Александра Соболева – Сердце - Родине. Исповедь волонтера (страница 4)

После завершения всех работ Дима решил показать команде Мариуполь. Мы поехали в недавно построенный парк, и первое, что там увидели, — памятник бабушке Ане со Знаменем Победы в руках. Не зная, что к её дому подходят украинские военные, она вышла им навстречу. А когда солдаты ВСУ растоптали на её глазах Красное Знамя, бабушка наотрез отказалась принять от них продукты.

Мы прошли вглубь парка, и нам открылся вид на море. Но на улице уже стемнело, поэтому рассмотреть его как следует не удалось. Вообще за время всех моих поездок на новые территории я ни разу моря так нормально и не увидела, разве что небольшую его полоску из окна автобуса. Нам объявили, что берег был, скорее всего, заминирован. В любом случае существовала большая вероятность минирования. Так было и в Мариуполе, и в Херсонской области.

Мы ещё немного погуляли, сфотографировались у стелы «Я люблю Мариуполь», а потом ребята, которые сильно устали, уехали с Алёной, а остальные отправились во главе с Димой до общежития пешком. Мы шли по вечернему почти пустому городу, без машин и людей. Шли, сравнивали его с нашими мирными городами и никак не могли привыкнуть к этому пугающему контрасту.

4 февраля. Рано утром мы погрузились в «газель» и легковушку и отправились в Ростов-на-До-ну. Приехали днём и сразу приступили к работе на складе. В этом городе нам предстояло провести три дня. Теперь мы лично знали тех, ради кого работали. Это знание давало силы, чтобы жить и трудиться столько, сколько потребуется.

7 февраля. Ярчайшим моментом гуманитарной миссии стал приезд Артёма Владимировича Жоги. Он служил в батальоне «Спарта» — подразделении народной милиции ДНР, которым командовал Арсен Павлов (позывной «Моторола», погиб в 2016 году). После гибели командира подразделение возглавил сын Артёма Жоги — Владимир. Сам Артём Владимирович занял должность начальника штаба. После гибели сына в марте 2022 года он стал командиром батальона «Спарта».

Утро в тот день для нашей женской комнаты началось раньше, чем обычно. Мы встали часов в шесть, чтобы навести красоту: сделать причёски и макияж. В условиях военного положения наш привычный образ жизни сильно изменился. Сама я, например, раньше никогда не выходила из дома без укладки и макияжа. В миссии же мы совсем не красились, а повседневной причёской стал хвост, заплетённый в косу. Но к приезду такого гостя всем хотелось выглядеть безупречно.

А ещё я решила обязательно сфотографироваться с Артёмом Владимировичем на память. Ведь не каждый день встречаешься с таким героем.

Когда мы приехали на склад, там уже толпились журналисты. Наша команда встала к родному конвейеру и приступила к исполнению привычных обязанностей в ожидании Артёма Владимировича. Прошёл примерно час с начала работы, когда появилась делегация во главе с Артёмом Владимировичем Жогой. Он остановился напротив наших рабочих мест и от души поблагодарил за то, что мы делаем для нашей Родины. Мы работали до обеда, а потом строем отправились в ростовский штаб Народного фронта, где выстроились перед стендами, посвящёнными СВО. Артём Владимирович давал интервью, а когда закончил, то подошёл к нам. У нас появилась уникальная возможность пообщаться с ним в неформальной обстановке. «Именно на такой молодёжи, как вы, держится наша великая страна и именно вам строить её будущее», — воодушевлённо сказал он. Потом нам предложили сделать общее фото, и мы с энтузиазмом обступили Артёма Владимировича. И как только фотограф отпустил нас, я подскочила к командиру «Спарты», подготовив заранее камеру на телефоне, и попросила сделать с ним селфи. Когда мы сфотографировались, вся команда наперебой стала просить его о снимке с каждым отдельно, и он, конечно, не смог отказать никому. Та моя фотография — теперь гордость нашей семьи. Она висит в рамочке на стене, и каждый раз, когда я смотрю на неё, то вспоминаю наших добрых наставников Диму и Алёну, команду «Молодёжного крыла Народного Фронта», разрушенный, но возрождающийся вновь, как птица Феникс, Мариуполь и легендарного командира «Спарты», ставшего примером несгибаемой силы воли и преданности нашему Отечеству.

Вечером мы все собрались на последнюю «свечку». Воздух был наполнен грустью расставания. Дима поблагодарил каждого за проделанный труд и каждому задал вопрос: «Что ты вынес для себя из этой гуманитарной миссии?»

Свой ответ я запомнила очень хорошо. Он стал во многом ориентиром для меня на будущее: «В этой гуманитарной миссии я впервые увидела, что такое в реальности зона боевых действий. Это правда страшно, поэтому наше молодое поколение должно помогать бойцам и вместе приближать победу. Благодаря этой поездке я для себя сделала выбор: сейчас нет больше места слезам и эмоциям, переполнявшим душу, скованную болью от увиденного и услышанного. Нужно действовать! Только победа сможет уберечь женщин, стариков и детей от последствий страшной идеологии, поразившей некогда утопающую в солнце и виноградниках цветущую Украину, превратившуюся сейчас в гнездо ничем не оправданного насилия и зла. Долг нашего поколения — завоевать победу, потому что нам жить в России, нам оставлять её нашим детям и внукам, и никакая угроза не должна нависать над нашей великой Родиной…»

Тогда, я решила сделать что-то, что приблизит нашу общую победу. Дима поддержал меня. Согласился, что развитие гуманитарной помощи — это то, чем мы реально можем помочь фронту. Дима вообще оставил в моей душе очень светлый след. Его преданность делу волонтёрства, его вовлечен-ность в воспитание патриотической молодежи, его умение руководить людьми, его чувство справедливости и ответственности восхитили меня. Его пример служения Родине настолько вдохновил, что во многом именно те чувства, которые я испытывала к этому человеку, придавали сил в работе. А Димина фраза, что «завоевать победу можно не только с автоматом, а ещё и с добром в сердце и куском хлеба в руках» стали отправной точкой нового этапа в моей жизни.

Да, тогда я точно поняла, что останавливаться не хочу. Что буду помогать ещё. Но что именно за помощь это будет, пока не знала. Осознание пришло позже, в поезде по дороге в Саратов…

8 февраля. Утром нас ждал поезд. Сборы прошли быстро. На прощание, сдерживая предательские слёзы и наспех обнявшись с командирами, мы расселись по местам в вагоне. Поезд тронулся. Слышался смех волонтёров и солдат — оказалось, что вместе с нами в отпуск ехали бойцы-штурмовики, но не простые добровольцы или мобилизованные, а подписавшие контракт в местах лишения свободы, осуждённые по разным статьям уголовного кодек-са. Мужчины разных возрастов, все они искупали кровью свои злодеяния. Мы были в военной форме, поэтому бойцы подумали, что мы медсёстры из госпиталей. К ним у солдат особое, уважительное отношение. Я убедилась в этом позже, когда волею судьбы оказалась в госпитале и две недели помогала тем, кто ещё несколько часов назад находился на передовой.

Узнав, что мы волонтёры, солдаты начали наперебой благодарить нас за то, что мы делаем. Они многое рассказали о своих боевых буднях. У ко-го-то начинали дрожать руки, когда он вспоминал погибших товарищей, кто-то рассказывал, как сам едва не погиб, и до сих пор удивлялся, как вообще остался жив.

Я хорошо помню ту минуту, когда поняла, чем буду заниматься в тылу. Было время обеда, и за столом сидели два бойца. Они рассказывали, как штурмовали вражеские окопы, как по ним била артиллерия, как на их глазах окоп начал осыпаться, превращаясь в могилу для ещё живых штурмовиков. В тот момент хотелось закрыть глаза и представить, что это другая реальность: как будто смотришь фильм ужасов, когда тебе страшно, но понимаешь, что это всего лишь извращённая фантазия режиссёра, что этого на самом деле нет.

Но здесь, в поезде, это была жестокая действительность XXI века. От неё нельзя было спрятаться или убежать. С ней можно было только бороться. И с ней боролись они, вчерашние заключённые, а сегодня — герои, теснящие врага на самых тяжёлых участках фронта, защищая мирный сон российских граждан. Я спросила у них, чего не хватает бойцам на линии боевого соприкосновения в первую очередь. Бойцы сразу же назвали маскировочные сети — один из самых быстро расходуемых материалов во время боя. Именно тогда, за тем столом, я поклялась себе, что когда вернусь в Саратов, то обязательно организую центр плетения маскировочных сетей. И клятву ту я исполнила.

ГУМАНИТАРНЫЙ ШТАБ СГЮА

Они сидят до ночи у станка,

Всё нарезают и вплетают ленты.

Бывает, люди на них смотрят свысока,

Не понимая, чем заняты студенты.

Но членам Штаба некогда скучать,

Они не просто ленты нарезают

И, не пытаясь что-то доказать,

Снова на фронт посылку отправляют.

Студенты создали его, чтобы помочь

России нашей в этот трудный час.

Сейчас работают они и день, и ночь,

Чтобы бойцы наши спасли всех нас.

И каждый день, не видя никаких преград,

Они плетут маскировочные сети.

Не за награду, не за деньги — просто так,

Чтобы приблизить нашу Родину к Победе.

В Саратов мы приехали утром 9 февраля. Дня два адаптировались к обычной мирной жизни, особенно к погоде: в то время, когда Саратов был покрыт снегом и льдом, в Ростове-на-Дону и Мариуполе, где климат гораздо мягче, стояла плюсовая температура, как поздней осенью, промозглая и дождливая. Я не знала, с чего начинать организацию плетения сетей, и сначала решила разобраться, что это вообще такое. Информации в Интернете было предостаточно. Оказалось, что это рыболовная сеть, оплетённая спанбондом — синтетическим укрывным материалом высокой прочности определённого цвета, маскирующегося под местность: летом — все оттенки зелёного, зимой — белого и коричневого. В голове рождалось множество идей, но с их реализацией сразу возникали вопросы: где мы будем этим заниматься? где взять средства на аренду помещения, покупку станков и материалов для плетения? Нужно было привлечь к организации центра оказания гуманитарной помощи какого-то мощного инвестора. Но идеи о том, кто им может стать, тоже не было.