Александра Торн – Консультант (страница 322)

Священник побагровел. Комиссар Скотт поманил Марию за собой, увел в какую-то комнату, заставленную шкафами с препаратами, и спросил:

– Вы полагаете, вашему коллеге удалось убить тараску, раз она не напала на людей?

– Может быть. А может, она действительно наелась и впала в спячку – до следующего поезда. В любом случае нужно отправиться к реке и проверить. К тому же меня весьма занимает эта благодетельная тень, указующая путь.

– А, тень, – беспечно отозвался Скотт. – Не волнуйтесь, это всего лишь Черный Проводник.

– Кто?!

– Черный Проводник, наш местный горный дух или призрак. Мне о нем еще дед рассказывал, а ему – его дед, а его деду… ну, вы поняли. Проводник ходит по Тиллтару и под настроение может как помочь заплутавшим в горах путникам, так и завести в пропасть, если они чем-то его рассердят.

– Дух? – в изумлении переспросила мисс Эстевес. – Но откуда он тут взялся и зачем все это делает?

– Кто знает, мисс. Некоторые говорят, что он потерял в горах друзей, кто-то – что во время горного шторма погибла его возлюбленная. Но суть в том, что Черного Проводника видели еще наши деды и даже прадеды, а откуда он появился – какая, в сущности, разница?

– Еще какая разница! Если в вашем Тиллтаре возникла трещина на ту сторону, то этот Проводник мог выползти из нее. А трещины, – зловеще добавила Мария, – имеют привычку расти с течением лет. А тут еще и чуть ли не крушение поезда, и куча жертв.

– Но крушение-то не состоялось, и большинство пассажиров выжили. Если бы Черный Проводник был с той стороны, то разве стал бы спасать людей, вместо того чтобы убить и увеличить число погибших?

Тут он ее поймал. Мария смолкла, покусывая губу. Выявление трещин и провалов на ту сторону – первейшая обязанность любого агента, но в этом случае она, вероятно, и правда погорячилась.

– Откуда вы столько знаете? О булле «Sobre ocho puntos» и обо все остальном?

– О, ну, гм… это было довольно глупо с моей стороны, но я интересовался возможностью вступить в ряды агентов Бюро.

Мария пораженно вытаращилась на комиссара:

– Вы что?..

– Мне тогда было чуть меньше сорока, младенческий возраст, – добродушно ответил Скотт. – К тому же семья, дети… В общем, от идеи я отказался, но изжить интерес не могу до сих пор.

– А у вас были способности? – спросила Мария, тоже невольно заинтересовавшись. – При подаче заявления для поступления в рекруты проводятся экзаменационные тесты и исследования кандидатов.

– Это, видимо, сейчас. Когда я расспрашивал о такой возможности агента Бюро, с которым встретился в конце шестидесятых, то он сказал, что семейных людей с малыми детьми не берут. А у меня было трое сыновей, жена, старик отец и тяжело болеющая матушка.

– Lumia, – сказала мисс Эстевес и протянула комиссару ладонь, над которой вспыхнул крошечный световой шар. – Ну-ка, попробуйте повторить. Сконцентрируйте волю, желание и воображение на появлении маленького светящегося шара.

– А вам можно так делать? Тестировать первых попавшихся лиц? – Скотт с плохо скрытым восторгом ткнул шарик пальцем. – Ого, холодный!

– Это стандартный тест, – с улыбкой ответила Мария. – Его проходят все кандидаты в рекруты. Хотя вы, честно говоря, уже староваты.

– О, мисс, а я-то как раз задумался о том, что дети выросли, старики в лучшем мире, пора наконец пойти за мечтой! – засмеялся комиссар. – Но оставим это. Мне доложили, что вы за кем-то гнались, когда вас отыскал полицейский.

– Да. – Мария погасила шарик. – Но безуспешно.

– Подозреваемый? – оживился Скотт.

– Если бы, – процедила девушка. – Я столкнулась на улице с Шарлем Мируэ, и он был, черт подери, живее всех живых!

3 ноября

Мария пила травяной чай с колотым розовым сахаром, что ей любезно прислал комиссар Скотт, и смотрела в окно. Шторм, который спустился с Тиллтара в долину 31 октября, наконец-то стих, но девушка все еще малодушно радовалась, что ей не пришлось тащиться в горы и вообще выходить из номера в разгар буйства стихии. Горожане, кстати, отнеслись к буйству с философским спокойствием и полнейшим равнодушием и спешили по своим делам, укрывшись от дождя и ветра под теплыми плащами.

К полудню второго ноября шторм окончательно стих, хотя на улицах еще блестели лужи. Небо оставалось хмурым, к тому же заметно похолодало, и кое-где лужи схватились ледком. Тем не менее комиссар отправил к Марии полицейского с радостной вестью – по словам местных жителей, в ущелье Рашли можно подняться. Река вздулась несильно, потому что дождем шторм разразился уже над городом, а в горах в основном выл ветер и прошел снег, осевший на вершинах Тиллтара.

Мисс Эстевес за эти два дня покончила с отчетом, отправила региональному офицеру благую весть о том, что Мируэ таки жив, и вчера весь вечер бессовестно валялась на диване с книгой, наслаждаясь приключениями мазандранского принца-пирата.

Сегодня утром они собирались выдвинуться к ущелью. Мария была уверена, что в реке остались трупы погибших, которые тоже можно допросить, к тому же следовало изучить реку Рашли на предмет выжившей тараски и пути, по которому она туда попала. А еще девушке не давал покоя Черный Проводник. Вчера она загнала в угол портье и допросила его насчет этого духа, но портье сказал ей то же самое, что и Скотт. Черный Проводник иногда губил людей в горах, иногда спасал – словом, был человеком, точнее, призраком, настроения и порой насылал странные видения, когда над зубьями хребта появлялась церковь, до которой никто не мог дойти.

Мария была некроманткой, а не духовидицей, в отличие от Мируэ, – но она бы рискнула поискать Черного Проводника и попытаться с ним побеседовать. Ей не хотелось оставлять опасного духа без внимания. Хорошо бы, конечно, этим занялся Шарль Мируэ, но агент бесследно исчез и не собирался выходить на связь, хотя девушка оставила около своего окна сигну, видимую только сотрудникам Бюро.

Мисс Эстевес собрала саквояж, уменьшила его и положила в карман пальто. Для вылазки она выбрала широкие, похожие на юбку брюки, шипованные высокие ботинки, шапку, шарф, перчатки и короткое пальто на меху. В горах должно быть куда холоднее, чем в долине.

До полицейского департамента она добралась в кэбе. Во дворе уже были готовы лошади, собралась дюжина полицейских, одетых для похода в горы. Они подсказали Марии, что комиссар еще у себя, и девушка нырнула в здание.

К ее удивлению, заместитель шефа полиции был одет так же, как его полицейские, а в кресле лежали аккуратно свернутые веревки и набор крюков.

– Вы пойдете с нами? – недоверчиво спросила Мария. – Разве начальники ходят в поле с подчиненными?

– Я очень любопытный начальник, – с улыбкой ответил Скотт. – К тому же шеф полиции уже объявил в мэрии и дирекции «Файотт», что держит дело на личном контроле, но, увы, возраст и артрит не позволяют ему бегать по ущельям. А я пока что, слава богу, не жалуюсь.

Мисс Эстевес кивнула на карту Рашли, развернутую на столе:

– Река сильно вздулась, как думаете?

– По моему опыту – недостаточно, чтобы представлять опасность, но нам все же следует проявлять осторожность. Сильные дожди над Тиллтаром проходят раньше, в сентябре, так что нам в основном угрожает штормовой ветер, хотя…

– Сэр! – раздался из приемной негодующий вопль секретаря, и Мария с комиссаром в недоумении подняли головы от карты ущелья. – Сэр, если вы сейчас же!.. Ох, Господи, еще один?!

Дверь распахнулась, и на пороге кабинета появился невысокий худощавый мужчина в шляпе, больших круглых очках и с тростью в руке.

– Я могу войти? – спросил он.

– Для начала извольте представиться, – сказал комиссар. Мария вздрогнула: она даже не заметила, как у него в руке оказался револьвер, из которого Скотт целился в голову посетителя.

– Сэр, не надо! – воскликнула девушка. – Это он!

– А, ваш недоусопший агент?

– Шарль Мируэ, – с холодком произнес визитер, – агент Бюро-64.

Он протянул руку ладонью вверх, и над ней вспыхнула сигна – со щитом, мечом, парой тигров и глазом. Комиссар пристально оглядел сигну и опустил револьвер.

– Чем обязаны такой чести?

Агент вошел, прислонил трость к креслу, пальто распахнулось, показав пристегнутую к бедру кобуру с револьвером. Мария жадно уставилась на Мируэ: не каждый день вживую видишь одного из первых агентов Бюро! К ее удивлению и даже некоторому разочарованию, он выглядел совершенно безобидно – хотя Мария слышала о том, что он отличный фехтовальщик и превосходный стрелок. Он был очень белокожим, с тонким носом с горбинкой, узким худым лицом, изящной бородкой и пушистыми черными усами. Глаза агента, непонятно какого цвета из-за светло-фиолетовых стекол очков, казались незрячими.

Но видел он отлично – особенно то, что скрыто от человеческого взора.

Шарль Мируэ подошел к столу и посмотрел на карту. Комиссар, видимо, заметил странность его глаз и вопросительно взглянул сначала на трость, а затем на Марию.

– Собираетесь в ущелье? – спросил агент.

– Да. А вы, собственно, с какой целью интересуетесь?

– Я тоже собираюсь.

– Решили, что соскучитесь без компании?

Мируэ поднял на Скотта ничего не выражающий взгляд, и Мария поспешила вмешаться:

– Почему вы от меня убежали?

– Потому что я приехал сюда в отпуск, на воды, и не собирался проводить его за охотой на тараску.

– О! Кстати, вы ее убили?