Александра Топазова – Законы волчьей любви (страница 17)
- Привет! Я маме денег перевел! Женя в больнице! Завтра освобождаюсь, может через неделю в Питер приеду! Тебе что-нибудь нужно?
Закуриваю. Ты нужен. До дрожи. До безумия.
Как я без него буду…
Сигаретный дым не успокаивает, он, наоборот, кажется, раззадоривает меняя и я с ума схожу.
- Нет, спасибо!
Сухо. Холодно. А душа рвется. Изнутри к нему рвется, как сумасшедшая…
- Скажи, ты не передумала? Или он все- таки лучше трахает чем я? Ты же сама говорила он на две минуты! Боишься что- то менять, девочка?
Голос хриплый, такой родной…
- Ну что ты молчишь, сука моя? Ты же знаешь, что ты значишь для меня и, как я хочу тебя! Только тебя!
Сглатываю… Смотрю на свой палец. Там обручальное кольцо, а его ждет жена…. Нельзя, Алина, нельзя…Он столько раз бросал тебя, а Дима… Он хороший. Он Дима, он любит тебя, очень любит.
- Прости мне пора идти! Я позже позвоню!
Бросаю телефон, а слезы застилают глаза. Боже, как же больно, как… За что…Я не могу без него, не могу…
ГЛАВА 3
ИВАН
ПИРАТ
Я не живу ни по законам государства, ни по законам зоны ни мусоров , и да, мне так нравится.
Мне плевать кто что думает, кто что скажет.
Выйти на свободу, бизнес, контроль города, свое дело. Я и криминал стали, как единое целое.
Когда- то я обморозил руки продавая елки и заработав целых пятьсот рублей. Что- то на новогодний стол, маме, сестренкам и смотрел, как какой- то ублюдок толстосум выходит из машины со своим сыночком и смотрит на меня с презрением.
Тогда я понял то, что это конец. Продажа елок или какая- то другая жизнь, что то, другое, честное- это ни то.
Прозябать в нищете и влачить жалкое существование это ни мое, это ни то.
Жить, я так не хотел, ни то, что не хотел, не мог и знал,ада что никогда так жить больше не буду, никогда…
Я хотел жить по-другому и знал, что если есть деньги, большие деньги то жить можно и здесь.
Телефон оживает….Рада…Как я эту суку ненавижу, как…
Сжимаю руку в кулак.
- Что тебе надо, животное? Дочь вернулась или ты протрезвела?
Рада всхлипывает мне в трубку.
- Ваня, она у Стефа! Он ее с каким- то парнем старше нашел пьяную!
Убью…И парня и ее за дочь… Обоих убью…
- Ты, животное! Протрезвей, сука! Пока мои пацаны тебе башку не отрезали!
Бросаю трубку, а самого всего трясет. Как я мог на нее посмотреть, такие бабы были, все было и выбрал ее, с детского дома, тихую невзрачную.
Помню ее глаза, когда ко мне пришла со словами что беременна.
Жизнь закалила, особенно зона, выжигала все теплое и хорошее, оставляя место для злобы и ненависти.
Сейчас бы я ее перекусил и не подавился, а тогда взыграло воспитание отца и жалость.
Отчаянная жалость, мне было ее жалко…
Идиот, какой же ты, Пират, идиот…
Стаскиваю с себя балахон, в робе даже здесь не хожу, хоть в СУСЕ все обязаны и смотрю на себя в отражении зеркала.
Здесь блатные, здесь можно все от гандона до батона.
Купола. Они выбиты на моей спине и захватывают мою руку…
Золотые купола- шесть лет тюремного пути. Двойное убийство и много чего за плечами что не пришили, ОПГ, коммерсы, да и это самый малый мой список.
Меня зовут Иван. Пират. И я никогда не сломаюсь, ни за что. Мой девиз жить стоя, и я знаю, что перекушу пополам любого и сломаю, чем сломаюсь сам.
Выдыхаю сигаретный дым.
Это жизнь и пусть за решеткой, но я достойно ее прохожу. Достойно…
- Пират, Тахир зовет!
Равнодушно бросаю взгляд на шныря чьи пальцы забиты татуировками. Сынок, какой же ты идиот, какие тебе наколки, так чай приносить.
Усмехаюсь и натягиваю балахон, несмотря на то что человек я совсем не спокойный, очень спокойно… Это зона. Зона Рославля Смоленской области. Здесь мрачно и страшно всегда, но только ни мне.
Это мой дом, как бы безжалостно и жестоко не звучало, но это так. Абсолютно так…
ГЛАВА 3. 1.
АЛИНА
Одиннадцать лет за решеткой и до этого три-хорошая школа жизни, но страшная и мрачная.
Я которая в пять лет уже читала и в шесть лет писала. Блестяще училась и мечтала написать книгу о великой и красивой любви, не думала, что свяжу свою жизнь с тюрьмой, зоной, бандитскими разборками. Я хотела другой жизни, но…
Когда мне исполнилось четырнадцать, и я увидела его, как он целует другую, все изменилось. До этого, Сережа был мне, как брат. Ужасно бесил меня своим воспитанием, что встречал со школы, провожал, а сейчас… Сейчас я смотрела на него и понимала, что люблю его.
Его посадили … Дали три года. Самооборона и обстоятельства. Юлю изнасиловал их отчим, ее старшую сестру.
Павла ненавидел весь двор. Его крысиную позорную морду. Как Ленка их мама могла посмотреть на него, никто не понимал.
В больнице он умер, но участковый и мои родители сделали свое дело, Сереже дали три года.
Три года боли и отчаяния.
Я не могла словами передать что со мной творилось и описать эту боль. Новый Год, с мишкой, подаренным мне на подоконнике и слезы, море слез.
Алые Паруса Грина, я уже знала наизусть, а листы личного дневника давно истерлись от цитат и слез, капающих на них.
Наивная мечтательница? Нет это первая любовь, сильная любовь и, прошло, столько, лет, а я не забыла и кажется, не забуду никогда.
Как он вышел, как да первый трахнул меня, но я любила его, любила и люблю до сих пор.
Завтра 6 июня, а я сижу в кабинете и слезы катятся по щекам. Может все бросить и уехать? Плевать на Диму, на его Машу. Есть я и он, мой родной, мой…Мама…Я не оставлю ее, она болеет, ни за что не оставлю и мы оба знаем это…
Телефон оживает. Сердце исполняет удар за ударом. Это он…
«- Как представляю, что он ночами с тобой делает, башку ему снести хочется! Ты же моя, моя, сука!»
Темнеет в глазах. Сердцебиение. Удар. Еще удар. Я не могу без него, не могу… Не могу…
ГЛАВА 3.2.