Александра Сутямова – Проклятый мастер Гуэй (страница 9)

Он осмотрелся по сторонам, ища свой письменный ящик. Итолько сейчас осознал, что не забрал его из дома господина Ши. А ведь это важная для всякого странствующего писаря вещь.

Но возвращаться вовсе не хотелось.

Поистине, проклятое место! Нигде раньше юноше не попадалось сразу столько нечисти! И дело вовсе не в злых духах.

«Такие же коварные, как лисицы», — снова опускаясь на ступени, чувствовал обиду Сяо Ту.

Отчего все так старательно у него, голодранца, пытаются отнять последнее? Неужто все несчастья, постигшие простого писаря в столь короткое время, связаны с куском драгоценного и, по-видимому, проклятого камня на его шее?!

Сяо Ту приложил руку к груди, где за тканью надёжно был спрятан амулет:

«Вот он – настоящий талисман несчастий», — подумал юноша. — «Да будь он проклят вместе с городом!» — писарь решительно встал, чтобы наконец от своего хомута избавиться: — «Если демон и вернётся, то пусть уж не ко мне!».

Целенаправленно и широко шагая, Сяо Ту снова оказался на улице с лавкой ювелира.

— …Помню тебя. — Торговец исподлобья смотрел на писаря, крутя в руках переданную ему нефритовую подвеску.

— Согласен на твою цену, господин! — радостно сообщил Сяо Ту, — Пятьдесят серебром!

— Так, то было прежде. — отложил в сторону бесценное украшение лавочник.

— И сколько же дашь теперь? — с опаской поинтересовался писарь.

— Двадцать пять.

— Двадцать пять? — ошарашенно переспросил юноша, и даже покрутил своё ухо: правильно ли он расслышал?

— Всё верно. Двадцать пять. — расслабленно повторил лавочник.

— Но как же такое возможно, — возмутился писарь, — Всего лишь вчера ты мне обещал пятьдесят, а сегодня, — он быстро пересчитал на пальцах: — ровно в половину меньше!

— Товары дорожают, а монеты дешевеют, — философски рассудил старик.

— Но, чтобы так быстро! Ты меня не обманешь, господин?

Сяо Ту потянулся было за нефритом, но торговец хлопнул по подвеске рукой, отодвинув ту ещё дальше:

— Ты можешь отказать мне и пойти в другую лавку. Но тогда по твою преступную душонку я сразу же позову стражу.

— Я не вор! — справедливо возразил юноша.

— Так докажи.

А доказательств у писаря, и впрямь, не было. Как же убедить судью в том, что он стал жертвой обстоятельств и злобного демона? По чьей вине Сяо Ту провёл в холодном лесу весь остаток дня и ночь, не имея возможности согреться? Как объяснить, что сей дорогой подарок он получил безвольно? А теперь, не зная, как его вернуть, ещё и продаёт?

— Двадцать. — словно гром, утвердил лавочник.

— Как?! — щёки и уши Сяо Ту налились красным. Он чувствовал жгучую несправедливость, но ничего поделать с этим не мог, как тогда, в ночном лесу, лёжа неподвижно…

— Долго думаешь. — объяснил торговец.

— Хорошо! Хорошо! Двадцать.

— Восемнадцать.

— Господин, постойте! — замахал руками Сяо Ту, — Зачем же Вы так со мной! Я же не преступник! — на глазах юноши даже проступили слёзы. Как можно быть настолько жестоким к честному и хорошему человеку?! — Вы же и без того берёте за бесценок…

Старик ещё раз взглянул на юношу:

— Хорошо. Двадцать.

Из-под прилавка торговец достал шкатулку, отсчитав из неё две связки серебряных монет.

Сяо Ту же, вытирая слёзы, думал, что продай он амулет вчера, сегодня бы имел возможность сдать экзамен, да, к тому же, ещё и долго безбедно жить. А теперь этих денег ни на что не хватит.

Хотя, он всё же сможет вернуться домой, пусть даже не исполнит мечту стать писарем…

Однако, когда торговец протянул было ему деньги, в лавку вошел молодой мужчина неопрятного вида, с отливающим рыжим густой капной на голове, широкими бровями и носом, и глазами хищной птицы. Одетый в поношенную рубаху с разноцветными лентами на рукавах, похожий на ремесленника или даже разбойника.

Смерив торговца и странствующего писаря оценивающим взглядом, он обратился ко второму:

— Ты чего это удумал?

[И1]Баоцзы (包子) – паровая булочка с начинкой, преимущественно мясной, иногда овощной. Обычно подаётся на завтрак.

[В.К.2]Детали этой красоты? Как выглядит зал? Как украшен? Какие столы там, возможно, стоят. Какие полы и стены? Может быть, там колонны есть или еще что?

Читатель должен увидеть «красоту», наглядно представить ее.

[И3]Пипа (кит. упр. 琵琶, пиньинь pípá) — традиционный китайский щипковый четырёхструнный музыкальный инструмент, схожий с лютней.

Глава 5

Глаза Сяо Ту расширились от испуга – он вспомнил этого человека!

Сам от себя того не ожидая, юноша схватил не предложенные торговцем деньги, а амулет, выставив его перед собой:

— Спасайся, господин! Это демон! — прокричал Сяо Ту.

На что вошедший только повёл плечом, а старик, нисколько не поверив, обошёл прилавок и, подойдя к юноше, принялся того отчитывать:

— Если не хочешь продавать, так и скажи! Чего ради, покупателей мне распугиваешь? Я тебе доброту свою явил – цену повысил, а ты, неблагодарный, ещё и на людей клевещешь!

— Клянусь, господин, этот демон мне на шею амулет и надел!

— Да что ты с «демонами» заладил?! — возмутился торговец, подходя к прибывшему гостю: — Простите, господин, — зальстил он, — Прошу… Вы продать или купить? Я покажу Вам самое ценное!

— Вы что, — удивился Сяо Ту, — не видите, что перед Вами вовсе не человек?

— Из какой ты глуши, подлец? — шикнул на него торговец, — Демонов нет! Всё это сказки!

— Так вот же он! — пытался достучаться до здравого смысла лавочника писарь.

А тот, в свою очередь, взывал к здравому смыслу юноши:

— Забирай деньги и уходи! Сумасшедший! Демоны – не более, чем вымыслы и байки необразованных крестьян! И если продолжишь, то ты и впрямь умалишённый, а таким в Интяне не место! — и, засуетившись, вернулся за прилавок: — Прошу сюда, — опять он обратился к гостю, — по Вам сразу видно, что Вы состоятельный господин, потому необходимо подобрать Вам особое украшение…

Принявший приглашение демон, сравнявшись с пятящимся к прилавку Сяо Ту, попытался ухватить подвеску, по-прежнему находящуюся в вытянутой руке писаря, но тот вовремя её завёл за спину.

— Господин, — вмешался лавочник, — эта подвеска бесценна! Она привезена с горы Цинчэншань! Если надумаете брать, уступлю за сто серебряных.

— Сто? — обернувшись на торговца, хором переспросили писарь и демон. Кажется, такая наглость обескуражила даже последнего!

— Так, давай сюда, — с раздражением, кряхтя, потянулся к нефриту лавочник.

Однако, писарь и в этот раз ускользнул, шагнув в бок.

— Ты что же делаешь?! — возмутился старик. — Я этот амулет купил!

— Ты хотел купить его за двадцать, а продать за сто! — обличил нечестного продавца юноша.

Торговец неловко улыбнулся:

— Ты сам сторговал до двадцати. Кто же виноват в том, что ты плохо торгуешься?

— Но вчера ты предлагал мне пятьдесят!