Александра Снежная – Выстрел на поражение (страница 49)

О «Брайанах» отца я могла говорить вечно. И у Стэнфорда только удивленно вытягивалось лицо, когда я приводила ему новые и новые аргументы в пользу последней модели, со знанием дела анализируя все существующие виды винтовок буквально по деталям.

— Откуда ты знаешь, что пружина выбрасывателя в четырнадцатой модели лишь сверху покрыта неограниумом, а в восемнадцатой оси шептала, крючка и автоспуска сделаны из плибиума? Ты что, распиливала их и химанализ металла делала?

— Может, распиливала и делала, — получая удовольствие от того, что могла чем-то удивить Просто Бога, посмеивалась я.

Могла ли я не знать все секреты оружия отца, если он сам мне о них рассказывал.

— То есть ликвидаторы изучают оружие настолько досконально? — уточнил Стэнфорд.

— И не только оружие, — это уже было чистой правдой, потому что нас учили не только в совершенстве владеть любым видом оружия, но и контролировать свое тело, как механизм: абстрагироваться от боли, силой мысли останавливать кровь и работать на пределе ресурсов собственного организма. Возможно, именно эти навыки помогли мне выжить, несмотря на критическую степень полученных на Мобиусе ранений и травм.

— Почему ты выбрала такую неженскую профессию?

— А кто сказал, что она мужская? Не понимаю, почему мужикам можно знать толк в оружии, а для противоположного пола — это, по меньшей мере, странно? У вас ведь капитаном женщина была. Вероятно, ей нравилось управлять звездолетом. Тогда почему вы не считаете странностью ее увлечение? Большинство же звездных капитанов — мужчины.

— Сал — необычная женщина, — лицо Стэнфорда озарила невероятно теплая улыбка. Явно одно лишь упоминание о бывшем капитане вызывало у мужчины всплеск положительных эмоций. — Да, она повернута на космических кораблях, технике и компьютерах, но у нее это, скорее, наследственное. Не могло быть по-другому, если учесть, что она с детства сидела в сборочных ангарах звездолетов. Ты ведь не родилась с пушкой в руке, чтобы настолько болеть оружием?

Знал бы он, как близок сейчас к правде. Если вспомнить рассказ мамы, то, похоже, тянуть в рот пистолет мне нравилось больше, чем пустышку.

— Вы ведь тоже не родились с «Брайаном» в руке, но любите его не меньше меня, — парировала я. — Почему вам можно, а мне нельзя?

— Я научился его любить, когда понял, что им можно не только убивать.

Стэнфорд умолк на несколько секунд и грустно улыбнулся.

— Я маленьким очень любил рисовать. Пока мама была жива и не пила, то она покупала мне альбомы и карандаши. Потом мы со Свэном воровали баллончики с краской, и я разрисовывал стены. А когда нас с ним забрали в банду к Сайрусу, то кроме оружия ко мне в руки больше ничего не попадало, вот я и стал пробовать рисовать пулями. Пожалуй, тогда я и начал любить «Брайаны». С их помощью настенные рисунки получались лучше всего.

— А ты не хотел бы стать художником, а не дрэйкером?

— Чтобы учиться на художника, нужны были деньги. У нас со Свэном их не было. Только отменные физические данные и умение хорошо стрелять. А в Звездном легионе такие качества не только высоко ценились, но за них еще и платили. Так что выбор мой был очевиден.

Мне почему-то стало обидно за этого большого и сильного мужчину. Мне кажется, если бы у него была такая возможность, то он все же предпочел бы оружию кисти и краски.

— А тебя что заставило стать снайпером? — продолжил допрос Стэн. — Ты ведь не сирота. Я видел в личном деле, что у тебя есть родители. Сомневаюсь, что они мечтали о такой профессии для тебя.

Да уж… Это действительно не то, что планировали для меня Илвар с мамой, но уж точно то, о чем грезила я. Жаль, что понимал мою любовь к оружию только Боб.

— Ты с детства любил рисовать, а я стрелять. Ничего с этим поделать не могла. При виде оружия просто в транс какой-то впадала.

— Тебе с детства разрешали брать оружие? — удивился Стэнфорд.

Вопрос меня несколько напряг, но, в общем-то, я сказала боссу почти правду:

— У отца была большая коллекция оружия. Сначала мне нравилось на нее просто смотреть, а уже потом и стрелять.

— И кто твой отец? — мимоходом поинтересовался босс, и хотя я точно знала, что его, в отличие от Кларка, состояние Илвара мало интересует — лишнего говорить не стала:

— Он занимается горной промышленностью и металлургией.

— Так вот откуда такие познания в составе металла, используемого в различных винтовках, — предположил Стэнфорд.

Я лишь улыбнулась, оставляя за боссом право самому решать так это или нет. Ну и пусть так думает. В принципе, очень похоже на правду.

— А в ликвидаторы ты как попала?

Похоже, Стэнфорд сегодня серьезно вознамерился выпытать у меня как можно больше личной информации, пользуясь тем, что я ему это позволяла. Просто я была уверена, что он никому не расскажет даже о той малости, что ему стала известна.

— В академии я прошла отбор сначала в группу быстрого реагирования. После года работы в группе мои документы отправили начальнику отдела ликвидаторов, полковнику Шерону, и он приехал посмотреть, как я стреляю, лично. Ну и… уехал потом вместе со мной.

Стэнфорд помолчал, о чем-то раздумывая, а через минуту выдал:

— Если Шерон отбирал тебя на основании собственных суждений и ты была его протеже, почему он так легко поверил в твою некомпетентность? Почему ты не рассказала ему, как все было на самом деле, когда тебя исключали из команды ликвидаторов?

Загвоздка в том, что как раз Шерон и был единственным, кто не поверил словам Нила, а потому требовал у комиссии не выносить по мне решения, пока я не приду в себя. Единственное, чего не понимал Шерон, что все уже давно было определено указом свыше, и допрашивать меня комиссии не было никакого резона.

— Полковник Шерон сделал все, что мог в той ситуации, — произнесла я, озвучивая постороннему человеку эту информацию впервые. — По его просьбе меня взяли в СМК в отдел Люка Мэйсона. Они с Винторезом давние друзья. Так что благодаря Шерону у меня есть любимая работа и прекрасный начальник. Он немного экспрессивный, правда, но человек отличный.

— Значит, твой нынешний начальник в курсе твоего прошлого, — задумчиво уронил Стэнфорд. — И раз пытался скрыть его от меня, значит, хотел тебя защитить, Шарлотта. От кого?

— Слушайте, Стэнфорд, зачем вам это нужно? — не выдержала я. — Было и было. Прошло. Есть сегодня и сейчас. Остальное уже не имеет значения.

— Понимаешь, какая штука, Масик… Так уж получилось, что я простой и прямой, как гвоздь. Люблю ясность во всем. И если человека, который ради меня под пули полез, незаслуженно обидели, я должен разобраться. У меня ведь большие связи в КОГ. По крайней мере, считаю, что в звании тебя обязаны восстановить. А ты, видимо, недостаточно мне доверяешь, чтобы рассказать правду.

— Дело не в доверии, — на самом деле Стэнфорд заслуживал доверия даже такой скрытной натуры, как я. — Я не умею жаловаться, не собираюсь оправдываться и обсуждать приказы начальства. Меня так учили. Говорить, что я белая, а кто-то черный, не имея никаких доказательств — все равно, что стрелять по движущемуся на тебя танку холостыми патронами. Не стоит начинать войну, если не уверен в победе.

— У тебя нет никаких доказательств своей правоты? — догадался Стэнфорд.

— Нет, — согласилась я.

— Но так не бывает. Должны остаться хотя бы записи со спутников.

— Послушайте, Стэнфорд, не лезьте в это. Я ведь ясно дала понять, что не хочу ворошить прошлое. Меня устраивает мое настоящее.

Я, кажется, повысила голос, и Стэнфорд примирительно выбросил вперед ладони:

— Все, я понял, не злись. Вопрос номер два: когда ты перестанешь мне выкать? Или это тоже к доверию не имеет никакого отношения?

— Никогда, — улыбнулась я. — По крайней мере, пока вы мой начальник. И это действительно доверия никак не касается. Так положено по уставу.

— Но сейчас-то мы не в форме и вообще не на работе, — возмутился мужчина. — Можно хотя бы не Стэнфорд, а Стэнли? Я вроде в ресторан с одногодкой пришел, но когда ты ко мне так официально обращаться начинаешь, чувствую себя рядом с тобой каким-то старым пеньком.

— Успокойтесь. Вы не старый пенек, Стэнли, — неожиданно для себя пошла на уступку я. — Скорее, крепкий здоровый дуб.

— Ну все, Ривз, — расплылся в улыбке босс. — Купила с потрохами. Проси, что хочешь.

Он произнес это так искренне, что я не стала отказывать себе в удовольствии и действительно попросила:

— Расскажите какой-нибудь случай из вашего дрэйкерского прошлого, который вам запомнился больше всего.

Стэнфорд отложил в сторону столовые приборы, удобно откидываясь на спинку стула. В глазах мужчины теплыми всполохами заиграли золотистые отблески зажженных свечей, и уголки губ приподнялись в легкой улыбке. Такой полковник Стэнфорд почему-то казался невероятно уютным и домашним, совсем не похожим на того жесткого и собранного командира, что сегодня возглавлял штурмовую группу.

— Если говорить о встречах, то самым запоминающимся было мое знакомство с Агни. До нее мы со Свэном пробовали работать с разными капитанами, но что-то все время не срасталось: то в зарплате не сходились, то характерами, то принципиально по-разному на жизнь и работу смотрели. И тут от кого-то из дрэйкеров услышали, что чокнутая Сал ищет наводчика и стрелка. Правда, слава о ней среди легионеров такая ходила, что к ней и за большие деньги не всякий рискнул бы наняться. А поскольку нас с братом тоже все за ненормальных считали, мы решили, что там, где одна двинутая — и двум другим место найдется. Ну, а на смотрины к ней мы все же пришли побритыми и прилизанными, чтобы фейсконтроль пройти. Нам же ее расписали во всех красках: мол, стерва такая, что словом укатывает в лакс лучше любого дрона. А если буром на нее попереть, то еще и отстрелит что-то и скажет: так и было. Я ожидал, что к нам явится матерая бабища с «Брайаном» наперевес — эдакий мужик в юбке, а тут вышла… морковка-морковкой, рыжая-бесстыжая. Тощая, вот как ты, Ривз. Только выше тебя почти на голову. Глаза — синие-синие, и бесенята в них озорные пляшут. Ну какая из нее стерва? Девчонка. Я сразу просек: наш человек. А когда она с умным видом заявила, что возьмет в свою команду, если орех с ее головы выстрелом из «Брайана» собью… Все. Понял, что сработаемся. И ведь ни в чем не ошибся. Я, наверное, всегда буду благодарить судьбу за то, что она меня с Агни свела. Мы с братом искали работу, а нашли дом, друзей и семью.