Александра Снежная – Выстрел на поражение (страница 67)
Где-то далеко зажглись огни подсветки пола, чуть рассеивая тьму, а потом в коридоре послышались уверенные шаги, хозяина которых я могла определить с закрытыми глазами. Теперь я узнавала Стэнли Стэнфорда по походке, голосу, запаху и просто по его присутствию за моей спиной. Я его чувствовала. Сердцем. И тем самым шестым органом чувств, в существование которого не все даже верили.
Он вошел в помещение и остановился перед столом, глядя на меня с высоты своего роста. Секунду помедлив, он молча сел напротив, а потом вытянул вперед руки, касаясь кончиками своих пальцев моих.
Так пронзительно…
Словно это касание невидимыми узелками связало нас крепко-накрепко.
Медленно, осторожно он накрыл мои ладони, спрятав в уютной надежности своих — широких, сильных, и что-то в груди полыхнуло огненной вспышкой — ярче, чем тысяча солнц.
Не помню, было ли мне когда-нибудь так хорошо, но если бы меня спросили: «Что ты готова отдать, Шарлотта, за то, чтобы этот миг повторился снова?», я бы ответила, что всю свою оставшуюся жизнь.
В полумраке и тишине я грела руки в тепле любимого мужчины, пытаясь запечатлеть в своей памяти волшебство этого мгновения.
— Почему ты не спишь? — тихо и оттого немного хрипловато спросил Стэн, медленно поглаживая кожу на моих запястьях большими пальцами, посылая своим бесхитростным движением волну горячей дрожи по всему моему телу.
— Не спится, — прошептала я.
— Тяжелый был день… — глухо отозвался он.
— Да, не из легких…
— Мы могли не дожить до этого вечера, — Стэнфорд поднял голову и сжал мои ладони чуть сильнее.
— Но ведь дожили.
— Почему ты так не ценишь жизнь, майор Ривз?
Привыкнув к темноте, я теперь чувствовала на себе его взгляд как ожог. Злился ли он еще на меня — я не знаю. Говорить я начала не поэтому, а потому, что не хотела лишиться тепла его рук:
— У меня была головокружительная карьера. Стремительная. Как рождение сверхновой. Коллеги по конторе даже позывной мне дали — Лаки, фартовая. Что ни задание — то успех и признание. Каждая блистательно выполненная операция — новое звание и награда. Я шла по карьерной лестнице как триумфатор, пока… Пока, споткнувшись о верхнюю ступеньку, не упала лицом вниз.
Больно… Падать больно. Но еще больнее — пытаться снова взлететь, не осознавая, что крылья за твоей спиной вырваны с мясом. И тогда — либо смерть, либо жалкое подобие существования.
Я ценю жизнь, полковник. Даже больше, чем вы можете себе представить. Ценю чужую жизнь выше, чем свою, потому что-только тот, кто вернулся с того света, понимает, что оставляют здесь те, у кого шанса выжить уже не будет. Я нашла смысл жизни, защищая других. И именно поэтому не покинула станцию, когда вы приказали. Вы полезли в это пекло из-за меня, а значит, я должна была использовать все ресурсы, какие у меня были, чтобы вас спасти. Иначе кто я после этого? Как смогу ходить, дышать и жить дальше, не стыдясь смотреть в глаза ваших близких и друзей? Как?
Шумный выдох Стэнфорда разбил хрупкую тишину на тысячи осколков. Стремительно наклонив голову, он вдруг поднес к губам мои руки и поцеловал. Мягко. Осторожно. Превращая прикосновение в трогательную ласку — в тысячу «Благодарю» в одном невинном поцелуе.
Мне никогда не целовали руки. И я клянусь, что никогда в моей жизни не было ничего более потрясающего и безумно прекрасного, чем этот поцелуй. До жаркой пульсации в животе, невесомых мотыльков-мыслей в голове и застилающих глаза слез.
Никогда в жизни я не чувствовала себя такой счастливой и несчастной одновременно.
— Спасибо, Шарлотта, — замирая в миллиметре от центра моей ладони, прошептали губы мужчины, обдавая горячим воздухом дыхания кожу, ставшую вдруг чудовищно чувствительной.
Колкая волна мурашек побежала по запястьям до локтей, и где-то глубоко в моей груди родился мучительный стон боли, грусти и отчаяния. Птица со сломанными крыльями не пара орлу, привыкшему парить высоко в облаках. У меня нет права портить жизнь Стэнфорду.
— Я пойду. Простите. Устала, — поднимаясь на ватных ногах, я осторожно вытянула из ладоней капитана свои руки и, обогнув стол, поплелась к себе в каюту, тяжело волоча за спиной свою истерзанную душу.
Этой ночью мне не снились кошмары. Но утром я проснулась с мокрым от слез лицом и ощущением теплых губ Стэнфорда, все еще прижимающихся к моим ладоням, но почему-то оставляющих глубокие раны на сердце.
ГЛАВА 18
Еще долго после ухода Шарлотты Стэн неподвижно сидел за столом, бессмысленно слушая тишину.
Прокручивая в голове события прошедшего дня, Стэнли Стэнфорд очень четко осознавал, что эта маленькая женщина, спасшая сегодня сотни человеческих жизней и его в том числе, перевернула внутренний мир дрэйкера, побывавшего на своем веку не в одной передряге, вверх тормашками. Выстрелом в упор пробила сердце. Навылет.
Там, на станции, наблюдая за тем, как тает время на таймере взрывчатки, Гвоздь реально прощался с жизнью. Кто бы только знал, что за пять минут до взрыва перед глазами успели пронестись все его тридцать лет: детство, юность, годы, проведенные в легионе, дружба и работа с Сал, лица родных и друзей. Так быстро. Как в калейдоскопе.
Много раз Стэн рисковал собой, спасая других, всегда закрывал друзей своей широкой спиной от пуль, и вдруг… Маленький воробышек, наплевав на себя, так отчаянно и самоотверженно боролся за него до последнего.
В миг, когда на завершающей секунде отсчета таймера ее глаза встретились с глазами Стэна, в фокусе скрещенных взглядов пронеслось видение их общей жизни. Той, которой у них могло больше не быть. И Стэнли неожиданно с удивлением понял: все, что ему нужно в этот момент — это теплые губы Шарлотты. Как глоток воды при сильной жажде. Невозможно. Нестерпимо. И если бы не обожженные кислотой руки, то Стэн зацеловал бы девушку до потери пульса.
У любого помешательства есть своя отправная точка. Крышу у Гвоздя снесло после того, как он услышал, что Демин назвал Шарлотту милой. Какого хрена адмирал ВКФ по спецканалу связи называл его Масика «милой»? Злость вспыхнувшим факелом опалила грудь, и временная недееспособность мгновенно приравнялась практически к инвалидности. В таком состоянии Стэн не мог беседовать на равных с Деминым, а смотреть на то, как этот вояка, не дай Бог, полезет к Шарлотте обниматься, было невыносимо.
Чего Стэн не ожидал, так это что Ривз побежит за ним, а не останется дожидаться Демина. Тормоза после этого почему-то отказали напрочь. Интуиция, которой Стэн всю жизнь доверял, просто кричала, что Шарлотту надо спрятать от адмирала.
И ведь не ошибся.
Чертов русский. И на каком хвосте кометы его принесло?
Если бы Элис не разбудила лежащего в капсуле Стэна, вопя как ненормальная: «Кэп, подъем. Пока вы тут спите, у вас напарника уводят.», то сегодняшний день мог закончиться катастрофой. Как только сдержался и морду этому выскочке не начистил, подслушивая его разговор с Шарлоттой?
Благодетель выискался. Нашел, что предложить незамужней девушке — болтание месяцами в космосе и ежедневную муштру от подъема до отбоя. А нормально жить ей когда?
Собственно, именно это Стэн адмиралу и высказал, как только остался с ним один на один, как и то, что костьми ляжет, но поднимет все свои связи, чтобы вернуть Шарлотте ее доброе имя.
Только сейчас Стэнфорд понял, что, наверное, выглядел перед Деминым полным идиотом, когда обещал, что Ривз пойдет служить в ВКФ только через его, Стэна, труп. А причиной неожиданного буйства обычно спокойного и уравновешенного Стэнли Стэнфорда была (в чем он боялся признаться даже самому себе) самая что ни на есть махровая ревность. И вот последнее стало для него просто прозрением. Ничего подобного за всю свою жизнь Гвоздь за собой не замечал. Никогда не чувствовал себя каким-то первобытным дикарем, готовым закрыть понравившуюся девушку в пещере, завалить вход в нее тяжелым камнем, встать на страже с дубиной и отшибать башку каждому, кто приблизится ближе, чем нам метр.
Стэн даже не мог предположить, что Масик способна так сильно его зацепить. Ее откровение пролезло в самую душу, а в ушах все еще звенел тихий голос: «Я должна была использовать все ресурсы, какие у меня были, чтобы вас спасти. Иначе кто я после этого? Как смогу ходить, дышать и жить дальше, не стыдясь смотреть в глаза ваших близких и друзей? Как?»
— И кем буду я, если не отплачу тебе тем же, — решительно поднявшись, Стэн уперся руками в столешницу и позвал Элис.
— Элис к вашим услугам, капитан, — с готовностью отозвалась виртуальная умница.
— Сколько времени сейчас на Ципре в районе курорта Красные Пески?
— Полдень, капитан.
— Отлично, — Стэн облегченно вздохнул и попросил снова: — Подготовь мне закодированный канал для связи с Хоком.
Ответа пришлось ждать несколько часов, в течение которых Стэн, изнывая от нетерпения, выпил три порции кофе, из-за чего сердце стало колотиться в груди, как взбесившийся мотор.
Плюнув на секретность, Гвоздь набрал номер друга и, едва дождавшись сигнала соединения, гаркнул в микрофон аппарата видеосвязи: