. Но они знали и другое: они не одни. У них есть проводники. У них есть сила. У них есть надежда. И они пойдут до конца. До самого сердца. До самой истины. До того, что ждало их там, в глубине, в темноте, в тишине, которая была громче любого крика.

ГЛАВА 13: У ПОДНОЖИЯ ПИРАМИДЫ

Отряд первым достиг скрытой долины. Это произошло на рассвете, когда туман, окутывавший горы, рассеялся, и перед ними открылось то, что невозможно было описать словами. Это был момент, который запечатлелся в их памяти навсегда, как шрам на коже, как клеймо, как напоминание о том, что мир больше и древнее, чем они могли себе представить.

Перед ними высилась не гора, а колоссальная, покрытая растительностью пирамида из полированного черного камня. Она была так велика, что ее вершина терялась в облаках, и казалось, что она упирается в само небо. Стены, когда-то гладкие и блестящие, сейчас были покрыты слоем мха, лишайников и корней, которые сплетались в причудливые узоры, скрывая ее истинную природу. Мох был густым и зеленым, он переливался на свету, как бархат, и от него исходил слабый, едва уловимый запах влажной земли и гниения. Лишайники, серые и потрескавшиеся, покрывали стены, как кожа древнего зверя, а корни деревьев, огромные и узловатые, впивались в камни, разрывая их, но не разрушая полностью.

Но в тех местах, где растительность обнажила камень, он сверкал на солнце, как зеркало. Этот камень был черным, как ночь, и в его глубине, на самой поверхности, мерцали тонкие, едва заметные линии — не трещины, а что-то иное, что-то, что было похоже на карту, на схему, на послание из прошлого. Они пульсировали слабым, голубым светом, и этот свет, холодный и живой, проникал в самое сердце, заставляя их чувствовать себя маленькими и ничтожными перед величием того, что они видели.

— Сердце Горы... — прошептала Бортэ, и ее голос, обычно громкий и уверенный, дрожал. Она смотрела на пирамиду с тем же благоговением, с каким смотрела на священные тотемы своего племени, и в ее глазах, всегда таких смелых и дерзких, зажглась искра страха. — Это не просто гора. Это... это что-то другое. Это живое.

Голд сканировал сооружение своим планшетом. Показатели зашкаливали. Энергетический фон, уровень радиации, температурные аномалии — все было за пределами нормы. Но в этом хаосе он чувствовал структуру. Систему. Пульс, который бился в такт с чем-то, что было глубже, чем просто машина. Он чувствовал его, как чувствуют пульс в своей собственной крови, и этот пульс был древним, мощным, почти божественным.

— Это не просто бункер, — сказал он, поднимая глаза от планшета. Его лицо было бледным, и в его глазах зажглась та же искра, что и у Бортэ. — Это... целый город. И он жив. Системы активны. Но есть повреждения. Массивные. Что-то пошло не так. Что-то сломалось внутри. И это что-то ждет нас.

Внезапно из скрытого портала у основания пирамиды с шипящим звуком вырвалась струя пара. Дверь, незаметная секунду назад, открылась, приглашая внутрь. Это сработал маяк-идентификатор Голда. Корабль распознал «чистую» ДНК, ту самую, которую его создатели вписали в его код, и открыл проход. Пар был горячим и влажным, он пах озоном и металлом, и этот запах, такой знакомый и такой чужой, наполнил легкие Голда, пробуждая воспоминания, которые он считал похороненными навсегда.

— Он зовет меня, — сказал Голд, бледнея. Его голос дрожал, и в нем слышалась та же смесь страха и надежды, которая была у него с момента пробуждения. — Но... протоколы безопасности. Если вы войдете со мной... системы могут воспринять вас как угрозу. Как заразу. Как врага.

— Мы идем, — глухо сказал Кхат, сжимая копье. Его голос был твердым, как камень, и в нем не было сомнения. Он посмотрел на Голда, и в его глазах, темных и глубоких, было нечто, чего Голд не видел прежде: не просто решимость, а готовность идти до конца, несмотря ни на что. Готовность умереть, если понадобится. Готовность пожертвовать всем, чтобы вернуть сестру.

— Я не оставлю тебя, Призрак, — сказал он, и его голос стал тише, но не слабее. — Мы вместе начинали этот путь. Вместе и закончим. Мы — семья. И семья не бросает своих.

Они вошли внутрь. Сначала их окружила темнота, густая и плотная, как вода, и они чувствовали ее кожей, как прикосновение бархата. Затем, когда их глаза привыкли, они увидели слабое, голубое свечение, которое исходило от стен. Оно было холодным и живым, и оно пульсировало в такт с их сердцами, как будто сама пирамида дышала вместе с ними.

Коридоры были широкими и высокими, их стены были покрыты панелями из того же черного камня, что и снаружи, но здесь, внутри, они были гладкими и блестящими, как зеркала. На них, как письмена, были выгравированы символы, которые никто из них не мог прочитать, но которые Голд узнавал. Это был язык Старого Мира, язык, который он изучал в университете, язык, который считался мертвым тысячи лет. И он читал его, как читают свою собственную историю, как читают письма от тех, кого уже нет в живых.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.