Александра Снежная – Приватный танец для Командора (страница 28)

— Заводятся двигатели и глисты у тех, кто перед едой не моет руки, — тут же парировала я, поскольку к дезинфекторам эти двое тоже подойти не успели, так спешили запечатлеть мне свое почтение. — А на камбузе, капитан Бригс, последующие четыре дня теперь будет новый кок, — триумфально выставила перед мужчинами тарелки с источающим сногсшибательный аромат ужином.

Носы и кадыки капитанов энергично задвигались, втягивая воздух и сглатывая слюну. Моя маленькая месть. В тарелки этих двоих я добавила по щепотке гарнийской приправы. Нет, ничего плохого она не делала — всего лишь усиливала аромат блюда, вызывая повышенное слюноотделение и аппетит.

Надеюсь, капитанам ужин понравится. Так понравится, что они обязательно придут просить добавки. Дополнительную порцию, которая, согласно нормам, установленным звездным флотом, им не положена.

Перед камбузом мгновенно выстроилась очередь, и последующие полчаса я и мои подчиненные только и делали, что выдавали ужин под восторженный гул и прицокивание языками ошеломленно принюхивающихся к еде мужчин.

Стэн, Свэн, Хок и Эмбер, наблюдая за происходящим, скромно стояли в стороне, явно догадываясь, что я затеяла. А когда за своей пайкой ко мне подошел Хок, то, ожидая раздачи, он небрежно опустил на стойку свои руки, подогнув на левой ладони два пальца и на правой поочередно один, три, а потом два.

Я все поняла. Друг, таким образом, сообщил мне, на каком уровне и в отсеке с каким номером он находится. Следом за ним то же самое повторили близнецы, а получивший тарелку Эмбер и вовсе задорно подмигнул мне, шепнув напоследок: "Потрясающе выглядишь, Сал", поэтому на моих губах еще теплилась добрая улыбка, когда в помещении возник командор Райдэк собственной персоной.

Надо же. А я полагала, что этот надменный флагманский потрох питается отдельно и готовит для него личный повар. Очень демократично. Ну, как говорится, на ловца и зверь…

В зале мгновенно стало тихо, словно все если не вымерли, то как минимум перестали дышать, пока в своей привычной манере — заложив за спину руки — командор, гордо вскинув голову, шествовал мне навстречу.

А в воздухе витал запах. Потрясающий. Сложный. С душистой лимонной кислинкой и пряной составляющей бланшированных овощей. И чем ближе к камбузу подходил командор, тем чаще ему приходилось сглатывать накатывающее, как прибой, чувство голода, убийственно глядя на меня из-под хищного прищура серых глаз.

Что, жрать охота? Добро пожаловать в наш серпентарий.

Райдэк остановился у раздаточного окна, и мои глаза мгновенно отсканировали данные на его нашивке: возраст — тридцать пять лет, рост — сто девяносто шесть, вес — сто семь килограмм. Здоровый, гад. А так и не скажешь. Ничего, надеюсь, что положенными тебе по норме пятистам девяноста четырьмя килокалориями на ужин ты все равно не наешься.

Со сдержанным подозрением командор посмотрел на вытянувшихся за моей спиной в шеренгу парней, одетых в белые фартуки и колпаки, кажется, обнаруживая их в таком виде впервые. Взгляд его раздраженно, как спичка, чиркнул по моему изображающему полное бесстрастие лицу, а затем опустился к выставленной на стол тарелке.

— Что это? — сейчас он сглотнул достаточно громко, подняв этим звуком в моей душе совершенно дурацкое чувство упоительного превосходства. А ты ждал, что я тебя пересоленной и перченой бурдой кормить буду? Фи, как мелко, герр командор. Не мой уровень.

— Это маринованное в лимонном соке и запеченое филе лакриды на подушке из бланшированных в литовом масле овощей, под соусом из перамских водорослей с добавлением икры беарда, командор Райдэк, — невозмутимо отчеканила я, и мужчина стал мрачен, как туча, а затем оглянулся через плечо на молчаливо уткнувшихся носами в пустые тарелки членов экипажа флагмана. Соскучившаяся по нормальной пище орава сожрала мой кулинарный изыск со скоростью звука, и сейчас во всем огромном зале беспечно ели только мои парни, эстетично-медленно орудуя ножом и вилкой, сопровождая каждый посылаемый в рот кусок довольным прищуриванием и вздохом. Тролли еще те.

Подняв тарелку и стакан с чаем, Райдэк смерил меня колючим пронизывающим взглядом, после чего, направившись к самому ближнему столику, уселся за него, повернувшись ко мне лицом.

Есть командору очень хотелось — жадно и быстро, как это обычно делали все голодные мужики, это было видно невооруженным глазом, но гордость и злость не позволяла Райдэку опуститься до уровня толпы, поэтому он сдержанно отковыривал от рыбы по кусочку, и пока жевал, смотрел на меня так, словно я ему не деликатес приготовила, а подсунула фунт яду. Ну, понятно, что он не дурак и четко прослеживал в аттракционе моей невиданной щедрости какой-то подвох. Непонимание ситуации его откровенно бесило, а вот меня наоборот радовало, и когда с места поднялся капитан Бригс, направляясь к камбузу явно за дополнительной пайкой, я, видимо, излишне воодушевленно сверкнула глазами, потому что Райдэк перестал есть и выжидающе замер, наблюдая как коршун за тем, что сейчас должно произойти.

— Можно добавки? — лениво опуская на раздаточное окно пустую тарелку, попытался улыбнуться мужчина.

Мое звонкое "нет" эхом пронеслось по столовой, заставив всех, кто стал подниматься с мест следом за капитаном, предусмотрительно сесть обратно.

Лицо Бригса побледнело и вытянулось, а губы мужчины сжались в узкую линию, выдавая обуревающую его злость.

— Почему? — как бы тихо ни пытался говорить капитан, в абсолютном безмолвии голос его все равно был слышен даже на галерке.

— Потому что согласно параграфу сто восемь, пункта один, подпункта три устава звездного флота, четыреста двадцать четыре килокалории, положенные вам на ужин, вы уже съели, капитан Бригс, — припечатала я мужчину, совершенно спокойно и невозмутимо глядя в его удивленно расширяющиеся глаза.

— Почему только четыреста двадцать четыре? — не желая сдаваться и явно рассчитывая уличить меня во лжи, прошипел он.

Только этого я и ждала.

— Дневной объем килокалорий для мужчин, служащих в звездном флоте, согласно нормам, установленным главным управлением конфедерации, рассчитывается по формуле: 66+(13.8*вес в кг)+(5*рост в см)-(6.8*возраст), — чеканя каждое слово, доложила я. — Вам тридцать один год. Ваш рост сто семьдесят пять сантиметров, вес семьдесят пять килограммов. Ваша дневная потребность в энергии составляет тысяча семьсот шестьдесят восемь целых и две десятых килокалорий. Эта цифра умножается на коэффициент нагрузки. В вашем случае он равен одной целой двум десятым, согласно тех же установленных норм. Итого ваш дневной объем килокалорий составляет две тысячи сто двадцать одну целую восемьдесят четыре сотых. Умножаем это на установленные нормой для ужина двадцать процентов и получаем четыреста двадцать четыре килокалории. Вопросы есть, капитан Бригс?

На скулах мужчины бугрились желваки и лицо медленно покрывалось красными пятнами.

— Командору вы положили пайку больше, — внезапно выдавил он из себя.

— Командору Райдэку, согласно его возрасту, массе и росту, на ужин полагается пятьсот девяносто четыре килокалории и коэффициент его нагрузки выше вашего на пять десятых. Знаете, зачем военными устанавливаются такие нормы на воздушных судах класса вояджер, капитан Бригс? — торжествующе поинтересовалась я.

Он знал, но озвучивать явно не хотел. Зато очень хотела я, что, собственно, и сделала:

— Если каждый член экипажа будет есть столько, сколько ему заблагорассудится, то к концу миссии дерьма на флагмане будет больше, чем пассажиров.

Сказанное мною прозвучало слишком звонко и громко, припечатав бескомпромиссностью моего тона и капитана, и поперхнувшегося от неожиданности Райдэка.

Немая сцена. Все вокруг молчали, и только мой экипаж медленно и с расстановкой ел положенную ему пайку, упрямо поджимая вероломно расползающиеся в улыбке губы.

— Вопросы есть, капитан Бригс? — настойчиво повторила я.

— Никак нет, — не видя под надетым на меня белым халатом нашивку с имени, зло выплюнул мужчина.

— Капитан Паркер, — непринужденно подсказала я, с чувством полного морального удовлетворения на душе провожая взглядом поспешно покидающего столовую офицера. — И грязную тарелку в следующий раз, будьте добры, опустите в очиститель.

Мне очень хотелось улыбнуться. Знаете, вот так совершенно бесшабашно, как в те моменты, когда чувствуешь во всем теле воздушную легкость, а в душе хочется танцевать и петь.

Я расслабилась рано. Стоило отвернуться от Бригса, как по спине ледяным холодком проползло неприятное чувство.

Когда Райдэк успел откинуться на спинку стула и, скрестив свои длинные ноги, вытянуть их вперед, я не заметила. Его острый и пронизывающий взгляд сейчас смотрел на меня в упор, и в самой его глубине пряталось что-то хищное и опасное, от чего все мои нервные рецепторы посылали в мозг красные сигналы тревоги.

Рыбу он больше не ел и, судя по демонстративно сложенным на груди рукам, доедать не собирался, и это несмотря на то, что гарнийской приправы я насыпала ему в два раза больше, чем Бригсу и его сотоварищу.

Мы с вызовом смотрели друг на друга, схлестнувшись в безмолвном поединке, и давать и даже мизерной слабины никто из нас не желал.

Медленно поднявшись с места, он взял со стола недоеденный ужин, а потом, дойдя до очистителя, безжалостно спустил в него мой кулинарный шедевр.