Александра Топазова – Законы волчьей любви (страница 9)

ИВАН

- Пират, там решить, кое -что надо!

Сева подходит ко мне, протягивает телефон, а я киваю. Решить, значит решим.

Сука… Шесть лет прошло, шесть…

Еще столько де сидеть. Двенадцать лет… До сих пор не понимаю зачем это сделал. Зачем за этот гребаный нож взялся.

За друга, за суку эту жену бывшую…. Ненавидел ли я себя? Да, когда сестры, мама звонила.

Там была другая жизнь. У сестры старшей дочь подрастала, младшая с парнем встречалась, дело к свадьбе шло. А я сидел…

С мамой тяжело было говорить, она плакала. Голос срывался, твердила что не доживет, про УДО просила, но какое нахрен УДО черноходам.

Блатным. Здесь другая жизнь, либо ты, либо тебя. Это в романах, книгах романтика, а здесь жизнь тяжелая, страшная. Как себя поставишь, и верить никому нельзя.

Я поставил, меня уважали и боялись, знали какой я в ярости, знали на что способен, но УДО -это ни то пальто.

Я из СУСА не вылазил, какое мне УДО.

Мрачно выдохнул и потянулся к сигаретам.

Один с бабой разговаривает, второй, третий, а у меня нет никого кроме мамы да сестер.

Жена бывшая совсем скатилась, бухала, как лошадь. Дочку в детский дом забрали, хотя мне все твердили это ни моя дочь, она, как и мать по наклонной шла. Сбегала с дома мама с ней не справилась. Пацаны мои вопросы решали, вернули ее, но все равно все по наклонной шло.

Закуриваю. Что впереди, я не знал, но в одном был точно уверен.

Впереди есть. Что- то есть… Я справлюсь. Осталось шесть лет, шесть гребаных лет. Но что- то подсказывает мне, что моя жизнь в этом месяце изменится, круто изменится.

- Тахир поговорить хочет, Пират!

Мой шнырь Паша стоит позади, а я шумно выдыхаю. Смотрящий… Ну что ж поговорим…

ГЛАВА 1. 2

ИВАН

-Пират, ты же знаешь, мусора совсем охренели! Зону под красную переделать хотят! Пацанов в БУРЕ все больше!

Я кивнул. На зоне за столько лет усвоил урок, балаболов и слишком красноречивых не любят.

Главное молчание.

Любят тишину и дела, в принципе, как везде.

Тишина и жесткость. Немногословие и никакого страха. Главное не сломаться. Смотрю на шнырей и не могу понять этого, как носки стирать можно, чай подавать, как себя так потерять можно, как…

- Пират, ты пойдешь к операм, решать вопрос, я тебе доверяю!

Молча смотрю на него. Решать вопрос с операми, ну что ж деньги решают все, а если они есть, то вопрос решаем. Деньги, -вот с чем можно было жить где угодно. С деньгами…

ГЛАВА 1. 3.

АЛИНА

Я не спала. Дима давно уснул, а я все рассматривала фотки Сергея. Смотрела и рыдала. До безумия рыдала.

Я не могла его забыть, не могла и все. Он сидел, а маме помог, сумму крупную прислал. Во всем помогал, моя мама его крестная была. Когда их с сестрой забрать хотели, Лена мамина подруга их мать безбожно пила, мама опеку над ними оформила.

Он же мне, как брат был. Всегда, как брат, а в четырнадцать лет, как, увидела, что он с девчонкой за школой целуется, меня шарахнуло.

Я поняла, что люблю его, совсем ни, как сестра люблю.

Для меня не было никого. Даже на свадьбе на меня страшно смотреть было. Я представляла, что замуж выхожу, но знала, что он за забором, за колючей проволокой и сходила с ума тушив свое горе в шампанском.

Мне было шестнадцать, когда его посадили. Я три года его ждала, с ума сходила и готова была еще столько же ждать и, если надо все одиннадцать, но он все перечеркнул.

Кого я обманывала, я вышла замуж ему назло. Фотки скинула, палец с кольцом обручальным…

Дура? Конечно дура. Но тогда в девятнадцать лет, я этого не понимала, что он сделал это специально чтобы меня оградить. Не понимала… Моя судьба впереди и это ни Сергей и ни Дима, только где она эта судьба, где…Я этого не знала.

Закурила и посмотрела в ночное небо. Больно? Очень.

Какая же ты, дура бесхребетная, Алина, какая… Забудь ты его, просто забудь. Ни то он, да и ты давно ни та…Ни та…

ГЛАВА 1.4

АЛИНА

На работе все валилось из рук. Мама и в больнице стало хуже. Сердце, я не находила себе места.

Дима, как, всегда, относился ко всему философски, что все мы под Богом ходим, а сестра и папа были в больнице с ней.

Мрачно посмотрела на чашку с кофе. Такой опустошенности не было давно. Страшное ощущение боли внутри. Близкий человек болен, а ты не знаешь, как помочь, деньги ищешь, в больнице постоянно с ней…Постоянно с мамой.

Операцию она не переживет, возраст, да и риски большие. Сестра не согласна. Сестра… У нас с ней плохие отношения, более чем плохие.

Вздыхаю и отпиваю кофе.

Телефон оживает. Сердце стучит все сильнее. Сергей.

- Да!

Я хожу по кабинету туда, сюда, пытаясь успокоится, взять себя в руки, но ничего не выходит. Сама не знаю зачем с ним разговариваю… Он же женат. Ее зовут Маша.

- Как мама?

Голос хриплый и такой родной.

Такой нужный мне и меня так тянет к нему. Не могу я без него, просто не могу. Сейчас изнутри всю сломает.

Я его люблю, до безумия люблю, хоть и пытаюсь с этим бороться, ничего не выходит.

- Потихоньку! В больнице!

- Опять?

Слышу, как чиркает зажигалкой. Да ни опять, а снова. Хочется рыдать услышав его голос, хочется сорваться, до безумия сорваться… Не смей, слышишь, Алина, просто не смей.

Он того не стоит. Спасибо ему за помощь, за все, но на этом все.

- Сколько денег надо? Я помогу!

- Спасибо, Сереж, мы сами справимся! – тихо произношу я.

Молчание. Тяжелая, мрачная пауза, которая сводит меня с ума.

- Я сам решу! Позволь! Ты приедешь на мое освобождение?

У меня темнеет в глазах. Меня ломает изнутри… Господи, за что… Почему…Скажите мне почему… Только ни это. Я бы все отдала чтобы рядом с ним сейчас быть, просто все.

Сердце бешено стучит.

Он хмыкает.

- Я денег переведу для мамы! Она многое сделала для меня и ни чужой мне человек! Удачи с мужем, Алин!