Александра Торн – Консультант (страница 29)

– Я не… – Отец Грейс заскреб пальцами по камню; ноги не разгибались и скользили в луже крови. – Я не понимаю!

– Неважно, – меланхолично отвечал джентльмен, – сейчас вы познакомитесь. – Он обтер шпагу платком и бросил его на пол. – Вы не успеете истечь кровью, чтобы избежать встречи. Но у вас будет несколько минут на покаяние.

– Покаяние? О чем вы?! – Священник попытался поймать его за ногу.

Незнакомец брезгливо отодвинулся.

– Проведите это время с пользой.

Отец Грейс наконец осмелился задрать голову и встретился с глубоким внимательным взглядом очень темных глаз. Джентльмен изучал его, как животное.

– Но здесь же дом Божий!.. – в последней попытке прохрипел пастор.

– Только не для вас.

Незнакомец подцепил кончиком шпаги связку ключей, вытянул ее из кармана Грейса и убрал клинок в ножны.

– Не уходите! Постойте!

– Вот вы и встретитесь, – раздалось в ответ. – Вы же этого хотели.

…джентльмен захлопнул двери церкви и запер.

– Это еще не значит, что я тебя выпущу, – пробормотал он и вытолкнул из ячейки на ремне бутылочку с густой зеленой жидкостью и с приклеенной к пробке кисточкой. Он обвел замок на двери в правильный круг и крест-накрест написал поверх него две короткие фразы. Из-под двери пробилось красноватое свечение. – Не пытайся выйти. Скоро за тобой придут. – Он сунул бутылочку на место и быстро зашагал по Эвленн-роуд.

29 декабря

– Терпеть не могу пожары, – пробурчал Натан; полицейская карета тряско катила к южным кварталам Блэкуита.

– Почему? – заинтересовался Лонгсдейл.

– Потому. Не знаю ни одного полицейского, который их любит. Сперва огонь спалит к чертям все, до чего дотянется; потом его тушат водой, песком и всем чем могут, а в итоге полиция в состоянии только сказать, что тут что-то сгорело и, вероятно, кто-то умер.

Пес издал звук, средний между сочувственным хмыканьем и ехидным фырканьем. Он был бодр и полон сил, в отличие от двуногих. Комиссара подняли в начале шестого, а Лонгсдейла он перехватил, когда тот возвращался с кладбища. Вид у консультанта был утомленный и потрепанный. Натан предпочел не спрашивать, чем Лонгсдейл занимался на кладбище ночью.

– Зачем я вам нужен?

– Пожар случился в церкви Святой Елены. Сгорел человек, и я хочу, чтоб вы исключили всякое… всякую потустороннюю дрянь.

Консультант кивнул, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

– Видок у вас.

Лонгсдейл вздохнул.

– Гоняли упырей и вурдалаков?

– Нет.

– А кого?

– Я могу вздремнуть?

– Нет, – мстительно ответил Бреннон. – Я же не сплю. Вот и вам нечего. – Он открыл блокнот. – Пожар начался предположительно в полночь. Во всяком случае, жители соседних домов заметили огонь и почувствовали запах дыма в это время. Вызвали пожарных, начали тушить своими силами. Полыхало знатно – зарево видел весь квартал. Потушить удалось только к четырем часам утра. Церковь прогорела полностью. Когда шеф пожарной бригады вошел внутрь, первое, что он увидел, – обугленный труп. – Бреннон задумался. – Ну, в сущности, покрытый копотью скелет. Парни прочесывают квартал в поисках того, кого недосчитались к ужину. Кеннеди уже должен был приехать. И сейчас наверняка изобретает немало новых ругательств, пытаясь отскрести останки от пола. Вы что, спите?!

Лонгсдейл дернулся всем телом. Пес не без труда развернулся в тесной карете и принялся с наслаждением чесать загривок, заполняя пространство рыжей шерстью.

– Лапа, прекрати, – с угрозой сказал комиссар.

Пес замер, недоверчиво глядя на Бреннона.

– Какая еще лапа? – спросил Лонгсдейл.

– Вот эта, рыжая. Должна же у вашей собаки быть какая-то кличка.

Пес задумчиво щелкнул зубами.

– Лапа? – тупо пробормотал консультант.

Натан с некоторым злорадством подумал, что этот тип все же не железный и бессонная ночь аукается ему еще хуже, чем простому смертному. Хоть это утешало.

Церковь Святой Елены выгорела дотла – остались лишь черные от копоти стены. К темному стрельчатому провалу входа вели ступеньки, скользкие от смеси снега, песка и сажи. Рядом с крыльцом Бреннон заметил лежащие в снегу створки дверей – одна сгорела почти вся, кроме середины, другая обуглилась дочерна.

– Где труп? – спросил комиссар у ближайшего полисмена; тот кивнул на вход:

– Еще там, сэр.

– Кеннеди на месте?

– Уже занимается, сэр.

– Опрос соседей?

Молодой человек отрицательно покачал головой:

– Пока ничего.

– Ладно. Лонгсдейл, где вы там? Опять уснули? Лонгсдейл… – Комиссар обернулся и обнаружил, что консультант так и стоит в карете, крепко вцепившись одной рукой в дверцу, другой – в стенку и не сводя глаз с церкви.

Его пес приник к земле и оскалил клыки, шерсть на загривке встала дыбом. Сердце Бреннона упало.

– Да нет… нет-нет-нет, черт возьми! Вы не можете мне сказать!..

– Все вон оттуда, – глухо велел консультант. – Слышали? Убрать всех живых из церкви! Немедленно!

– Нет-нет, – прошипел комиссар. – Будь оно все проклято! Все убирайтесь оттуда! Вон! За пять… За семь ярдов от храма! Живо!

Пожарные, полицейские и зеваки бросились врассыпную. Лонгсдейл выскочил из кареты и вместе с псом ринулся к церкви. Бреннон краем глаза заметил зеленый трехгранник в руке консультанта.

– Оцепление! – рявкнул Натан. – Ни шагу внутрь, вы все, ясно вам?! Сержант, за старшего! – Он развернулся на каблуках и устремился следом за Лонгсдейлом.

Посреди выжженного главного нефа сидел Кеннеди и вдумчиво изучал в лупу череп от обугленного скрюченного скелета. Лонгсдейл, крикнув «Пшел вон!», бросился налево, его пес – направо. Бреннон поспешно подошел к старичку и присел на корточки.

– Слышали его?

Ответ поступил в виде раздраженного гмыканья. Пошарив в саквояже с инструментами, патологоанатом выудил щипцы и принялся скрести ими что-то на груди скелета.

– Я бы на вашем месте…

– По счастью, вы не на моем месте, юноша, – отозвался Кеннеди. – Наша жертва основательно припеклась к полу, улик нет, поэтому не мешайте работать.

Натан нашел взглядом сперва рослую фигуру консультанта, мечущуюся в левом нефе, потом – рыжего пса в правом и вздохнул.

– Что у вас?

– Пока ничего. С уверенностью могу сказать, что это скелет мужчины и к его грудинной кости что-то припеклось. В остальном…

– Он умер здесь?

– Откуда мне знать? Вы где-нибудь видите следы ударов ножом и кровавую полосу, ведущую в церковь?

– Нет.

– И я нет. Не выношу пожары. – Кеннеди наклонился над ребрами.

– Он мог задохнуться в дыму?

– Мог. А мог и не задохнуться. Его легкие поведали бы нам об этом, но они сгорели дотла, равно как и все остальное. Но вот эта штука осталась… Похоже на расплавившийся металл.