Александра Ушакова – Мир Тьмы. Теневой мир - 6 (страница 6)

Ласир перестала сопротивляться.

Импланты вспыхнули — серебряным, чёрным, голубым. Сеть под кожей засветилась, как новогодняя гирлянда. Кристаллы куклы отозвались — загудели, запели на частоте, которую Ласир чувствовала зубами.

— Есть контакт, — прошептала Вилада. — Чёрт возьми, есть.

Она убрала руки.

— Лежи тихо. Я достану чужеродный предмет.

Её пальцы скользнули под ребро — туда, где лежал холодный шарик. Ласир почувствовала, как что-то сдвинулось внутри. Не боль — потерю. Будто у неё забрали часть памяти.

Вилада вытащила ветвь.

Серебряную. Тонкую. С двумя листьями — третий, центральный, сломался и исчез неизвестно где.

— Что это? — спросил Картак, подавшись вперёд.

— Не знаю, — Вилада держала ветвь на раскрытой ладони. — Но она не отсюда. И она... живая.

Ветвь пульсировала. Слабо, едва заметно, но пульсировала — в такт сердцебиению Ласир.

— Отдай, — сказала Хозяйка Чёрного Плаща, возникая из тени в углу лаборатории.

Никто не заметил, как она вошла. Она просто была — сначала тень на стене, потом фигура в чёрном плаще, потом голос, от которого стыла кровь.

— Это моё.

Картак не отдёрнул руку. Не сжал пальцы. Только посмотрел — спокойно, в упор.

— Где та, что получила её? — спросила Хозяйка.

— В теле куклы, — ответил Картак. — Мы извлекли ветвь. Душа чужака осталась.

— Оставьте её, — Хозяйка сделала шаг вперёд. — Мне нужна не душа. Мне нужна книга.

— Книга у мальчика, — сказала Вилада.

— Знаю. И мальчик сожжёт её, если вы не вмешаетесь.

Хозяйка протянула костяную руку. Ветвь на ладони Вилады дёрнулась, попыталась улететь — но эльфийка сжала пальцы, не давая.

— Ветвь моя, — сказала Хозяйка. — Книга моя. Мальчик — мой, по праву сделки. А вы... вы просто пешки. И не забывайте об этом.

Она растворилась в воздухе, оставив после себя запах сухого песка и палёной кости.

Вилада выдохнула.

— Чёрт, — сказала она. — Картак, ты видел?

— Видел.

— Она рассыпается, — Вилада посмотрела на ветвь. — Я видела её руки. Мизинца нет. Безымянный почти исчез. Она не врёт — книга действительно нужна ей.

— Или она врёт лучше, чем мы думаем, — ответил Картак.

Он подошёл к столу, посмотрел на куклу. На Ласир.

— Сделай ей отдельное тело, — сказал он. — Я хочу знать, откуда у неё ветвь. И почему Хозяйка так её боится.

— Не боится, — возразила Вилада. — Охотится.

— Какая разница?

Вилада вздохнула.

— Три дня, — сказала она. — И ты будешь должен мне. Сильно должен.

— Я помню свои долги, — ответил Картак.

Он вышел из лаборатории, не оглядываясь.

Ласир осталась лежать на столе, глядя в потолок.

Впервые за долгое время она не чувствовала страха.

Только усталость.

И странное, почти незнакомое чувство, похожее на надежду.

Глава третья. Пожиратель миров

1.

Город Самри никогда не спал.

Даже в самые тёмные часы, когда голубые огни фонарей начинали мерцать, как больные звёзды, улицы жили своей жизнью. Где-то в Нижнем городе играли в кости и резались в карты — там, где стража не совала нос, потому что боялась. Где-то в Верхнем городе, за высокими стенами особняков, шептались заговорщики и заключались сделки, о которых лучше было не знать. Где-то в Среднем городе, где ютились мастерские, лавки и дома ремесленников, горели свечи в окнах — матери шили, отцы чинили, дети учились.

И только в одном месте в этот час было тихо.

Мастерская Дарила Гиста.

Она стояла в подвальном проходе между улицей Мёртвых Литейщиков и Костяным переулком — в том месте, где город как будто сжимался в приступе боли, заставляя дома наклоняться друг к другу, а мостовую — вздыбливаться буграми старого камня. Вход в мастерскую был таким низким, что взрослому мужчине приходилось нагибаться. Дверь — старой, дубовой, окованной почерневшим железом. Над дверью — вывеска, которую никто не читал: буквы стёрлись, краска облупилась, осталось только смутное воспоминание о том, что когда-то здесь жил техномаг.

Дарил Гист когда-то был кем-то.

Лет двадцать назад его имя знали в Самри. Его мастерская славилась на весь Нижний город — и не только. Он чинил артефакты, которые не брались чинить другие. Он создавал техно-талисманы, которые защищали от магии лучше любых амулетов. Он был богат, уважаем, женат на красивой женщине, которая родила ему сына.

А потом он начал пить.

Никто не знал почему. Может быть, сделка с деманитами, которая пошла не так. Может быть, проклятие, наложенное конкурентом. Может быть, просто — слабость. Та слабость, которая дремлет в каждом человеке и просыпается, когда жизнь становится слишком тяжёлой.

Дарил проиграл мастерскую в карты — и отыграл её обратно на следующий день, потому что техномаг не может быть без мастерской, как рыба без воды. Но с тех пор удача отвернулась от него. Заказы иссякли. Деньги ушли на выпивку. Жена — та, красивая, с тёплыми глазами и мягкими руками — ушла за хлебом и не вернулась.

Ради нашёл её сам.

Ему тогда было семь.

Он обошёл весь Нижний город — каждый кабак, каждую подворотню, каждый подвал. Он спрашивал у прохожих, у торговок, у стражников. Никто не видел. Никто не знал. Никому не было дела до женщины, которая ушла за хлебом и пропала.

Он нашёл её у багатея.

Мастерская находилась на самой границе Нижнего города и Свалок — там, где воздух пах мочой и разложением, а земля хлюпала под ногами, как губка. Дом был старым, трёхэтажным, с выбитыми стёклами и облупившейся штукатуркой. Но внутри...

Внутри горел свет.

Ради залез в окно — маленький, худой, незаметный. Он пролез через щель, которую взрослый не заметил бы, и оказался в зале.

Витрины.

Они стояли вдоль стен — стеклянные, подсвеченные голубыми огнями. В каждой витрине — кукла. Не игрушка. Не манекен. Нечто среднее между живым и мёртвым, собранное из кусков человеческих тел, сшитых алхимическими нитями.

У одной куклы были глаза его матери.

Ради узнал их сразу. Карие, с золотистыми крапинками — редкий цвет, который передавался по наследству от бабушки к внучке. Мать говорила, что это «солнечные глаза». Что они светятся, когда она улыбается.

Она не улыбалась.

Она сидела в витрине, прислонённая спиной к бархатной подушке, и смотрела прямо перед собой. Её волосы — русые, с проседью — были расчёсаны и уложены в аккуратную причёску. На ней было новое платье — шёлковое, бордовое, с кружевами. На запястьях — браслеты из медной проволоки. В груди — тикающий механизм вместо сердца.