Александра Торн – Дары и гнев Ледяного короля (страница 33)

Первые полчаса прошли почти в полном молчании: и комиссар, и агент Бюро слишком проголодались, чтобы отвлекаться от рагу из ягненка, печеного картофеля и грибного супа на свиных ребрышках. Только к десерту Мария, сыто откинувшись на спинку кресла, спросила:

– Вы уже пришли к каким-то выводам?

– Пока смутным. Нужно еще систематизировать все показания, сравнить, повторно допросить свидетелей, чтобы прояснить расхождения…

– Вот поэтому я предпочитаю работать с мертвыми, – сказала девушка. – Они никогда не лгут.

– У нас нет выбора: в распоряжении полиции только живые, а они-то врут как дышат, а то и чаще, да к тому же все забывают и ничего не помнят. А вы уже что-то установили?

– Скорее всего, на поезд напала тараска.

– Что напало?! – со смехом воскликнул Скотт.

– Она выглядит далеко не так весело, как называется. Это речной плотоядный монстр, живет в глубоких реках, охотится на крупную дичь вроде лосей, кабанов и медведей во время водопоя. Клубок щупалец, огромная пасть посреди тела, шесть зубных рядов и два десятка глаз на стебельках. Воспоминания усопших, как вы понимаете.

– М-да. Отменная гадость, судя по описанию. А зачем оно решило напасть на поезд?

– Тараска не выносит громкого шума и низкочастотных вибраций. Так что подумайте хорошенько – кто ее подкинул в вашу реку именно в ущелье. – Мария вытерла губы салфеткой. – Потому что если бы тараска там была всегда, то ни один поезд не пересек бы мост, не говоря уже о том, что и сам мост едва ли удалось бы построить.

31 октября

Номер в отеле был отличный, а постель такой мягкой и теплой, что Мария еле заставила себя выползти из нее на следующее утро, чтобы составить отчеты для комиссара Скотта и для своего начальства. Сначала девушка заказала завтрак в номер и была несколько смущена тем обилием пищи, которое ей поспешно принесли. Комиссар пользовался огромным уважением не только в кафе, но и в отеле – стоило ему намекнуть, что агент Бюро прибыла по его личному приглашению, как мисс Эстевес мигом окружили такой заботой и вниманием, словно она была особой королевской крови.

Несмотря на голод, обычный после долгой работы с некромантическими заклятиями, Мария не смогла съесть завтрак целиком и села за отчет, чувствуя себя изрядно округлившейся. Ей, впрочем, не помешал бы дополнительный вес – и в прямом смысле, и в переносном. Когда клиенты или полицейские видели перед собой щепку меньше пяти футов ростом с огромными черными глазами на маленьком полудетском личике, они иногда с трудом удерживались от вопроса: «Деточка, где твои родители?» А ведь ей уже двадцать пять!

Впрочем, комиссар Скотт отнесся к ней серьезно, и девушка постаралась написать для него самый понятный и подробный отчет, насколько ей позволяли должностные инструкции. Закончив, она отослала отчет с мальчишкой-посыльным, снова положила перед собой пустой лист и погрузилась в мучительные раздумья.

Доклад для начальства был штукой куда более серьезной, особенно учитывая неожиданно открывшиеся обстоятельства, а именно участие во всем этом Шарля Мируэ. Все знали, кто это, – от рекрута-новобранца до ветеранов, работающих на Бюро чуть ли не с момента основания, и последнее, чего Марии хотелось, – это стать той, кто сообщит о его гибели. Ну ладно, бесследном исчезновении.

«Еще хуже, – с тоской подумала девушка. – Как такой агент мог бесследно исчезнуть всего-навсего из-за какой-то тараски!»

Но делать было нечего: она засела за отчет, тщательно подбирая слова, чтобы у офицера регионального отделения не возникло сомнений насчет ее компетентности. Никаких поспешных заключений, только осторожные предположения.

Она трудилась уже часа три, когда в ее номер постучался коридорный и передал записку от комиссара Скотта. Он приглашал мисс Эстевес в полицейский департамент, чтобы обсудить дальнейшие действия. Мария с облегчением оставила в покое отчет для Бюро, надела сюртук и шляпу, благо на улице было солнечно и даже тепло, и поспешила в департамент.

Отель, куда ее привез вчера комиссар, находился минутах в десяти ходьбы от полицейского департамента. Лужи уже давно высохли, в небе Эсмин Танн сияло мягкое солнце, и только вдали, над поднимающимся к небу Тиллтаром, клубились тучи, пряча вершины хребта в серых ватных облаках. Мария с интересом озиралась по сторонам, отмечая дома, отделанные светлой штукатуркой: все разного цвета, как зефир в коробке, карамельного цвета крыши, улицы, плавно поднимающиеся в горку, и небольшие площади, утопающие в золоте и багрянце осенней листвы, ступенями лежащие друг над другом.

Большое светло-серое здание полицейского департамента было отмечено соответствующей медной табличкой на воротах. Мисс Эстевес чуть задержалась, рассматривая зелено-белый государственный флаг и государственный же герб с девизом «Риада превыше всего!». Рядом легкий ветерок играл с флагом города, и солнечные блики скакали по большому щиту с полицейским знаком и рубленой надписью: «Честь. Долг. Свобода».

Мария пересекла просторный двор с рядами полицейских экипажей и поднялась по мраморным ступеням в департамент, занимавший здание в пять этажей и два крыла. Дежурный стразу же проводил девушку на третий этаж, в кабинет Скотта, где секретарь комиссара передал ей отпечатанный на машинке сводный отчет по вчерашним допросам пассажиров. Судя по темным кругам под запавшими глазами, бедолага колотил по клавишам всю ночь. В приемной витал крепкий кофейный дух.

Мисс Эстевес прочла отчет, и он внушил ей смутное беспокойство. Она знала инструкции, но по такому случаю они были весьма туманны. В них предписывалось сотрудничать с полицией и одновременно – не раскрывать слишком много информации, дабы не провоцировать панику. Но как это сделать, если столько живых свидетелей уже все увидели и рассказали полиции, у которой теперь неизбежно возникнут вопросы?

– Проходите, – глухо буркнул секретарь, увидев, что она опустила отчет на колени.

– Спасибо. – Девушка переступила порог просторного кабинета с эркером, тремя окнами и прекрасным видом на город. Комиссар, он же заместитель шефа полиции, устроился весьма неплохо.

– Добрый день, мисс, – приветливо сказал Реджинальд Скотт; перед ним лежал ее отчет. Марии стало неловко. Она не все там написала, а теперь, когда комиссар все равно узнал, придется объясняться.

– Доброе утро, сэр.

– Как вы устроились? Надеюсь, хотя бы отдохнули перед писаниной? – Скотт постучал пальцем по ее отчету.

– Да, благодарю за беспокойство, сэр.

– Как вы это все узнаете, интересно? Все эти подробности? Хотя я же, наверное, не могу спрашивать, верно?

– Ну, если не вдаваться в детали, когда у мертвеца сохранен мозг, я могу получить доступ к его памяти и последним действиям тела.

– А, так вот почему трупы шевелятся, когда вы их допрашиваете!

Мария вздрогнула:

– Откуда вы знаете?!

– Я проходил курсы переквалификации, разработанные Бюро, и видел кое-каких агентов в деле, – добродушно ответил Скотт. – Я даже видел саму миледи. Прекрасная, но устрашающая женщина.

– Так вот почему вы вызвали некроманта. Вы знали…

– А еще я опасался того, что усопшие восстанут, недовольные безвременной смертью, и отправятся предъявлять претензии живым.

– Этого можете не бояться. Я не обнаружила никаких признаков того, что они обернутся немертвыми.

– Хорошо. – Скотт поднялся, открыл шкафчик, достал из него несколько вазочек с конфетами и печеньем и кивнул Марии на диван перед окнами: – Прошу. Дойл сейчас принесет чай.

Девушка присела на край дивана. Комиссар занял кресло напротив, взял печенье и спросил:

– Вы, как я уже понял, ознакомились со сводным рапортом моих подчиненных и, уверен, кое-что заметили.

– Да, сэр.

– Полагаю, – мягко продолжал Скотт, – что я не могу задавать вам вопросы об этом человеке.

Мария опустила голову. Ей надо было подумать. Разумеется, живые свидетели заметили, что кое-кто занялся их спасением, и хотя в показаниях фигурировала всякая чушь, обычная при попытках непросвещенных описать магические действия, эти показания не оставляли места для сомнений.

– Это был один из агентов Бюро, – наконец сказала Мария. – Очень… известных агентов. Мистер Ли показал, что он пропал без вести.

– Мне жаль, мисс, – помолчав, ответил комиссар. – Вы знали этого агента?

– Лично? Нет, что вы.

«Кто он, а кто я, – невольно подумала Мария. – Несправедливо, что кому-то достаются такие способности просто так, с рождения!»

– Все равно. Терять коллег тяжело, я знаю. Вы можете что-нибудь рассказать мне о нем?

Девушка задумалась. Из ее отчета и показаний свидетелей следовало, что тараска вылезла из реки, когда поезд уже проехал треть моста, и напала на вагоны в хвостовой части. Шарль Мируэ заметил ее, заставил часть пассажиров перейти в вагоны ближе к голове и смог отогнать тварь. Но она оказалась упорной – или очень злой и голодной – и вскарабкалась на мост перед поездом. Когда тараска убила машиниста, то снова сцепилась с агентом. Видимо, последним, кто видел Шарля Мируэ, был мистер Блэксмит, стюард.

Мария вздохнула. Она не была уверена, что смогла бы повторить то же, что сделал Мируэ.

– Почему он прыгнул? – поинтересовался комиссар. – Ведь если я правильно понял показания мистера Блэксмита, ваш агент выпрыгнул из поезда на тараску.