Александра Снежная – Приватный танец для Командора (страница 96)

— И чего ты добивалась, напялив на себя платье для интарья?

— О, какое интересное слово, — язвительно улыбнулась я. — Это для коктейлей, что ли?

— Когда женщине генетически подходит сразу несколько мужчин, — сверкнул вымораживающим взглядом Торн, — но она не может сделать выбор, потому что они нравятся ей все, она надевает подобное платье и приглашает претендентов на ее сердце на танец. Необычный танец… — голос Райдэка внезапно охрип, и в его тягучих интонациях послышалась зарождающаяся страсть. — Но станцевать его с ней сможет только победитель. Сильнейший. Женщины всегда выбирают самых сильных мужчин. Правда, Агни? Так чего ты добивалась, зная, что за тар дэ будут состязаться все мужчины?

— А чего добивался ты, когда поселил меня в своем доме и подсунул в компаньонки Актэю, которая и дупля не вбивает на межгалактическом? Может, ты попытался научить меня своему языку? Рассказал о традициях? Или ты дал мне полный доступ к законам Проктэрры? Нет. Зачем? Тебе удобно держать меня за дуру, потому что не зная своих прав, я не могу их качать ни перед тобой, ни перед высоким собранием достопочтенных прайтов.

— Так это твоя мелкая месть мне? — в недоумении развел руками Райдэк. — План был таким?

— Нет, я хочу, чтобы меня выперли отсюда со свистом за надругательство над непоколебимыми канонами Проктэрры и вздохнули от счастья, что так легко отделались от такого геморроя. Я не хочу быть собственностью этой планеты. Отправьте меня с консулом. Я не буду возражать.

— Агни, о чем ты говоришь? — разозлился Торн. — Куда отправить? К твоей команде? Ты хоть понимаешь, какой удобной мишенью становишься? Да на тебя будут охотиться все. Конфедерация, чтобы узнать секреты Проктэрры, бандиты, по той же самой причине, и тот, кто пытался нас убить. Ты не консул целой планеты, охраняемый собственным флотом. Ты — всего лишь женщина, у которой совершенно отсутствует чувство страха.

— Тогда дай мне охрану, отвези на свой "Феникс", сделай что-нибудь.

— Я не могу решать это один, — заорал Райдэк. — Как ты не понимаешь.

Я в отчаянии указала пальцем на двери и заорала в ответ:

— Так пойди к своим проктэррианским братьям и решите это вместе. Ну же.

— Твоя беда в том, что ты хочешь всего и сразу, Агни. Но так не бывает, — покачал головой Торн.

— А ты просто не хочешь… — бессильно закрыв глаза, я опустила руки и оперлась ими о стоявший рядом стол, все еще надеясь, что Райдэк скажет мне то, что я так хотела услышать. На что надеялась? Наверное думала, что еще можно все изменить. Глупость какая…

Он подошел сзади. Накрыл мои ладони своими, припечатав их к столу. Горячий шепот обласкал затылок, губы мужчины порхнули легким мотыльком от основания шеи к оголившемуся плечу, и жар, как спущенная по трубке капельницы жидкость, медленно побежал вниз по моему позвоночнику, наполняя тело томительной истомой, скручивающей мои внутренности в концентрированный комок зашкаливающей энергии.

— Есть что-то невероятно сексуальное в том, когда ты стоишь вот так, — прошептал Райдэк, слегка прикусывая мочку моего уха и прижимаясь ко мне всем телом. — Беззащитность. Когда я смотрю на твою шею, плечи, узелки позвоночника, ты кажешься такой стеклянно-хрупкой… И мне хочется целовать каждый волосок на твоем теле, держать тебя в руках так бережно, чтобы даже солнечная пыль не посмела коснуться этой запретной красоты. В такие мгновения я умираю от нежности, делающей меня таким легким, слабым и уязвимым… Но стоит повернуть тебя к себе лицом и посмотреть в глаза, как от этого чувства не остается и следа. Есть только вызов, сквозящий в каждом твоем жесте, и мое желание подмять тебя под себя, победить и доказать, что я сильнее. Но почему каждый раз, заставляя тебя капитулировать, я чувствую себя проигравшим? Агни… — Райдэк стал покрывать росписью поцелуев мою шею. Руки его поднялись вверх, мягко сжавшись на моей груди, и тихий вздох мужчины оплавил мое тело, превратив в теплую лужу.

— Устал от борьбы? — я резко развернулась на сто восемьдесят градусов, глядя в его серые глаза, на дне которых пряталось что-то такое, от чего сердце замирало, а потом начинало дико выплясывать, пытаясь выпрыгнуть через горло.

Он молчал. Потянувшись рукой к его лицу, я невесомо погладила жесткую скулу, обвела пальцем контур губ и произнесла:

— Так сдайся мне, Райдэк… Хоть раз…

На суровом лице промелькнуло какое-то совершенно детское удивление и, прежде чем он успел что-то сказать, я поцеловала его в губы, а потом толкнула в сторону кровати.

Райдэк послушно попятился. Упершись ногами в ее край, завалился на покрывало.

— Ты ведь будешь хорошим мальчиком, Торн? — спуская бретельки и отбрасывая небрежным движением скользнувшее к моим ногам платье, спросила я, надвигаясь словно кошка на алчно взирающего на меня снизу вверх мужчину.

Дергано содрав с себя рубаху, Райдэк срывающимся на хрип голосом выдохнул: "Да", подписывая своей покорностью себе приговор.

— Руки, — наклонившись над ним, я дернула пальцами ремень, вытаскивая его из шлевок брюк.

— Любишь быть сверху? — закинув за голову руки, командор сглотнул, плотоядно уставившись на мою грудь, завлекательно колышущуюся у него перед лицом.

— Любишь сладенькое? — пристегнув его запястья ремнем к спинке кровати, я потерлась обнаженным телом о торс Торна и, стянув с него штаны вместе с трусами, медленно облизала свои губы.

Я знала, как это выглядит, знала, как действует, потому что упирающееся мне в бедро откровенное желание мужчины загадок не оставляло.

— Полетаем? — закрывая глаза, я прижалась щекой к щеке Райдэка, вдыхая его запах — мой персональный афродизиак и скрапс в одном флаконе. Благоразумие говорило "прощай", стоило втянуть носом это гремучее сочетание чистой мужской силы и сексуальности.

И это тело… Все эти сто килограмм сплошной мышечной массы теперь были моими. Я могла делать с ними все, что взбредет в мою больную голову. А там… Господи, никогда не думала, что я такая испорченная.

Лизнув напрягшуюся шею мужчины, я впилась в теплую кожу губами, оставляя на ней яркий засос, как метку принадлежности. Я собиралась пометить собой его тело, как он это много раз делал с моим.

В горле Райдэка заклокотал угрожающий рык, и я начала покрывать легкими поцелуями его бугрящиеся от напряжения плечи, провокационно ерзая промежностью по стоявшему колом члену, уворачиваясь от него каждый раз, когда Торн, приподнимая бедра, пытался в меня войти.

— Стерва, — шипел Райдэк, сверкая сумасшедшими глазами. — Ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю, когда освобожусь?

— Не так быстро. Мы только в начале пути, милый. Больше ничего не хочешь мне сказать?

Лаская его руками везде, где мне хотелось, я улыбалась. Я скользила своими губами по его разгоряченному телу, спускалась поцелуями по жестким мышцам его груди, трогая твердые коричневые соски языком.

Вселенная. Как возбуждающе… Как же возбуждающе он выглядел, пока я доминировала над его подрагивающим подо мной телом, целуя линию ребер и обводя подушечками пальцев его рельефный пресс.

— Пожалуйста, — тяжело дыша, посмотрел на меня он, когда я погрузила язык во впадинку на его пупке, а потом потерлась щекой о низ живота.

— Что "пожалуйста"? — я издевалась над ним, спускаясь короткими жалящими поцелуями к подрагивающему от мощной эрекции мужскому органу, а когда коснулась и его, Торн бессильно застонал:

— Да. Это. Еще…

— Как скажешь, мой сладкоежка, — промурлыкала я. — Будет тебе еще…

Мое "еще" заставляло Райдэка рвано и тяжело дышать, яростно двигая бедрами навстречу моим губам, и мне так нравилась эта его беспомощность, перемешанная с сумасшедшим желанием…

— Еще? — перестав ласкать его ртом, подняла голову я.

Райдэк вызверился на проктэррианском, стрельнув в смиренно ожидающую ответа меня горящим и злым взглядом.

— Возьми. Прошу, — просипел он, и пока ждал, что я выполню его просьбу, был похож на натянутый нерв, а когда получил то, о чем так просил — откинулся на спину, бессвязно повторяя низкое и рычащее "да".

— Покричи для меня, — я клонировала слова Торна, которые он говорил мне в минуты нашего с ним общего безумия, и, кажется, сама сходила с ума, разделяя со своим единственным мужчиной дикую сладость первородного греха.

— Агни, пожалуйста, — он рычал и дергался, выплевывая сквозь зубы то грязные ругательства, то почти мольбы, отключая на хрен мои тормоза, и я отрывалась по полной на дрожащем подо мной сильном и здоровом теле мужчины, возбуждаясь от звука его рваных, протяжных стонов как от полета на запредельной скорости. Мне нравилось пытать его ласками, находить самые чувствительные точки и, словно пиявка, впиваться в них губами, трогать пальцами…

Не знаю, сколько раз мы кончали вместе и сколько раз Райдэк сделал это без меня, потому что мои руки, рот и язык каждый раз доводили его до разрядки, но вырубился он под утро с привязанными к спинке кровати запястьями, взмыленный, выдохшийся и, видимо, смирившийся с тем, что пробуждение его будет таким же безумным, как и прошедшая ночь.

Я пропахла им насквозь, словно по моим венам бежала не кровь, а рассыпавшийся на атомы Райдэк. Он был везде: в голове, в сознании, в теле, и рвать цепи, которыми он меня к себе приковал, было мучительно больно.