Александра Стейн – Цена выхода (страница 9)

Я слушала, не дыша. Вся моя злость, вся оборона куда-то испарилась, оставив после себя странную, щемящую тяжесть в груди. Я увидела не властного Волкова, а того самого испуганного подростка. И в этом было что-то пугающе знакомое.

– Спасибо, – тихо сказала я, когда он замолчал. – За ответ. И… мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.

Он резко мотнул головой, отбрасывая сочувствие, как назойливую муху.

– Не надо. Это сделало меня тем, кто я есть. – Он снова посмотрел на меня, и его взгляд вернул себе привычную остроту. – Теперь твоя очередь. Откуда в тебе эта ярость? Эта потребность доказывать, что ты не "кроха"? Что ты зажигаешь, когда садишься на свой мотоцикл? Ты убегаешь от чего-то? Или к чему-то?

Он ловко перехватил инициативу, задав не один, а целый веер вопросов, бьющих прямо в цель. Он изучил меня по моим же соцсетям, по моим реакциям. Он знал, где искать слабые места.

И я поняла, что не хочу ему врать. Не хочу строить из себя непробиваемую. Если он показал свою трещину, я покажу свою. Не всю, но часть. Это будет честно. И страшно.

– В школе, – начала я, глядя не на него, а на свои руки, сжатые на столе. – Я была не такой, как все. Не из той семьи, не с теми интересами. Меня травили. Обливали краской, прятали вещи, писали гадости на столе. Классика. – Я позволила себе горькую усмешку. – Я не плакала и не бежала жаловаться. Я дралась. Словами, а потом и кулаками. Но чем больше я сопротивлялась, тем сильнее меня давили. Мотоцикл… он был моим способом вырваться. Физически. Просто сесть и умчаться туда, где нет их лиц, их смешков. Где есть только дорога, ветер и скорость, которая выдувает из головы всю дрянь. А танцы… это другая скорость. Внутренняя. Там я тоже могу быть сильной, свободной, другой. Без необходимости кого-то бить.

Я подняла на него глаза, ожидая увидеть в его взгляде снисхождение или, что хуже, жалость. Но там было нечто иное. Понимание. Глубокое, молчаливое понимание человека, который тоже знает, каково это – строить себя заново из обломков.

– Ты не убегаешь, – тихо заключил он, и в его голосе не было привычной стальности. – Ты ищешь пространство, где можешь быть собой, не оглядываясь. Где твоя сила – это норма, а не угроза. Я это знаю.

Эти простые слова "я это знаю" прозвучали громче любого комплимента. Они стёрли последние барьеры между "охотником" и "добычей", между аналитиком и объектом. Мы стали двумя людьми, сидящими за столиком в кафе, с общим языком боли и выживания.

– Твой ход, – сказала я, на этот раз без вызова, а с лёгкой, усталой улыбкой. – Но давай следующий вопрос будет… о чём-нибудь простом. Например, почему ты выбрал именно это кафе? Или какой твой самый идиотский поступок в жизни?

Он улыбнулся в ответ. Настоящей, неироничной улыбкой, которая на мгновение полностью преобразила его строгое лицо, сделав его почти… беззащитным.

– "Бинно" выбрано, потому что здесь лучший в городе эспрессо. А самый идиотский поступок… – он задумался, и в его глазах мелькнула искра самоиронии, – возможно, покупка яхты, на которую меня потом трижды укачало. Я ненавижу открытое море.

Мы оба рассмеялись. Тихим, сбивчивым смехом, который снял остаточное напряжение. Мы проговорили ещё час. Обо всём и ни о чём. О книгах (он, к моему удивлению, предпочитает историческую научную литературу, а я – мрачную фантастику). О музыке (у него оказался изысканный вкус на джаз и электронику). О городе. Мы избегали острых углов, просто выстраивая мост над пропастью, которая разделяла нас ещё утром.

Когда счёт был оплачен, и мы вышли на набережную, ветер уже разогнал тучи, и сквозь редкие облака пробивалось бледное зимнее солнце.

– И что теперь? – спросила я, закутываясь поглубже в косуху. – Ты удовлетворил своё любопытство?

Он остановился, глядя на меня. Теперь в его взгляде не было прежней всепоглощающей аналитики. Было просто… внимание.

– Нет, – честно ответил он. – Оно только разгорелось. Но теперь… я хочу удовлетворить его по-другому. Не как наблюдатель. А как… участник. Если ты не против.

– Участник чего? – уточнила я, чувствуя, как в груди снова разливается знакомое щемящее тепло смешанного страха и предвкушения.

– Ничего конкретного. Просто… возможности. Показать тебе ту самую яхту, на которой меня укачало. Или найти дорогу, где тебе понравится гонять. Послушать ту музыку, под которую ты танцуешь перед зеркалом. Как друзья. Или как… два человека, которые поняли, что у них есть что-то общее. Кроме взаимного раздражения.

"Как друзья". Это было безопасно. И в то же время – бесконечно сложно. Потому что дружба с таким человеком, как Дмитрий Волков, не могла быть простой. Это был новый вызов. Но вызов, на который мне уже хотелось ответить.

– У меня плотный график, – сказала я, пытаясь сохранить на лице деловитое выражение. – Учёба, работа… Мотоцикл. Но… я подумаю.

– Этого пока достаточно, – кивнул он. – Я научусь ждать.

Он не стал прощаться, не предложил подвезти. Он просто повернулся и пошёл вдоль набережной своей лёгкой, уверенной походкой, растворившись в потоках людей. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как мир вокруг снова обрёл чёткость, звуки и цвета. Но он уже был другим. В нём теперь существовал человек по имени Дмитрий, с травмой в прошлом, смешной яхтой и пониманием, откуда растут мои колючки.

Я достала телефон. Аня засыпала меня сообщениями: "КТО? ЧТО? КАК? ЖИВА???". Я улыбнулась и набрала короткий ответ:

"Жива. Не съели. Более того… кажется, мы заключили перемирие. Со странными, но честными условиями. Расскажу дома."

А потом я открыла свой блог и, не раздумывая, написала новый пост.

Иногда самые прочные мосты строятся не из общих интересов, а из понимания ран на душе друг друга.

Сегодня был разговор. Не дуэль, не игра. Разговор.

Оказалось, у стальных стен тоже бывают трещины, сквозь которые видно настоящее. А за моей бронёй из дерзости кто-то разглядел просто девчонку, которая когда-то очень боялась.

Никто никого не спасал. Никто никому не сдавался.

Просто два острова нашли общий материк. Пока – только на карте.

А впереди – море. И, возможно, даже какая-нибудь укачивающая яхта.

Ваш Лесенок

Пост был мгновенно опубликован.

Я отключила уведомления, сунула телефон в карман и пошла домой, вдыхая холодный, свежий воздух. Впервые за долгое время я не чувствовала необходимости куда-то мчаться. Было достаточно просто идти, ощущая под ногами твердь нового, незнакомого, но уже не пугающего берега.

На следующее утро, когда я пробиралась сквозь толпу студентов, в кармане завибрировал телефон. Незнакомый номер. Смс.

"Кроха. Напоминаю о долгах. Одно невыполненное желание. Сегодня, 19:00. Адрес пришлю. Одевайся так, чтобы было не жалко. D."

Сообщение ударило, как обухом по голове. Вся вчерашняя хрупкая близость, все эти разговоры о ранах и понимании – будто сдуло одним холодным, наглым напоминанием. Кроха. И это "не жалко" звучало многозначительно и опасно. Моя рука, сжимающая телефон, задрожала – сначала от ярости, потом от острого, знакомого страха неизвестности. Он откатился назад. Или это была новая проверка?

– Что случилось? – спросила Аня, заметив, как я замерла.

Я показала ей экран. Она схватила меня за локоть.

– Нет, Ксю. Ты не пойдёшь. Это же явная провокация! После всего, что он рассказал… это подло!

Но именно поэтому я и должна была пойти. Если я сейчас струшу, вчерашнее окажется спектаклем, а его откровенность – ловушкой. Он снова станет тем самым высокомерным хамом, а я – запуганной "крохой", которая поверила в сказку.

– Пойду, – выдохнула я, чувствуя, как в горле ком. – Он выполнил моё условие о честности. Теперь моя очередь. И я посмотрю, что он под этими "долгами" подразумевает.

В 18:30 пришёл адрес. Не лофт и не ресторан. Это был район старых доков, промзона у реки, где пахло ржавчиной, водой и далёким дымом. "Не жалко" обретало зловещий буквальный смысл.

Я надела самые старые чёрные джинсы, потрёпанные кеды и простую тёмную футболку. Без намёка на что-либо уязвимое или соблазнительное. Я ехала не на свидание. Я ехала на расплату.

Такси высадило меня у огромного ангара из потемневшего металла. Ворота были приоткрыты, из щели лился тусклый желтоватый свет и доносился эхо-гул. Я толкнула тяжёлую створку.

Внутри было полутемно и прохладно. Воздух пах пылью, металлом и старой древесиной. Под высоким, закопчённым потолком, в луче единственной мощной рабочей лампы, стоял тот самый чёрный Yamaha R1 с красными дисками – моя мечта, но сейчас он казался гостом из другого мира здесь, среди ржавых бочек и теней.

Рядом, прислонившись к мотоциклу, стоял Дмитрий. Он был в простых чёрных рабочих штанах и тёмной футболке, на которой проступали разводы от чего-то, похожего на масло или грязь. В его руках была тряпка, а на лице – не выражение вчерашней открытости, а что-то сосредоточенное, почти суровое. Он вытирал руки, не глядя на меня.

– Пришла, – констатировал он, отвлекаясь от тряпки. Его взгляд скользнул по моей фигуре, оценивающе и холодно. – Оделась правильно. Здесь чисто не будет.

– Что за место? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Старый склад. Иногда тут… разбираюсь с вопросами, – он бросил тряпку на верстак и сделал шаг вперёд, выходя из круга света в полутень. – Но сегодня не об этом. Ты помнишь, что должна мне одно желание?