Александра Топазова – Заочница (страница 6)
***
-Вставай!
Кто-то с силой тряхнул меня за плечо, я тут же подскочил.
–Мусора!
В глазах понтовитого Мирона мелькнул испуг, я усмехнулся.
–Боишься?
Мирон схватил меня за плечи.
–Дебил, ты знаешь сколько нам светит?
Я оттолкнул его и встал на ноги. Никифорович сидел на печи, а Атаман стоял рядом и невозмутимо что-то пил с железной кружки.
–Че вы стоите, мусора!
Мирон нервничал больше всех, а я покосился на него и оперся о стол.
–Делать что будем?
Атаман, вздохнув, поставил кружку рядом со мной.
–Лес, зима… Ноябрь! Холодно! Что можно делать?
Я вздрогнул, неужели он настолько сейчас решительно настроен?
–Сдаться! -Никифорович вновь раскашлялся.
–Тебе то дед терять нечего, ты жизнь прожил, а я в тюрягу не хочу! -процедил Мирон.
Взгляд Атамана скользнул по нему. Холодный, тяжелый, но умудренный жизненным опытом.
–Если бы не хотел в тюрягу, работать бы пошел, а когда что-то делаешь, всегда помни, касса впереди!
–Че за философия гребаная? -начал злится Мирон. -Надо думать, как выбираться, а не сопли бабские разводить!
Внезапно оглушительный звон и стекла каскадом посыпались на пол. Атаман пошатнулся, схватился за стол, по его светлой тельняшке растекалось красное пятно крови. Мирон в два прыжка бросился к подвалу, а я к Атаману.
–Уходи! -одними губами прошептал он. -Уходи!
–Я не брошу тебя и Никифоровича! -опустился я подле него.
–Он дело говорит, сынок! Я бывший врач! Меня туберкулез добивает, а у него сквозное! Уходи!
Новый звон и еще одни стекла полетели на пол. Я с отчаянием смотрел на Атамана, на его предсмертную агонию, на то, как он отходил.
–Я про золото дело говорил! Никому не говори! И бумаги, в них…
Он захрипел, закрывая глаза, а дверь с грохотом начала выламываться, резко вскочив на ноги и бросив последний взгляд на Никифоровича, я побежал в комнату. Там выбив окно, выскочил на улицу. Холод тут же пробрал до костей, дернувшись и помотав головой, ловко перескочил через хилый забор и понесся в сторону леса, расстилавшихся сосен. Позади слышались тяжелые шаги, выстрелы и лай собак, но я не останавливался. Задыхался, бежал мимо сосен, мимо голых, потерявших свой великолепный наряд деревьев, с одной только мыслью, увидеть Вику и Леру. Прижать к себе и знать, есть будущее, есть счастье, мы выберемся, уедим за границу и будем жить в маленьком домике у моря, как хотели. Внезапный резкий выстрел, заставил меня пошатнуться, я схватился за дерево и обернулся. Ко мне на полном ходу бежал спецназовец с тренированной овчаркой на поводке, от которой было невозможно скрыться.
[АННА]
-Ты ужин сделала?
Я отложила в сторонку Панадол, и поправила Лизе одеяло.
–Не выключай свет, Лусик темноты боится! -заговорщицки прошептала сестренка.
Я улыбнулась.
–Ну если боится, тогда не буду!
Мама даже не подошла к Лизе, молча вышла из комнаты, а я сказав, что скоро вернусь, направилась за ней.
–Мне на смену, почему ужин не готов?
–На плиту посмотри, мам!
Она скользнула взглядом по плите и потянулась к контейнеру, на красивом лице опять недовольство. Раздражение, злоба… С папой, она такой не была.
–Ты не скучаешь по папе? -внезапно сама не знаю зачем спросила я.
Знала, что эта тема под запретом и все равно не удержалась. Хотела спросить, потому что сама я по нему очень скучала. Мне не хватало его, последнее время воспоминания о нем давили все сильнее. Мама обернулась, так резко и зло смотрела на меня.
–Твой отец вас бросил, если ты не забыла!
Я молчала. Мама забыла сказать что виной была она и ее веселые прогулки по деревне, папа терпел, как мог, но когда ему стали говорить чуть ли не откровенно в лицо, его терпение закончилось и я его хорошо понимала. Слишком хорошо.
–Поэтому помалкивай о нем, лучше посуду помой! А то работаю за всех, а помощи никакой!
–Ты не пробовала Никиту своего на работу отправить?
Мама прищурилась.
–Кто его возьмет? Кому он нужен?
Я хмыкнула.
–Ну тебе же нужен!
–Без мужика в доме плохо! Все, я ушла!
Я молча уставилась в стену. Без мужика… Да лучше быть одной чем с таким выродком, по-другому, я никак не могла его назвать. Я терпеть не могла ни его, ни его конченую физиономию, от одной ее воротило и становилось тошно, невыносимо тошно. Зачем мама его терпела, я не понимала, младше ее, с кучей отсидок для его возраста и вечно пьяный. Как я мечтала вырваться из этого кошмара, забрать сестру, и уехать. Навсегда. Не видеть эту проклятую деревню, а жить в большом городе там, где всегда мечтала. Когда за мамой закрылась дверь, я достала сигареты и выключив свет, подошла к окну. Тоска и жгучая боль. Обида. У нее на первом месте был Никита, ладно я, но Лиза была совсем маленькой и так нуждалась в ней. В маминой заботе, а не видеть ее пьяной по выходным, когда я уводила ее к бабушке, чтобы она все это не видела. Бабушка. Она одна кто понимал и искренне жалел меня. Я любила ее и часто видела, как она прячет глаза за то, что ей было стыдно, что она воспитала такую дочь, как наша мама. А мама, наоборот, считала, что ее поведение и должно таким быть, давно перестав интересоваться мной и моей жизнью. Честно это было страшно, видеть ее пустые глаза, хотелось чем-то поделиться что-то рассказать, но вечно я наталкивалась на стену недопонимания. Даже мое отличие в школе, моя помощь по дому, воспринималась ей, как должное. Все, как должное, без слов спасибо, поцелуев и материнских объятий, в которых я так нуждалась и которые мне были так нужны. Сильный грохот заставил меня быстро затушить сигарету. В дом едва держась на ногах, как, всегда ввалился Никита.
–Ооо дочка! -пьяно рассмеялся он.
Я с презрением смотрела на него. Как же я его ненавидела, рука до сих пор болела, и моя ненависть становилась от этого все крепче.
–Что такая хмурая, дочка! Выпьешь со мной?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.