Александра Торн – Консультант (страница 28)
– Люди так делают, – пожал плечами Бреннон. – Беспокоятся. Навещают.
– Ах, люди, – пробормотал Рейден и ступил на лестницу.
– Его собака, – сказал комиссар, пока они одолевали крутой подъем. – Это нежить?
– Нет.
– А что?
Дворецкий остановился и обернулся к комиссару.
– Почему это не может быть прирученная нежить?
– Я не знаю, откуда она у него, – после короткой паузы ответил Рейден. – Я слышал, что монахи в одной восточной стране в горах упросили своих богов дать им защитников от злых духов. Они разгоняют тьму своим огнем, а их лай вселяет ужас во врагов.
– Я бы не сказал, что это был лай, – пробормотал Натан.
Дворецкий хмыкнул:
– Я с ним пять лет. За это время пес ни разу не ел и никогда не спал. И по-моему, он даже дышит не всегда. Только когда ему надо.
Бреннон вошел в спальню. Лонгсдейл лежал в кровати, и никаких следов ран или крови комиссар не увидел. Пес сидел рядом, положив морду на одеяло.
– Привет, Здоровяк, – тихо сказал Натан. Пес шевельнул хвостом. – Впрочем, не так-то это имя тебе и подходит.
Лонгсдейл вздохнул, шелохнулся и опустил руку на голову собаки. Он был худ и бледен, но умирающим не выглядел. «Ни бинтов, ни повязок», – отметил комиссар. Спустя пару минут веки консультанта приподнялись, и с третьей попытки он обвел комнату более-менее осмысленным взором. Бреннон стоял над ним, скрестив руки.
– Надо же, – сказал он, – живы-здоровы.
– Утро, – пробормотал Лонгсдейл, – сейчас утро какого дня?..
– Двадцать первого ноября.
– А… – Консультант протер глаза, не выпуская загривок собаки.
– Часто у вас такое? – поинтересовался Натан.
– Какое?
– Вас чуть не убила нежить.
– Бывает, – пробормотал консультант, но Бреннон презрел его нежелание вести беседу.
– Как вы это сделали?
– Что?
– Огромная колючая хрень. – Комиссар навис над ним, как над очередным подозреваемым. – Она пропорола вас насквозь, как сабля – тряпку. Вы должны были сдохнуть тут же на месте. А вы что-то не собираетесь.
Консультант откинулся на подушки.
– Обычный для охоты случай.
– Обычный?! Какого черта… А необычный тогда что?!
Лонгсдейл устало прикрыл глаза.
– Не волнуйтесь так. Меня нельзя убить.
Бреннон от изумления отскочил от кровати фута на два:
– Чего?! Почему это?!
– А, – пробормотал Лонгсдейл, – я не помню.
Часть 2
Пылающий храм
Ночь на 29 декабря
Наступила ночь, и отец Грейс запер двери церкви. Вряд ли кто-то захочет тащиться в храм Божий в такой холод, чтобы пробормотать что-нибудь на исповеди. Впрочем, прихожане не жаждали беседовать с отцом Грейсом даже в летний полдень. Откровенно говоря, за все свои сорок восемь лет преподобный мог припомнить от силы двух человек, которым нравилось с ним общаться.
Он сунул ключи в карман и подумал о нескольких приятных часах в полном одиночестве и наконец-то в тишине. Тем сильнее было разочарование, когда, вынырнув из глубокого портала, отец Грейс увидел перед алтарем высокого худого джентльмена в плаще, шляпе и с длинной тростью. Преподобный никогда не отличался кротким нравом, и человек, посягнувший на законные часы отдыха, вызвал у него острейший приступ раздражения. Патер коршуном кинулся на визитера, на ходу свирепо выкликая:
– Эй вы! Вы, там!
Окрик заметался под высокими сводами храма. Джентльмен не шелохнулся. Отец Грейс не мог рявкнуть «Какого черта вы сюда притащились?!», поэтому закричал:
– Вы! Обнажите голову в доме Божьем! Что вы себе позволяете!
– А вы? – негромко спросил джентльмен. Он обернулся и смерил священника косым взглядом из-под шляпы. – Что вы себе позволяете?
Преподобный от удивления остановился. Обычно пасомые овцы такого так себя не вели и в целом предпочитали держаться от пастыря на расстоянии.
– В каком это смысле?
– Вы отнюдь не первый, кто приходит служить церкви, чтобы отделаться от своих грехов, и отнюдь не первый, кому это не удается. Но даже вы могли бы вести себя приличней!
Отец Грейс негодующе вспыхнул. Он уже много лет никому не позволял себя отчитывать, и голос джентльмена, тихий и глуховатый, взбесил его не хуже скрипа гвоздя по стеклу.
– Какого ч… Что вы несете?! Вы что, пьяны? Убирайтесь вон отсюда!
– Не притворяйтесь, будто не знаете, что спрятано внизу. – Джентльмен постучал тростью по полу. – Вы должны хотя бы чувствовать, раз даже ваши прихожане слышат их голоса.
Грейс отступил. Он не любил таких намеков, хотя этот тип явно не соображал, что несет.
– Вы больны? – Патер подозрительно уставился на незнакомца. Может, он сумасшедший? – Какие еще голоса? Какие прихожане? Выметайтесь отсюда, пока я не вызвал полицию!
Джентльмен отвернулся к алтарю.
– Чему вас теперь только учат в ваших семинариях, – процедил он. – Раньше священники хотя бы понимали, что должны не только пасти стадо, но и защищать от волков. Иначе стричь будет некого.
– Вы что несете? Не смейте пороть всякую ересь… – Прозвучало двусмысленно, поэтому отец Грейс оставил слова и решительно перешел к действиям: шагнул к ночному визитеру и схватил его за локоть. – Здесь храм, а не приют для полоумных! Проваливайте отсюда, пока я…
– Дети, – так же глуховато сказал джентльмен. – Одиннадцать детей. Помните?
Преподобный отшатнулся. Шея и лоб мигом взмокли. Незнакомец вполоборота смотрел на него из-под полей шляпы, и его лица не было видно в тени. Отец Грейс различал в неверном свете алтарных свечей только блеск глаз.
– Вы кто? – наконец прошептал он.
– Впрочем, их было больше, чем одиннадцать, не так ли? – невозмутимо продолжал джентльмен. – Несколько больше, чем нужно. Трудно остановиться, когда уже начали, верно?
Священник попятился.
– Нравилось убивать? – резко спросил джентльмен.
– Я не хотел…
– Нравилось или нет?
– Вы сначала докажите!.. – взвизгнул преподобный.
– Я ничего не доказываю, – с издевкой ответил визитер, – потому что вы и так знаете.
Отец Грейс метнулся к дверям, забыв, что они заперты, дернул створки, отскочил, панически зашарил в кармане в поисках ключей. Джентльмен, неслышно приближаясь, извлек из трости шпагу. Патер отпрянул от него, повернулся спиной, и позади коротко свистнул клинок. Ноги Грейса сложились, как у кузнечика, и он с воплем повалился на пол. По брюкам обильно потекла кровь.
Священник приподнялся на локтях и, поскуливая, кое-как прополз к двери несколько футов, пока не уткнулся в темные ботинки, и вжался в гранитные плиты, когда увидел окровавленный кончик шпаги, опущенной к полу.
– Но даже вы должны понимать, – негромко продолжал джентльмен, – кого призываете подобными действиями.