Александра Снежная – Приватный танец для Командора (страница 90)

— Конечно, только не уверена в том, что я хороший учитель… — после короткой паузы согласилась она. — Я никогда не пробовала себя в этой области.

— А в какой пробовала? — мгновенно уцепившись за оброненную фразу, поинтересовалась у девушки.

Смущенный румянец проступил под ее тонкой кожей, но ответила она, как мне показалось, с гордостью:

— Я художница.

Единственным художником, которого я знала лично, был Стэн, но его картины, нарисованные на бетонной стене пулями любого калибра, больше пугали, чем радовали глаз выверенностью расставленных акцентов. Страшно было представить, что с такой же профессиональной точностью один из патронов играючи пройдет между твоих глаз, и ты даже понять не успеешь, в какой момент твои мозги станут недостающим красным оттенком на серо-черном полотне хладнокровного импрессиониста. Я вдруг подумала: а чтобы Гвоздь мне сказал, если бы я однажды подарила ему краски и кисть?

— И что ты рисуешь? — глядя на утонченную и нежную проктэррианку, мне в голову почему-то лезли пасторальные пейзажи. Ну не ассоциировалась она у меня, хоть убейте, с мастером, способным излить на холст свою обнаженную душу.

— Разное, — смутившись еще больше, проронила Актэя. — Если хотите, могу показать.

Я хотела. Не знаю, зачем. Наверное, для того, чтобы увидеть уже заведомо уложившееся в моей голове предубеждение и увериться в том, насколько я не соответствую канонам Проктэрры.

Ничто не бьет больнее и не повергает в такое пассивное и аморфное состояние, как внезапное развенчание собственных иллюзий. Будь я вступившей в наследство внучкой миллиардера Эрни Спаркса, я купила бы первую увиденную мною работу Актэи за любые деньги. Потому что пока я на нее смотрела — чувствовала холодный ветер, вздымающий высокие сизые волны, соль морских брызг на своем лице и губах, и бушующий внутри нарисованной на картине женщины шторм. Закрыв глаза, она стояла на каменном уступе, подставляя хрупкое тело и лицо разыгравшейся стихии, словно хотела смыть с себя боль и безысходное чувство отчаяния. Ураганный порыв ветра безжалостно рвал огненные пряди ее длинных волос, бросающих вызов сгустившемуся вокруг серому сумраку, и я потянулась к ним рукой, настолько живыми и объемными они показались мне.

— Кто это? — всматриваясь в черты лица женщины, так похожие на мои, я резко развернула картину, желая прочитать ее название, и вязко сглотнула, когда обнаружила там всего лишь два слова: "Тар дэ".

— Ее звали Рори, — Актэя забрала у меня картину, с грустью во взоре рассматривая изображенную на ней женщину. — Она была первой тар дэ.

Я вдруг вспомнила то, что мне рассказывал о первой тар дэ Торн, и на душе стало так же мрачно и беспросветно, как на лице изображенной Актэей женщины. Мне страшно было представить, каким кромешным адом жизнь казалась той, которую обезумевшие от власти и вседозволенности мужчины делили как кусок мяса. Сколько крови и смертей видели ее глаза? Осталось ли хоть что-то живое в ее изорванной в клочья душе?

— Сколько их было? — имея в виду мужей Рори, тех, которые убивали друг друга, лишь бы заполучить ребенка от несчастной женщины, рассеянно спросила у Актэи.

Она меня поняла.

— Много, — голос проктэррианки сломавшись, дрогнул, тонкие пальцы бережно прошлись по холсту, словно хотели утешить и приласкать свое творение. — И только последний ее мужчина создал связь, чтобы защитить Рори. Говорят, что Вэйн Шэнгри безумно ее любил. Так сильно, что готов был вернуть свою тар дэ на родину. Рори сама отказалась. Какая мать бросит своих детей?

— На какую родину? — я перевела взгляд с картины на Актэю, теряя нить разговора.

— Рори была инопланетянкой, — просто оглушила меня своим следующим заявлением Актэя. — Никто не знал, откуда ее, уже беременную, привез первый муж, потому что его убили почти сразу же после рождения ребенка, а сама Рори от пережитого потеряла голос и слух, и уже ничего не могла рассказать.

Словно громом пораженная, я в гипнотическом оцепенении села на первую подвернувшуюся мне твердую поверхность, пытаясь сложить в своей голове частички полученной информации. Выходит, Торн лгал мне, когда говорил, что идеальную женщину получили в результате генетического эксперимента? Ее привезли сюда с другой планеты и с тех пор проктэррианцы бороздят просторы Вселенной в поисках ей подобной. Вот почему никто из прайтов не удивился, когда Райдэк объявил меня своей тар дэ. Это что же выходит — я и Рори одной расы? А может, мы вообще с ней какие-то дальние родственницы? Почему женщина с картины так на меня похожа? Лакс…

— Погоди, — я потерла пальцами болезненно пульсирующие виски, собирая в голове разлетающиеся во все стороны мысли. — Если Рори не могла говорить, как Вэйн знал, куда ее нужно вернуть?

— Он создал для Рори специальное устройство, которое вживил ей и себе. С его помощью они могли нормально общаться без слов. Сейчас это приспособление используют все военнообязанные проктэррианские мужчины.

Потрясающе. Так вот кто и для чего создал универсальное средство связи. И совсем не для военных целей, а просто потому, что хотел слышать и понимать свою женщину. А ведь и правда, безумно любил…

— И Вэйн не захотел поделиться с остальными соотечественниками тайной? — я вдруг подумала, что, возможно, женщины с планеты Рори идеальные пары проктэррианцам. Это могло бы в корне изменить историю Проктэрры.

— Он поделился, — слабо улыбнулась Актэя. — Но оказалось, что это не раса Рори особенная, а она. У нее было какое-то редкое и неизлечимое генетическое заболевание, из-за которого на своей планете она считалась неполноценной. Испорченная для своих, и бесценное сокровище для проктэррианцев…

И все же я чего-то не понимала.

— Если Рори не была проктэррианкой, как с ней мог получиться импринтинг?

— Его создали искусственно, — разрешила мои мучительные предположения Актэя. — Вэйн и создал. Сначала просто хотел прекратить войну сильнейших династий из-за тар дэ и оградить ее от посягательств других мужчин, а в итоге совершенно неожиданно получил силу, которая сделала дом Шэнгри правящим, а тар дэ — бесполезной для всех, кроме него. Это Вэйн вернул Рори отнятых у нее детей от разных отцов, Вэйн ввел законы, запрещающие любое насилие над женщиной, Вэйн сделал генетическую связь обязательной для всех.

— Что значит "обязательной для всех"? — не поняла я.

— Сначала мужчин и женщин прививали, а через поколение генетическая память стала срабатывать у всех проктэррианцев. И самое удивительное, что уникальный ген Рори передался только детям, рожденным после импринтинга. Их с Вэйном детям. По сути, проктэррианки обязаны Рори и Вэйну не только своими правами, но и свободой.

— Свободой? — изумление вырвалось из меня с жалким свистящим звуком. Жизнь на закрытой планете, где все считались ее собственностью, она называла свободой? Я не ослышалась? — И в чем заключается ваша свобода? — протянула, потерянно глядя в воодушевленное лицо девушки.

— Мы можем жить как хотим, учиться где хотим, выбирать того, кто нам нравится, заниматься любимым делом. Это удивительно, правда?

Кажется, я пребывала в таком шоке, что смотрела на Актэю, забыв закрыть рот. Она что, это серьезно?

— То есть убирать и готовить в доме Райдэка — это твое любимое дело? — как-то совершенно непроизвольно вырвалось у меня.

— Нет, что вы, — рассмеялась девушка. — Я здесь подрабатываю, пока учусь. Я сама попросила дэн ориса взять меня к себе домработницей. Здесь спокойно и никто рисовать не мешает. Раньше я работала в художественном магазине, так мне там прохода не давали мужчины, у которых со мной полная совместимость. Ходили каждый день, покупали лишь бы что купить и приставали с глупыми вопросами.

— Какими вопросами? — уточнила я.

Актэя выровняла спину, сделала до смешного важное лицо, и гнусавым голосом произнесла:

— Девушка, вы не подскажете, какие краски лучше всего пойдут для пейзажа? Ну, разве не глупейший вопрос?

— И что ты им отвечала? — усмехнулась в ожидании ответа.

— Зеленые, — хихикнула Актэя. — И ведь покупали.

С ума сойти, а кроткая незабудка Актэя, оказывается, подпольный тролль.

— А здесь ты, значит, прячешься от ухажеров?

Ну понятно, кто же полезет в охраняемый особняк главы правящего дома? Самоубийца разве что.

— Не то чтобы прячусь, — зарделась девушка. — Во-первых, дэн орис мне платит гораздо больше, чем я получала в магазине, а во-вторых, здесь мне никто не мешает видеться с Ноем.

— Что? — вытаращилась я на проктэррианку.

— У нас с ним тоже совместимость, — стыдливо закусила губу Актэя. — И он мне нравится. Когда закончу учебу — выйду за него.

Как же опрометчиво я посчитала проктэррианок наивными и неспособными на коварство. Этот милый цветочек, кажется, бессовестно использовал Райдэка в личных целях, и, похоже, даже угрызений совести не испытывал.

— А дальше что? — поинтересовалась я. — Выйдешь за Ноя, и что дальше?

— Ной обещает подарить мне галерею, — мечтательно уставилась взглядом в одну точку девушка. — Буду работать и рисовать. У меня уже сейчас много заказов. Дэн орис говорит, что у меня настоящий талант. Преувеличивает, конечно…

— Не преувеличивает, — вновь посмотрела на картину я. — У тебя действительно талант — дар передавать с помощью красок эмоции, чувства, настроение… А образ первой тар дэ ты откуда взяла?