Александра Торн – Дары и гнев Ледяного короля (страница 27)

– Извините, – пробасил Диего. Лапа за пару секунд перетекла в руку – форма изменилась так быстро и плавно, что Бройд даже не уловил, когда конечность зверя стала человеческой.

– Слезьте, пожалуйста, – жалобно раздалось снизу, и мужчины поспешно вскочили на ноги.

У Бройда тут же закружилась голова, и он ухватился за клеть с инвентарем. Диего помог сестре подняться. Пол под ногами почти подпрыгивал.

– Мы в грузовом вагоне, дети мои, – объявил Айртон и прищурился.

Тут было довольно темно – свет пробивался через небольшие узкие оконца под самой крышей. А он еще и стал близорук с годами… Бройд невольно сунул руку в нагрудный карман, забыв, что носил пенсне не в пальто, а в сюртуке, – и с изумлением извлек на свет божий потертый футляр, в котором лежало его домашнее пенсне.

«Поразительная женщина», – благоговейно подумал он. В поездки его всегда собирала миссис Бройд, и в этом ей не было равных.

– Ну что, пойдем? – нетерпеливо спросила мисс Уикхем.

– Куда?

– Искать чародеев, куда же еще!

– Что показывает ваше зеркальце, мисс?

– Ничего, – с некоторым недоумением ответила Диана. – Мы же уже в поезде, что еще оно может нам показать?

– Тогда будем действовать по старинке, но осторожно. Начнем последовательный обыск. Меньше магии, чтобы не привлекать внимания оппонентов. – Айртон вытащил из кобуры револьвер и кивнул Уикхему на двери вагона: – Будьте так добры.

Диего взялся за дверные створки, оторвал их и аккуратно переставил в угол. У шефа полиции даже дух захватило. Таких бы на патрулирование в опасные кварталы да во время народных волнений!

В небольшом тамбуре никого не было. Выглянув в окошко на двери, Бройд поежился: стараясь наверстать потерянное время, Данн гнал экспресс на такой скорости, что деревья сливались в размытую полосу. Если бы Айртон знал, как стремительно летит экспресс к столице, он бы ни за что не решился на прыжок, а взглянув на Диану, понял, что она подумала о том же. Ее брат меж тем деловито принюхался и с недовольным видом проурчал:

– Слишком много запахов. Много людей, много вещей.

– Идем дальше, – решил Бройд.

Уикхем открыл межтамбурную дверь. Уши тут же заложило от грохота состава и свиста ветра. Внизу, между двумя узкими решетчатыми площадками, стучало сцепление двух вагонов, и вид этот Бройду не понравился. Делать, однако, было нечего. Первым перескочил на площадку следующего вагона оборотень и распахнул дверь. Шеф полиции примерился, оценил расстояние (великовато) и прыгнул – это в его-то возрасте! Сердце екнуло, когда внизу пролетело стучащее сцепление и рельсы.

«Слава богу, Эмили этого не видит», – мелькнуло у него в голове. Он повернулся и протянул руку Диане. Девушка, впрочем, перескочила сцепление куда легче и грациозней, чем Айртон.

– Надеюсь, мы движемся в верном направлении, – пробормотал он, захлопнув дверь. Они оказались в таком же крошечном тамбуре, из чего Бройд сделал вывод, что и этот вагон грузовой. Может, преступники прячутся здесь? Или уже затерялись среди пассажиров? Уикхем напряженно втянул воздух, и тут вдруг дверь распахнулась. Айртон едва успел разглядеть высокого темноволосого человека – и все потонуло в ослепительно-яркой вспышке.

Бройд открыл глаза. Веки поднимались с трудом, словно к ним были привязаны гири. В глазах все еще плыли разноцветные круги после вспышки, голова трещала, а все тело сковал тяжелый паралич. Айртон даже не понимал, лежит он или сидит, и не чувствовал ни рук, ни ног.

С некоторыми усилиями ему удалось сосредоточить взгляд на том, что было прямо перед ним, поскольку повернуть голову он тоже не мог. А прямо перед ним был складной табурет, около которого стояли трое мужчин и что-то тихо обсуждали. Айртон прищурился, пытаясь их рассмотреть.

– А! – вдруг сказал один из них, уставился на шефа полиции и добавил что-то на неизвестном Бройду языке.

Второй мужчина быстро и встревоженно ответил, но первый отмахнулся. Он сел на табурет, наклонился вперед, поближе к Айртону и что-то спросил на одном языке, потом на другом, на третьем и, наконец, на латыни:

– Как вы себя чувствуете?

Шеф полиции с некоторым удивлением осознал, что из его памяти еще не стерся благородный древний язык, крепко вбитый в голову лекторами в университете еще до революции. Откашлявшись, он прохрипел:

– Хорошо.

– Я бы так не сказал, – хмыкнул преступный тип, пробормотал пару слов, и узы паралича, сковывающие Айртона, несколько ослабли. – Кто вы такой?

– Шеф полиции города Блэкуита.

– О, знакомое название! – радостно воскликнул его собеседник; двое его подельников явно заволновались. – Значит, вы Айртон Бройд.

– Да. А вы?

– Педро Вальенте де Сантилья Суэра.

Бройд чуть не поперхнулся от такой наглости. Они уже и имена не боятся называть! Правда, один из сообщников колдуна издал несколько возмущенных восклицаний, но Педро Вальенте поднял руку, и глас разума затих.

– Не вижу смысла это скрывать. В конце концов, ваш друг, синьор Бреннон, уже знает мое имя. Хотя, – со смешком добавил колдун, – едва ли он рассчитывал, что я появлюсь здесь лично.

«Какого черта Бреннон мне о нем не доложил?!» – яростно вспыхнул Бройд, а потом вспомнил, что Натан больше не комиссар в его департаменте. Но предупредить-то все равно мог!

– Где дети? – спросил Айртон.

– Дети? А, рекруты. Не волнуйтесь, они тоже здесь. Справа от вас.

Шеф полиции повернул голову. Уикхемы лежали на полу около сундуков с грузом. Диана была парализована, как и Айртон, а ее брата опутали какой-то светящейся веревкой.

– Истинный оборотень, – проронил Вальенте. – Ценная, редкая добыча. Их почти не осталось.

– Отпустите девушку. Она всего лишь помощница.

– Не сомневаюсь. Впрочем, юная леди слишком хороша собой, чтобы я так быстро отказался от ее общества.

Диана сдавленно зашипела, гневно сверкая глазами. Ее брат глухо зарычал и дернулся в своих путах. Они прожгли его одежду, но почему-то не оставляли следов на коже, хотя вырваться Диего не мог.

– Но оставим их, – сказал дон Педро, – вернемся к более интересному вопросу, то есть к вам. Как вы-то впутались в это дело?

– Я всего лишь ехал в командировку по вызову начальства, – невозмутимо ответил Бройд. – А вы взяли и устроили вокруг поезда форменное непотребство. Долг обязывает меня выяснить – зачем.

Вальенте поднялся, он прятал руки в широких рукавах плаща, похожего на сутану священника. Колдун был высок, смугл, черноволос и черноглаз – на вид Айртон дал бы ему лет сорок – сорок пять, хотя кто знает этих колдунов… Покойный Редферн разменял двести пятьдесят лет, если не больше, – а выглядел весьма молодо для столь преклонного возраста.

– Едва ли вы поймете мой ответ, даже если я захочу сказать вам правду, – произнес Вальенте, – поскольку вы вряд ли знаете, кто мы и в чем, гм… состоит суть наших разногласий с синьором Бренноном.

– Насколько я знаю, основа их заключается в том, что синьор Бреннон ликвидировал того, кто пытался убить всех жителей Фаренцы.

– О боже мой, конечно, нет! – воскликнул Вальенте, он повернул голову, чутко к чему-то прислушиваясь, а потом продолжил: – Никакого желания убить сто шестьдесят тысяч человек у отца Бартоломео не было. Более того, ничего этого не произошло бы, если бы ваш комиссар и его банда не вмешались в процесс, суть которого совершенно не понимали.

– Я тогда тоже не понимаю, – сказал Бройд. – Дыра над Лигантой была? Была. Купол над ней был? Был. Какого че… простите, мисс, зачем же вы полезли ломать то, что работало?

– А, так вы уже понимаете, что у нас концептуальные разногласия, – обрадовался Вальенте. – Наш отец не считал, что от провалов нужно шарахаться, как от чумы. Они – источник огромной силы, и, приручив ее, можно изменить мир. А вмешательство вашего Бреннона помешало нам сделать это. Так что если кто-то и несет ответственность за трагедию в городе – то это ваш друг и его сообщники.

«Что-то тут происходит, – с тревогой подумал Айртон, – пока он заговаривает мне зубы. Они успели что-то сделать с поездом».

Он скосил глаза на Уикхемов. Диана слушала, широко раскрыв глаза, а ее брат обмяк в путах, словно впал в бессознательное состояние. Черты его лица странно плыли, будто все время меняли форму от звериной к человеческой, и фигура тоже казалась зыбкой.

– Ну хорошо, допустим, что ваша точка зрения имеет право на жизнь, – сказал Бройд. – На что вам поезд? Хотите убить всех пассажиров и организовать провал в Риаде – такой же, как над Лигантой?

– Для этого мне бы пришлось устроить катастрофу в Бресвейн, – с улыбкой ответил дон Педро. – У нашего ордена нет такой цели, как нет цели уничтожить человечество, что бы вам ни рассказывал ваш бывший комиссар. Но за то, что ваши друзья убили нашего отца, за то, как они это сделали, им придется заплатить.

– Вы хотите убить меня? – недоверчиво уточнил Айртон. Вальенте расхохотался:

– Разумеется, нет! Вы же не имеете к этому никакого отношения. Но, полагаю, для синьора Бреннона представляете некоторую ценность.

Сердце Айртона екнуло. А как же семья Шеридан?! Они ведь тоже «представляют ценность»!

– К тому же если говорить откровенно, то стремление синьора Бреннона втянуть в это светские власти кажется нам безумным и опасным предприятием. Поэтому мы решили позаботиться о том, чтобы каждый правитель, к которому обратится синьор Бреннон, дважды подумал, прежде чем соглашаться на сотрудничество с Бюро.