Александра Снежная – Приватный танец для Командора (страница 83)

— Эрайя Агни, привез ли вас дэн орис Торн Райдэк на Проктэрру без вашего согласия?

— Нет, — глядя только на Торна, произнесла я. И в моем ответе не было ни капли лжи, ведь командор в тот момент, когда Ной забирал меня, был в отключке.

Ной поднял опущенную голову, с растерянной благодарностью всматриваясь в мое лицо, а я ждала, когда же меня, наконец, соизволит удостоить своим взглядом Торн. Мне так нужно было видеть его глаза пред тем, как я скажу то, что, возможно, будет стоить мне свободы.

— Я добровольно последовала за командором Райдэком на проктэррианский корабль, потому что он был ранен, а я переживала за его жизнь. Я добровольно живу в его доме и добровольно сплю с ним… потому что мне это нравится. Еще вопросы есть?

Ошеломленно притихшие проктэррианцы с вытянувшимися лицами слаженно выдохнули, и вот теперь Райдэк смотрел только на меня. Глаза в глаза.

Не ожидал? Эх, ты… Определил мне роль своего палача? Бери — казни. Какой же ты дурак, Торн. Неужели ты так и не понял, что я никому не позволю причинить тебе вред?

Пронзительный взгляд Райдэка поймал меня как рыбу на крючок, и я повисла на нем, даже не пытаясь сорваться. За холодной непроницаемой маской, которую натянул на себя командор, бушевал шторм. Радужка серых глаз стремительно темнела, и там, на самой их глубине клубилось что-то жуткое, готовое вырваться наружу бешеным ураганом чувств.

Мужчины из серого сектора вдруг стали вскакивать с мест, что-то громко выкрикивая на проктэррианском, следом за ними к волнению присоединились остальные прайты, и когда посреди этого гама прогремел раскатистый голос тан ориса, в зале воцарилась пугающая тишина.

— Требованием большинства, Агни Паркер признается собственностью Проктэрры. По праву добровольного выбора она достается Торну Райдэку и переходит под защиту его дома.

Произнесенное было равносильно удару ножом в спину. Я вздрогнула, так и не сумев разорвать зрительного контакта с Торном. Сжимая кулаки до ломоты в пальцах, потеряно смотрела на него, отказываясь верить услышанному. Собственность? Так вот чем являются на этой планете женщины? Собственностью? Нет, господи, пожалуйста, скажи, что это все происходит не со мной.

В легких стало удушливо горячо. Я дернула воротник своей куртки, тисками сдавивший мне горло, и отчаянно хлопнула губами, пытаясь поймать глоток воздуха. Лакс, что я наделала?

С тревогой всматриваясь в мое лицо, видимо, резко побледневшее из-за охватившего меня приступа паники, Торн маятником качнулся вперед, не отпуская меня взглядом. Секунды остановились, отключая звуки, краски, запахи. Я словно попала в вакуум и теперь просто задыхалась, чувствуя, как в этой пустоте, пытаясь вырваться на волю, отчаянно бьется мое сердце.

— Инопланетянка лишь озвучила свою лояльность по отношению к дэн орису, но это не доказательство того, что она является его тар дэ. К тому же ее показания противоречат показаниям Ноя. Почему мы должны ей верить? — голос пожилого мужчины из красного сектора ударился об окружавший меня непроницаемый кокон, глухим колокольным звоном отдавшись у меня в ушах.

Мне казалось, что я вижу все происходящее в замедленной съемке: заискрившуюся в глазах Торна ледяную ярость, медленно поднимающуюся в успокаивающем жесте ладонь тан ориса, вновь что-то громко со всех сторон выкрикивающих мужчин…

Смазанным движением Райдэк преодолел разделяющее нас с ним расстояние, подхватив меня на руки, словно пушинку. У меня не получилось сказать ему и слова. Во рту пересохло, язык прилип к небу, а губы дрожали от обиды и разочарования. Все, что я могла — это смотреть в искаженное мрачное лицо Торна, расстреливая его своим взглядом. И он со скорбным молчанием впитывал в себя мои боль и гнев, генерируя рвущие меня изнутри эмоции в какую-то чудовищную энергию. Мне казалось, что она опутывает меня и Райдэка невидимой горячей сетью, превращая во что-то мощное, яростное и цельное.

— Торн, прекрати. Хватит, — резкий окрик Кайла заставил командора разорвать со мной зрительную связь, но не смог усмирить разыгравшуюся внутри него бурю. Я чувствовала, как дрожат от наливающейся ярости руки Торна и тяжело вздымается грудь.

Райдэк надменно выпрямился, губы мужчины упрямо поджались, а в хмурой складке, пролегшей между бровей, прочитался откровенный вызов:

— Кто-нибудь еще желает обвинить мою тар дэ во лжи? Или, может, кто-то хочет оспорить мое право на эту женщину?

Я повернула голову, и не узнала помещения, в которое вошла всего несколько минут назад. Создавалось впечатление, что пока мы с Торном смотрели друг на друга, здесь произошло землетрясение или как минимум взрыв. Повсюду валялась раскуроченная мебель, по стенам и полу ползли кривые трещины, а одежда чопорных и холеных прайтов стала напоминать лохмотья.

Нетронутым остался только серый сектор. Находящиеся в нем мужчины стояли плечом к плечу и взирали на всех остальных с ликующим превосходством, а на нас с Райдэком — как на языческих идолов.

— Нэя амэ, — холодно и спокойно произнес Торн. Плавно качнувшись с пятки на носок, он, продолжая прижимать меня к своей груди, спрыгнул с возвышения, а потом с такой же небрежной легкостью стал подниматься по ступеням, ведущим к выходу.

Никто не посмел его остановить, поднять голову или сказать неосторожное слово. В гнетущей тишине Торн беспрепятственно покидал полуразрушенный им зал совета, и в этот момент я почему-то чувствовала себя трофеем, который выигравший битву воин триумфально уносил с поля боя.

Я все еще находилась под впечатлением произошедшего, всеми силами своей души пытаясь понять, как такое могло случиться? Собственность. Немыслимо. Древнейшая раса, бороздящая просторы Вселенной на самых современных кораблях, попирающих все законы физики, обладающая мощнейшим техническим потенциалом, и вдруг такой чудовищный анахронизм — рабство. Господи, скажи, что я сплю и не могу проснуться.

Наверное, излишне резкое движение Торна вывело меня из заторможенного индифферентного состояния. Растерянно моргнув, я обнаружила, что Райдэк выносит меня из скайхайла. Хоть убейте, но я совершенно не помню, как он меня туда вносил.

— Где мы? — наконец удалось произнести хоть что-то, понимая, что до острова Райдэка мы не могли добраться так быстро.

— В моих столичных апартаментах, — ответил Торн, спускаясь с взлетной площадки к вогнутой стеклянной стене, над которой косыми ассиметричными ярусами крепились конструкции с буйно цветущими лианами.

Стена разъехалась в стороны, впуская нас в полукруглый зал, обставленный мебелью в серебристо-белых тонах. Усадив меня на один из диванов, Райдэк метнулся к барной стойке, выплескивая в стакан голубую жидкость из пузатой бутылки.

— Выпей. Станет легче. Это напиток из цветов сантарии, — присев со мной рядом, Торн поднес к моим губам стакан, заставляя глотать крепкую кисло-сладкую жидкость. От горла отступили удушающие спазмы, в груди разлилось согревающее тепло, и я оттолкнула руку мужчины, делая глубокий вдох, потом выдох, и так снова и снова… пока не разжались сдавливающие сердце тиски.

Поставив остатки напитка на стол, Торн наклонился к моему лицу, прижимаясь к пульсирующей на виске жилке теплыми губами.

Невыносимо захотелось плакать.

— Не трогай меня, — закрыв глаза, я отползла в сторону, не желая смотреть на Райдэка. — Не трогай меня, иначе я за себя не отвечаю.

— Агни, успокойся, пожалуйста. Давай поговорим нормально, — попросил он, обращаясь ко мне так мягко, словно это по мне плакала психушка, а не по всей их проктэррианской братии.

— Нормально? Это как? Как вещь с хозяином? Знай свое место?

Торн влил в себя недопитое мною спиртное и, громыхнув стаканом, посмотрел мне в глаза:

— Что ты несешь?

— То, что услышала. Собственность. Вот, значит, кто я теперь? Твоя собственность?

— Ты невнимательно слушала, Агни. Ты теперь собственность Проктэрры.

— Еще лучше. А это как понимать? Я теперь достояние нации? Общая? Может, пустите меня по кругу?

— Прекрати, — Торн рявкнул так, что звякнули стеклянные шарики в светильниках на стенах. — Агни, все не так ужасно, как тебе кажется…

— Не так ужасно? — взвизгнула я. — А есть что-то ужаснее, чем быть чьей-то собственностью? Бесправной вещью. Рабыней.

— Да что ты прицепилась к этому слову? — Торн вскочил с места, сердито вышагивая по комнате. — Я тоже собственность Проктэрры. Все живущие на этой планете существа являются ее собственностью. Не она — нашей, а мы — ее. Понимаешь, что это значит?

Я не понимала. Я вообще уже ничего не понимала.

— Ну конечно, — зло выплюнул Райдэк. — Вам же так сложно это понять. Миллиарды лет живые планеты во Вселенной по крупицам создают свою уникальную экосистему, а вы — люди, всего за каких-то пару сотен веков умудряетесь засрать ее до состояния, абсолютно непригодного к существованию. Когда поймете, что это вы принадлежите планете, которая вас создала, а не она — вам, перестанут происходить трагедии вроде Зондакара. Любая планета — это разумный организм, дом, дающий приют миллиардам живых существ. И вы — не ее хозяева. Вы — мебель в этом доме, которую со временем вынесут на свалку.

Удивленно подняв голову, я смотрела в мечущие молнии глаза Райдэка. Что он этим хотел сказать?

— Что не понятно, Агни? — устало вздохнул Торн. — Что для нас быть собственностью Проктэрры — это значит принадлежать земле, которая дала нам жизнь, чтить и уважать ее, защищать и любить, так как любит и защищает нас она? Что тебя удостоили чести быть частью этого мира?