Александра Топазова – Не отпущу. Навечно моя (страница 25)
— Прости Макс, я тебя очень прошу, не надо об этом! Я не смогу!
Хочу руку от его губ убрать, но он не отпускает, губами пальцев моих касается, а я ничего не чувствую, только слезы, застывшие в глазах…
— Вы такси до центра заказывали?
Резко отрываю руку, и смотрю на белую тойоту, подъехавшую к нам, Макс разочарованно, и в то же время зло, переводит взгляд на водителя, опустившего стекло, а я в глубине души радуюсь. Ну не могу я так, я безумно благодарна Максу за все, за всю его помощь и поддержку, только мне почему-то кажется, что я уже никого не смогу никогда полюбить, и что как бы не было с Денисом, он не предаст. Наоборот, я его уже ни раз предала, даже не физически, а морально, что постоянно, каждую секунду думала о другом мужчине, том кого я так всегда хотела помнить, но и в то же время скорее забыть…
Всю дорогу Макс молчал. Сидел спереди, и курил. Водитель, видя такое напряжение, даже музыку не включал, а меня весь алкоголь отпустил, и заново напиться хотелось. Я понимала, что задела его, он не просто на продолжение рассчитывал, чтобы в койку меня затащить, а действительно правду сказал…
— Остановите тут! — бросил купюру за нас двоих водителю, и потянул дверь на себя.
— Я сейчас!
Вышла из машины и уставилась на него, больно было…
— Макс!
— Марьян, езжай домой, все хорошо!
— Макс, я просто от души сказала, как есть, ты мне очень дорог, но…
Я запнулась, а что, но… Мою историю по — моему так сложно понять, что даже говорить не стоит начинать.
— Доедешь позвони! — сухо произнес он и зашагал в сторону своего дома.
Я, же облокотившись на машину, смотрела ему вслед, сердце бешено билось в груди… Там семья, там ребенок, у тебя нет чувств… Какая ты дура Марьяна… Утро, а муж преспокойно себе спит совсем не волнуясь, где ты… А второй… О нем я вообще не могла думать, мне было так обидно, представляю, что было бы если бы она ребенка не потеряла бы… Ну уж нет, все, нужно отпустить и учится жить дальше… Нужно забыть, быть благодарной, что был в моей жизни, и на этом все. Я не с ним, а он ни со мной, я его не удержу, у него своя жизнь, и, как бы больно мне не было в ней места мне, уже давно и уже вряд ли когда-либо будет…
[НИК]
Солнечные лучи проступали через решетку. Я стоял и ловил солнечны зайчиков через телефон… Сегодня у меня в руках телефон, гребаный кум уехал в отпуск, зона свободно вздохнула, а я первым делом тут же даже не позвонил матери, я полез на ее страницу. Скучал до ломоты в костях, просыпался ночью в поту представляя ее рядом, часто во сне мне снилось, как я ее трахаю, а сейчас… Столько новых фотографий… Красивая такая девочка, похудела еще больше, стала тоненькая, под глазками, этими любимыми глазками, залегли черные круги. Моя девочка… Хотя, не моя, она сделала свой выбор, в ее семейном положении стоит он. До сих пор… Она сделала свой выбор, так и не смогла уйти от него, возможно я лишний в ее жизни. Ну что ж Марьяна, ты все решила… Беру телефон, и не смотря на то что мне завтра выходить, нужно много кому позвонить, ведь завтра долгожданное 8 июня, день моей свободы, швыряю его об стену, а потом обхватив голову руками, сажусь на корточки. Хватит… Теперь это точно конец, нужно отпустить, она сама своими детскими глазами словно с фотографий, просит «Отпусти», а я в ответ любуясь ими, лишь еле слышно шепчу «Не отпущу, никогда и никуда от себя не отпущу».
Глава 13
[МАРЬЯНА]
Эти месяцы дались мне очень тяжело. Мама, после больницы тут же попала в больницу заново с приступом мерцательной аритмии. Я чуть не сошла с ума, разрываясь между мамой, домом и работой. Было страшно, очень страшно, казалось, что все против меня. Сильно похудела, почти перестала есть, и спать. Внутри все сжималось от каждого телефонного звонка родителей, мама постоянно каталась по больницам, а врачи бессовестно тянули с меня деньги, совсем не обращая внимание на то, где я их беру. Так продолжалось до июня… В начале июня, Денис, пришел домой пьяным, все эти месяцы он вел себя безупречно, поддерживая меня, но сегодня я его не узнавала.
— Удивительно! — пьяно произнес муж, смотря на меня. — Я думал ты на чемоданах, к любимому собралась!
Внутри все перевернулось, я прекрасно помнила это число. 8 июня… Я не забывала этот день ни на минуту, и, даже, знала, что это четверг, в этот день я записалась на реснички. Но ни только поэтому для меня этот день стал знаменательным. Выходил он, тот кого я больше всего хотела забыть…
— Денис! Прекрати, я прошу! — нервно произнесла я. — Хватит уже, я никуда не уеду, и ты это прекрасно знаешь!
Муж прищурился.
— Нет, не знаю! Я тебя вообще, Марьяна не знаю! Ты непредсказуемый человек, я даже не думал, что ты на предательство способна!
Я сжала руки в кулаки.
— Кто тебя предал? Я тебе тысячу раз говорила, он просто друг!
Денис рассмеялся.
— Не ври мне! Какой нахрен друг! Ты сохнешь по этому придурку, слезы по нему лила!
— Этот придурок, как ты выразился, маме операцию оплатил, а ты умный ни хера не сделал! — потеряв остатки последнего самообладания заорала я. — А слезы я лью не по нему, а потому что у меня мама по больницам ездит! Ты эгоист, который ничего не понимает!
Бросилась на кухню, и схватилась за сигареты, всю затрясло. Больно, страшно до ужаса… Так и знала, он пошел в комнату, сейчас уснет, вот и вся жизнь, а мне сука всего лишь двадцать семь лет… Пошел бы за мной, вырвал из пальцев сигарету, развернул бы к себе, разложил на столе и грубо трахнул… Я этого хотела, проявления его силы, его мужской силы, а не тряпичного безразличного поведения. Докурив, зашла в комнату, он уже спал, а я прислонилась к стенке, съезжая по ней. Слезы текли по щекам… 8 июня через неделю, а я так боюсь этого дня, потому что понимаю он не будет жить монахом, у него будет баба. Наш последний разговор для него не был серьезным, ему все равно, у него своя жизнь, а сейчас он выходит на волю, перешагнет через забор, и все будет по-другому. Его будут окружать друзья, красивые женщины. А я… Да что я… Я как жила, так и буду жить, только без него, мы живем в разных городах, мы не встретимся, хотя если бы все вернуть назад, лучше бы нам вообще никогда не встречаться…
Этот день настал… Я знала, что мне будет трудно, но не думала, что настолько. Обычно в дни, когда делала себе реснички, или маникюр всегда радовалась, а сегодня мне не хотелось ничего. С самого утра сидела на его странице, видела, что друзья поздравляют его с освобождением, но не видела его. Знакомый значок онлайн не горел, делая мне очень больно, а с другой, что толку было, что он зайдет, ну напишу я ему, поздравлю. А дальше, что, вместо дежурного спасибо, я ничего не услышу. Нет, нужно удалить его, забыть… Сердце так бешено бьется, в груди все сжимает. Вспоминаю всю свою злость из-за общения с Людой, когда узнала всю правду. Пытаюсь вспомнить все те свои эмоции, как злилась на него, но вместо этого до боли хочется плакать. Хочется забыть все, и рвануть к нему, хоть одним глазком посмотреть на него, как мазохист представляю, что в своих объятьях он сжимает какую- то другую, не меня… Нервно сглатываю, и закурив смотрю вдаль. Нас разделяют не километры, нас разделяют не города, а безразличие, его безразличие ко мне. То, что он помог мне это говорит лишь о том, что он я ему небезразлична, но возможно, как друг, может чуть больше, но не более того. Сама не понимаю, о чем думаю, просто наступает такое бессилие, что выть хочется. Опускаюсь на стул, и захожу в сообщения, где сочиняю ему речь, что поздравляю его с освобождением. А у самой по щекам слезы катятся, до последнего хочу верить, что он сейчас напишет, что приедет, что мы увидимся, что будет стоять и смотреть мне в глаза, развеет все сомнения, и скажет даже не глупое ванильное» люблю», а три таких важных слова, от которых у меня мурашки по коже пройдут: «ты мне нужна».
[НИК]
Ворота разъезжаются, а я сжимаю в руках спортивную сумку. Черт возьми, десять лет прошло… Если сейчас опишу свои эмоции, то сам себе не поверю. Нет, я не бегу, как одуревший, просто сердце так бешено в груди стучит. Воля… Золотое слово. Шагаю за периметр, как вижу Пашку и Валерыча, двух лучших друзей. Братские объятья, что-то мне говорят, сразу же телефон дают. Идем к их бэхе, смотрю на свои руки, я спокойно передвигаюсь, ненавистных этих браслетов нет, козлов поганых нет, ничего нет. Я на воле…
— Ник!
Резко оборачиваюсь, пацаны тоже смотрят назад, с интересом, шутками перекидываются, а у меня ноги к земле приросли. Черт возьми… На самом деле, когда я услышал свое имя, у меня сердце стало чечетку отбивать. В голове тут же мысль это она. Она решилась, бросила своего мужа, приехала… Девочка моя… вот только понимаю голос не ее. Этот колокольчик, я из тысячи узнаю, ни с кем не спутаю. Смотрю назад, и не верю своим глазам, хочу, чтобы это была ошибка, сон… Вместо родного любимого лица, нежных черт и огромных глаз, вижу совсем другое лицо. Прямо передо мной в белом простеньком платьице стоит Люда с букетом полевых цветов… Сглатываю, и смотрю прямо ей в глаза.
-С освобождением любимый!
Бросается ко мне на шею, миг и ее руки обвивают меня, всхлипываю, а у меня внутри такая пустота, и такое разочарование. Непроизвольно при обнимаю ее, и глажу по спутанным волосам.