Александра Топазова – Не отпущу. Навечно моя (страница 3)

Пока Роман надевал на меня браслеты, я видел, что она хоть и делает вид, что заполняет какие-то бумаги, а сама не сводит с меня взгляда. Столкнувшись с моими глазами, она тут же отвела взор. Я никогда не был красавцем, но хорошо знал какое впечатление произвожу на женщин. Может быть это для кого-то и было ошибочным мнением, но многие женщины серьезно искали отношения с людьми в млс, так, как на воле мужчин оставалось все меньше и меньше. Когда Катя рассказывала мне про своего мужа, я порой очень сильно удивлялся, как можно себя вести, ведь там были дети. А о Марьянином спутнике жизни даже вспоминать не хотелось, это был не мужчина.

Выходя за дверь, я еще раз посмотрел на врача, та тут же впопыхах отвернулась, отвернулся и я. Мне был никто не нужен, только моя девочка, до встречи с которой осталось не так много, главное пережить это время и все будет хорошо, я отсюда точно выйду.

Меня перевели в лазарет, я не знал, что у меня, да и честно не хотел вдаваться в подробности, даже если что-то найдут, мусора вряд ли станут меня по- человечески лечить. Им не выгодно чтобы такие, как я жили. Сегодня ночью парнишка должен был принести телефон, и я ждал этого, как манны небесной. Возможно, стыдно признаться никак разговора с матерью, как услышать ее голос. Весь этот месяц я засыпал и просыпался с мыслью о ней. Только она. Десять лет гнал от себя навязчивую идею услышать ее или увидеть, а как только возобновили отношение, словно крышу сорвало. Уже хорошо знал, как могут меня воспринять ее родные, подруги. Что будут ей говорить, то, что я не достойный ее зек и вообще у меня вся жизнь испорчена. Плевать, все это можно выдержать, ведь она тоже хочет быть со мной.

Дверь начала открываться, и я резко сел, в помещение вошел конвоир, а следом… Я никак не ожидал ее увидеть. Стояла та самая доктор Людмила Витальевна.

— Идите! — махнула она рукой моему стражнику.

Когда мы остались одни, подошла, ближе не сводя с меня глаза, в руках держа какие-то бумажки.

— Вы завтра анализы сдадите, потом нужно будет сделать флюорографию! — неуверенным голосом произнесла она.

Я видел, как сильно врач нервничает. Сжимает в пальчиках бумаги и явно что-то хочет сказать совсем не относящееся к медицине.

— Я понял! Спасибо! Вы так вечером у всех обход делаете?

Она взмахнула длинными ресницами.

— Да, конечно, мне нужно убедиться, что вы хорошо себя чувствуете!

— Прекрасно! Вашими молитвами!

— Я принесла вам микстуру! Пейте на ночь!

Людмила поставила на тумбочку небольшой флакончик.

— Разве это не запрещено?

Она тяжело вздохнула.

— Я не делю людей, преступивших закон и обычных! Вы такой же человек и имеете право на лечение, как и все!

— Даже не верится, что есть такие люди, которые работают в этих стенах! — абсолютно искренне произнес я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Людмила неуверенно посмотрела на меня и положила бумаги также на тумбочку.

— Есть! Не все звери, как среди нашего персонала, так и вашего контингента, я так считаю!

— Но многие так не считают!

— Я не многие! Я пойду, берегите себя, завтра увидимся!

Она сгребла бумаги и сделала шаг к двери, осознание недосказанности все сильнее нарастало у меня в душе, я понял, что не просто так она принесла микстуру и это явно запрещено, если ее увидят, то Людмилу накажут. Что-то было совсем неспроста, и я неспрашивал, да и она не решалась.

— Спокойной ночи!

Она уже собиралась потянуть на себя дверь, как я встал и подошел к ней. Врач едва дотягивала мне до груди и сейчас во все глаза испуганно смотрела на меня.

— Не бойтесь Людмила Витальевна, я вам ничего не сделаю!

— Я и не боюсь! — дрожащим голосом произнесла она, все сильнее вжимаясь в дверь.

— Мне просто кажется, вы не ради философии пришли ко мне, и микстура тоже не всем полагается! Вот хотел узнать, чем заслужил такие привилегии?

— Что за глупости? — нахмурилась она, так весело, что я непроизвольно улыбнулся.

— Это, не глупости! — пытаясь сохранить серьезно выражение лица произнес я глядя е прямо в глаза. — Я имею права знать! Мало ли я смертельно болен или же насолил вам чем-то в другой жизни, вот вы и решили принести лекарство!

Людмила тоже расплылась в улыбке.

— Нет вы не больны, и вы мне не насолили! Разрешите я пойду? Вам надо отдыхать!

Я кивнул, отходя от двери, а она тут же выскользнула за нее. Я видел, как опустила глаза, как вновь красными пятнами покрылась ее фарфоровая кожа. Что-то она явно скрывала, то, что это была симпатия было видно невооруженным взглядом. Возможно, если бы не было бы Марьяны меня бы ничего не остановило. Тем более молодая врач была красивой, да и не только для тюрьмы, а и для жизни. Миниатюрная, интересная, только с кольцом на пальце, мне везло на замужних. Но у меня уже была та ради которой я готов был на все, с которой хотел пройти рука об руку. Моя женщина. Любимая женщина. Подойдя к кушетке, тут же лег на нее. Телефон… Как же я его ждал, ведь я чувствовал, я нужен ей ничуть не меньше, чем она мне сейчас. Она хрупкая, маленькая и беспомощная, она нуждается во мне. Закрыл глаза опять вспоминая ее. За десять лет не изменилась ни она, оставаясь такой же наивной и светлой, ни мои чувства к ней. Я, как полюбил ее, тогда впервые увидев на фото и услышав нежный мелодичный голос, так эти чувства и остались. Чувства своего, что это мое и я ее никому никогда больше не отдам.

[МАРЬЯНА]

— Срок три недели, но более точно вам скажут на узи! Если платное, то можете пойти уже завтра! Марьяна! Вы меня слышите?

Я кивнула, пытаясь прийти в себя. Три недели… Ровно тогда, когда мы занимались сексом с Ником. Ошибки быть не могло, с Денисом у меня давно ничего не было.

— Вам помочь? — участливо спросила доктор.

Я покачала головой и спустившись с кресла, принялась одеваться. Меня настолько сильно трясло будто на меня вылили ведро ледяной воды и выпустили на мороз. Сводило каждую мышцу. Как такое могло произойти, задаваться вопросом было глупо. Просто произошло. Мы не предохранялись, этого и следовало ожидать. Потеряв от страсти голову и я и он забыли о защите.

— Так на платное оформлять?

— Да да, давайте на платное!

Сев за стол, врач принялась что-то писать, а я пыталась прийти в себя и понять, что мне делать дальше. Ника не было уже месяц, неизвестно, когда он теперь зайдет, мне нужно работать, с работы уходить никак нельзя. Денис… О нем я вообще пыталась не думать, что с ним будет, когда узнает не представляла, он любил и очень хотел детей, но видно не судьба, во всяком случае от меня. Записавшись на узи на завтра, я на негнущихся ногах вышла из кабинета гинеколога. Я очень хотела детей и за столько лет брака что ничего не выходит винила только себя. Тот злочастный аборт и ублюдка Матвея, толкнувшего меня на него. Презирала себя и часто раньше плакала видя, как Денис смотрит на детей. Обошла кучу анализов и обследований, врачи в один голос твердили то, что все нормально, но… Это, но не случалось, а года все шли и у мужа, и у меня. Слова «на все воля божья», меня не вдохновляли, и я все сильнее и больше тратила деньги на обследование. Желаемый результат не наступил, а сейчас… Я не знала, как это назвать. Сев на лавочку у женской консультации, я достала сигареты, повертела пачку в руках и убрала их тут же в сумку. В голове крутилась жуткая мысль: аборт. Ребенок сейчас не нужен. Но я знала, что не решусь на это. Оставалось мало времени, только я не смогу убить во второй раз живое существо и мне кажется если я сейчас так поступлю, то уже точно вряд ли стану матерью. Бог меня точно не простит, и сама я себя не прощу. Нужно что-то решать, а самое главное я должна поговорить с Денисом. Я просто обязана расставить все точки над и. Мы больше не семья-это видимость, красивая иллюзия сказки, где на деле все обстоит по- другому. Встав, я принялась набирать номер такси, все больше понимая, что я еще до конца не могу осознать, как мне быть, с одной стороны, я счастлива и представляю, как обрадуется Ник. Я даже уверена, он не оставит нас и будет счастлив от известия что станет папой, а с другой я не знала вернется ли он и сколько теперь мне трудностей предстоит. Ведь у меня есть мама и, если не я, ей никто не поможет.

Клиника куда я собиралась положить маму, поражала шикарным евроремонтом и обстановкой всецело. А врач больше напоминал предпринимателя, нежели доктора и если бы не белый халат, я так бы и подумала.

— Марьяна…

— Можно просто Марьяна, без отчества!

— Я Сергей Владимирович! Мне уже рассказали о вашей проблеме! Ближайшее время могу предложить только на март, но с учетом хорошего медикаментозного лечения, которое получает ваша мама, я думаю проблем точно не возникнет!

Я покосилась на него.

— Сумма которую вы мне озвучили по телефону, туда надеюсь входит и реабилитация?

Сергей Владимирович постучал по столу пальцами, на одном из которых была печатка, наверное, с годовую зарплату моего бармена точно.

— Я не могу вам так сказать, вы же сами понимаете Марьяна! Есть определенные риски, различные непредвиденные ситуации!

Я молчала. Судя по его цепи на шее, было все понятно. Реабилитация отдельно. Конечно, родственники последнее отдадут, когда дело касается близких и многие врачи, к сожалению, лишь только по этой причине шли работать в клиники.