Александра Треффер – Во сне и наяву. Сборник рассказов (страница 1)

Александра Треффер

Во сне и наяву. Сборник рассказов

Севостьяновская буря

В дверь большого дома, расположившегося в центре странно безлюдного села Севостьяново, опасливо поглядывая на небо, покрытое набухшими влагой тучами, отчаянно колотил хорошо одетый мужчина лет тридцати пяти.

– Да что же вы, черти, – задыхаясь, бормотал он, – все там повымерли что ли?

И кулак его снова обрушивался на неподатливые доски.

Заскрипела калитка, и раздался дребезжащий женский голос:

– Ты кто, сынок? Что здесь забыл?

Вздрогнув, человек резко повернулся и увидел невысокую старушку, одетую по моде тридцатых годов двадцатого столетия. Она вопросительно смотрела на неизвестного, перебирая пальцами кисточку опоясывающего бёдра шнура.

В маленькой женщине не было ничего угрожающего, и мужчина перевёл дух.

– Здравствуйте, – приветствовал он её, – я заблудился. Час кружил по посёлку, а выбраться не смог. Вот, хотел дорогу спросить.

– Беда, – покачала головой пожилая дама, – невовремя тебя сюда занесло.

Она показала на небо.

– Грядёт буря. Пока она не минует, покинуть село не сможет никто. На обочине твоя машина?

– Моя, – подтвердил незнакомец.

И, нахмурившись, спросил:

– Что тут творится, что за мистика такая?

– Долго объяснять. Как тебя звать, сынок?

– Я Владимир Мохов, можно Володя.

– Вот что, Володя…

Подойдя, женщина взяла того за руку.

– Дом этот большой, людей в нём много, тьма его не обойдёт. Конечно, тебя никто не выгонит, но прятаться в нём не стоит. Идём со мной. Я живу одна, и ко мне, бог даст, никто не заглянет.

– Вы о чём? – недоумённо вопросил Владимир.

– Всё после…

И старуха увлекла заинтригованного собеседника за собой.

Перейдя дорогу, она толкнула дверь осевшего, запущенного домика и остановилась, пропуская мужчину вперёд. Шагнув за порог, тот осмотрелся.

Взгляду его предстала обычная деревенская кухонька, пропитанная запахом прелости и плесени; все старые деревянные строения пахнут именно так. Но кроме тяжёлого влажного духа в воздухе витал яркий цветочный аромат, и, очутившись в комнате, Владимир ахнул; повсюду в горшках, небольших ведёрках и даже кастрюлях цвели розовые кусты.

– Какое чудо! – восхитился он. – Когда-то я тоже пытался выращивать эту красоту, но растения почему-то не прижились… Эй, что вы делаете?!

Этот возглас вырвался у Мохова, когда женщина взяла большую доску, намереваясь заколотить вход.

– Так надо, – сказала она резко.

И более мягким тоном добавила:

– Давай-ка выпьем чая. Я закончу здесь, а ты поставь самовар, он в углу…

– Нет уж, – возразил Владимир, – лучше я тут.

Пока он вгонял гвозди в дерево, прибивая его накрест и поперёк, в комнате весело звякали чашки.

– Как мне вас называть? – присоединившись к хозяйке, поинтересовался мужчина.

– Нинель Фёдоровной, – отозвалась та, намазывая повидлом ломоть белого хлеба.

– Так что здесь происходит, Нинель Фёдоровна? – повторил вопрос собеседник, принимая кружку с чаем.

– Севостьяновская буря, – загадочно ответила старушка.

– Мне это ни о чём не говорит, – покачал головой Владимир.

– Ладно…

Женщина помолчала, прихлёбывая кипяток.

– Когда я поселилась в Севостьяново, – начала она, – а случилось это лет сорок назад, у меня была семья: муж и трое детей…

– Была?

– Да. Младший сын уехал в город после того, как погибла его сестра. Остальные пропали раньше.

– Как, пропали? – удивился Мохов.

– В буквальном смысле. Наше село, как объяснил однажды специалист, стоит на разломе. И здесь исчезают люди.

– Господи!

Руки мужчины затряслись, и горячий чай выплеснулся ему на колени. Взвыв, Владимир вскочил и забегал по помещению.

– Но зачем вы баррикадируете входы? – остановившись и кивнув на закрытое ставнями окно, спросил он.

– Ты дослушай, – недовольно сказала женщина. – Видел тучи?

Мохов кивнул.

– Так вот, сынок, раз в три-четыре года они затягивают небо, и начинается кошмар. Пока за стенами гудит буря, по посёлку бродят силы зла. Они охотно навещают дома, где живут большие зажиточные семьи, и люди стараются загородить любую щель, через которую их могут увидеть. А благоухание роз заглушает запах человеческой плоти.

– И что собой представляет это зло? – поинтересовался гость, уже не сомневающийся, что слушает страшную сказку.

– Выжившие не знают, а мёртвые рассказать не могут. По каким приметам оно выбирает жертвы, неизвестно, но перед тем как исчезнуть, те страшно кричат и отбиваются от пустоты.

Посмотрев на улыбающегося мужчину, Нинель Фёдоровна попеняла:

– Не веришь? Зря. Возможно, мои слова и походят на бред сумасшедшего, но я своими глазами видела, как мои Петя и Олег, промучившись несколько минут, растворились в воздухе. А через несколько лет это повторилось…

– Знаете что, – несколько раздражённо прервал её Владимир, – спасибо вам за чай и за интересную беседу, но мне пора. Дождь в машине не страшен, а дорогу я как-нибудь отыщу.

– Дверь заколочена…

– Ничего, выберусь через окно.

И направился к нему.

– Нет!

Крик женщины напугал Мохова, он обернулся. Старуха смотрела вслед безумным взглядом, не пытаясь, однако, подняться с места.

– Володя, – лихорадочно быстро заговорила она, – не надо. Я не хочу, чтобы твоя смерть осталась на моей совести. Прошу, пережди бурю здесь. В моём доме, возможно, и не безопасно, но снаружи ты будешь, как на ладони. Тебя ждут боль и ужас, а меня…

Она сглотнула.

– А меня – очередное потрясение.

Владимир закипел.