Александра Ушакова – Грани (страница 19)

Вдруг Лёша остановился.

Он поднял голову, посмотрел на тёмное небо, потом перевёл взгляд на Свету, на Вову, и в его глазах зажглось что-то, чего они не видели раньше. Не надежда даже — знание. Он что-то понял. Что-то такое, что нельзя было объяснить словами, но можно было сделать.

— Ребята, — сказал он, и голос его был твёрже, чем за весь день, — давайте сходим в одно место.

Света посмотрела на Вову. В её взгляде был вопрос, но она кивнула.

— Хорошо.

Лёша развернулся и пошёл, не оглядываясь. Он шёл быстро, широко шагая, и Света с Вовой едва поспевали за ним. Снег летел из-под его ботинок, дыхание вырывалось белым паром, и весь он был похож на человека, который идёт к цели, не сомневаясь ни секунды.

Но Лёша сомневался. Он шёл и молился — не вслух, про себя, так, как молятся дети, когда не знают других слов, кроме «пожалуйста» и «помоги». Он молился тому, кого видел тогда, у будки, когда женщина в шубе заходила в нарисованную дверь. Он молился светлячкам, которые летают там, за гранью. Он молился просто так, потому что больше некому было сказать, как сильно он боится за друга.

Они дошли до старой электронной будки, той самой, с котом из Простоквашино и дамой в окне. Лёша остановился, перевёл дыхание и пошёл к нарисованной двери решительным шагом, таким, каким ходят навстречу судьбе, когда назад уже нельзя.

Света и Вова смотрели на него с беспокойством. Вова видел, как напряжена спина Лёши, как сжаты его кулаки, как он вглядывается в стену, словно пытается разглядеть то, что скрыто от обычных глаз. И Вова понял: Лёша привёл их сюда не просто так. Здесь что-то есть. Что-то, что может помочь.

Лёша подошёл к стене, поднял руку и постучал.

Три удара. Гулких, глухих, таких, что звук прошёл по пустырю как набат, отразился от забора, от гаража, от старых деревьев. Вова вздрогнул — ему показалось, что стучат не по бетону, а по чему-то живому, что отзывается на каждое прикосновение.

Но дверь не открылась.

Лёша замер, глядя на рисунок, где кот ухмылялся своей вечной ухмылкой. Он ударил снова — двумя руками, вложив в этот удар всю свою надежду, весь страх, всю боль, которую копил в себе три дня.

— Пожалуйста! — крикнул он, и голос его сорвался. — Пожалуйста!

Света не выдержала. Она подошла, положила руку Лёше на плечо, и в голосе её не было строгости, только тревога.

— Лёш, что ты пытаешься сделать?

Она не понимала. Она видела только стену, облупившуюся краску, рисунок, который рисовал какой-то ребёнок много лет назад. Для неё здесь была просто будка, пахнущая мочой и холодом. Но Лёша стоял перед этой стеной, как перед запертой дверью, и она чувствовала, что это важно. Что-то очень важное происходит прямо сейчас, хотя она не знала что.

Вова смотрел на Лёшу, на его руки, прижатые к стене, на рисунок, который вдруг показался ему не просто рисунком. Он перевёл взгляд на кота, на дверь, на даму в окне, и вдруг почувствовал — так же, как в своей комнате, когда рисовал и искры били из-под кровати, — что здесь есть что-то, что отзывается на его мысли. Что-то, что ждёт.

Он не знал, зачем это делает. Просто подошёл, встал рядом с Лёшей и тоже постучал.

Не громко. Один раз. Ладонью.

Из-под его пальцев хлынул свет. Золотой, густой, живой, он вырвался из стены, закружился светлячками, рассыпался искрами по снегу. Дверь — та самая, нарисованная, которой не могло быть — медленно открылась, и из неё потянуло теплом и запахом, каким пахнет в детстве, когда просыпаешься утром и знаешь, что день будет хорошим.

Света отшатнулась, прижала руки к груди. Лёша замер, глядя на открывшуюся дверь, и в глазах его были слёзы — от облегчения, от страха, от того, что он не ошибся.

На пороге стоял мужчина.

Он был высоким, в латах, с сединой на висках и бородой, которую он привычным жестом провёл ладонью. За спиной у него висела винтовка, но в руках не было оружия — только свет, который струился от него, ровный, спокойный, как от старого маяка. Он смотрел на детей, и в его взгляде не было удивления, только тихая, глубокая серьёзность.

— Мы ждали, — сказал он, и голос его был низким, ровным, как гул большого колокола. Он обвёл взглядом Свету, Лёшу, остановился на Вове, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Ваш друг ждёт вас.

Лёша шагнул вперёд, но Лот — он знал, что это Лот, хотя никто не называл его имени, — поднял руку.

— Не торопись. Туда можно войти, но вернуться будет трудно. Не телом — душой. Вы готовы?

Лёша кивнул, не раздумывая.

— Я готов.

Света переводила взгляд с Лота на Вову, на открытую дверь, за которой клубился золотистый свет. Она ничего не понимала. Но она видела, как уверенно стоит Вова, как Лёша сжимает кулаки, и чувствовала, что это правильно.

— Я тоже, — сказала она, и голос её не дрогнул.

Вова посмотрел на маму, которая осталась в школе, на телефон, который не звонил, на снег, который всё падал и падал. Потом перевёл взгляд на дверь, где золотой свет пульсировал в такт его сердцу.

— Мы все, — сказал он.

Лот кивнул, отступил в сторону, пропуская их. Света вошла первой, не оглядываясь. За ней — Лёша. Последним шагнул Вова, и в тот миг, когда его нога ступила на порог, он услышал за спиной тихий смех — девочка в голубом платье, та самая, что была на его гравюре, стояла на ступеньках и улыбалась.

— Я знала, что ты придёшь, — сказала она, и дверь за ними закрылась.

Снег падал на пустырь, укрывая следы. Кот из Простоквашино смотрел на улицу своими насмешливыми глазами, и в его улыбке теперь читалось что-то новое — будто он знал, что сегодня произошло чудо, о котором люди даже не догадываются.

А в Белой башне Джулия смотрела на карту, где три золотые точки, только что горевшие у старой будки, теперь слились в одну, яркую, горячую, и двигались к центру Пограничья.

— Они пришли, — сказала она.

Лот, уже стоявший в зале совета, кивнул.

— Я встретил их. Они не побоялись.

Даль, сидевшая на подоконнике, улыбнулась и посмотрела в сторону, где в роще детских грёз мальчик с разбитыми кулаками шёл по цветущей траве, держа за руку пушистого оранжевого шарика.

— Он их ждёт, — сказала она. — Он не знает, но ждёт.

Джулия подошла к окну, встала рядом с Даль.

— А что будет, когда они встретятся?

Лот помолчал, потом ответил негромко:

— Тогда начнётся настоящее. Для всех.

В городе, на пустыре, у старой будки, снег уже почти замел следы. Но те, кто знал, видели: на стене, рядом с котом и дамой в окне, появилась новая деталь — маленький дракон, сложивший крылья, и мальчик, который протягивал к нему руку. И если присмотреться, можно было разглядеть, что мальчик улыбается.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.