Александра Снежная – Приватный танец для Командора (страница 120)

Ничего другого, как послушно последовать за тан орисом, мне не осталось, и пока летела, всю дорогу не могла отделаться от мучающей меня тоски.

То странное состояние, когда понимая, что победила, ты чувствуешь себя проигравшей. Сейчас у меня было все, о чем я мечтала, и даже больше… Только счастья и радости я почему-то от этого не испытывала.

Не знаете почему? Да, вы правы. Потому что одно маленькое "но", ложась на чашу весов, порой перевешивает тонны ненужного хлама, который ты по своей глупости считала бесценным сокровищем.

Добравшись до космопорта, фрэйсеры повели нас с Мердоком к флагманскому кораблю и, обойдя ограждение, я заметила возле посадочной платформы своих парней, а рядом с ними, совершенно неожиданно, и… Торна.

Он стоял у подъемника, ветер трепал его отросшие темные кудри, и мне до одури хотелось запустить в них свои пальцы, просто чтобы почувствовать, как жесткие волоски покалывают подушечки и учащающийся пульс быстрее гонит кровь по венам.

— Мы подождем внутри. Не задерживайся, — как только я подошла ближе, обнял и поцеловал меня в макушку Стэн, а потом забрал Мердока и остальных, давая нам с Торном попрощаться без свидетелей.

Глупо, но вместо того чтобы что-то сказать, мы просто стояли и смотрели друг на друга.

— Взлет произойдет через четыре минуты, — напомнил мне Райдэк так скупо, словно провожал не мать своего будущего ребенка, а заблудившегося пассажира. — Поднимайся на борт.

Обиделся. Понимаю.

— Спасибо за все, — я встала на платформу, блуждая взглядом по отстраненно-спокойному лицу мужчины.

— Не стоит благодарности, — уронил он. — Это самое малое, что я мог для тебя сделать.

Подъемник затягивал меня все выше под брюхо звездолета, и время ускользало как вода сквозь пальцы. Ни остановить, ни поймать, ни повернуть вспять… Но. Пока мы живы, у нас ведь всегда есть шанс что-то исправить.

— Через две недели в клубе у Зарты, — перед тем как люк успел закрыться, выкрикнула я, поймав на себе растерянный и недоверчивый взгляд Торна.

Сам ведь написал в договоре: встречаемся каждый месяц, место и время на мое усмотрение. Ну, вот… А этот месяц через две недели заканчивается. Так что я очень пунктуально выполняю условие договора.

Флагман медленно поднимался над взлетным квадратом космопорта, позволяя мне сквозь смотровое окошко провожать взглядом удаляющуюся фигуру Торна.

— Морковка, — теплые ладони Стэна легли мне на плечи, и я, откинувшись назад, прижалась спиной к груди друга. — Ты как? — сочувственно обнял меня он.

— Нормально, — закрыла глаза я. — Бывало и хуже.

— Может, еще не поздно вернуться? — все понимая, предложил он.

Я улыбнулась и, повернувшись к другу лицом, лукаво ему подмигнула:

— У меня есть идея получше.

Несколько месяцев спустя…

— Я убью вас обоих, если с ребенком что-нибудь случится, — Зарта, как запертый в клетке зверь, металась по комнате, бросая на придирчиво разглядывающую себя в зеркале меня гневные взгляды.

— По-моему, стремно, — затянув над большим животом поясок от развратно-маленького кружевного халатика, я посмотрела на себя в зеркало и кисло скривилась. Да уж, разнесло меня, как говорится, не по-детски. Живот вырос до необъятных размеров так, словно в нем находился не маленький Райдэк, а я проглотила его папашу целиком. — Ужас.

— Ты меня слышишь? — нервно взвизгнула Зарта, еще больше злясь из-за того, что я не обращаю на нее должного внимания.

— Слышу, — отмахнулась от нее я. — Ничего с ребенком не случится. Это свойство генетической связи. У проктэррианцев чем чаще родители занимаются сексом во время беременности, тем здоровее и крепче рождаются дети. Так что ребенку для здоровья полезно. Ну и… нам с Райдэком тоже.

— Два озабоченных идиота, — плюнула себе под ноги Зарта и бессильно плюхнулась на диван. — Когда вы уже успокоитесь?

— Не я это начала, не мне и заканчивать, — ехидно напомнила подруге. — Пойди, скажи об этом Торну.

Зарта одарила меня лютым взглядом и заткнулась.

Скажет она ему, как же. Да у меня такое чувство, когда она разговаривает с Райдэком, что меня будто залежалый товар сбагрили ему, как последнему лоху, а он об этом просто пока не догадывается.

Раз в месяц клуб Зарты превращался…

Стыдно сказать, во что он превращался — в полигон для наших с командором интимных игрищ. Заведение приходилось на сутки закрывать и выгонять из него даже обслуживающий персонал. Что поделаешь, если мы с Торном слишком громкие и нас слышно даже с включенной музыкой. А еще из-за того, что мы немного теряем контроль над своей энергией, шатаются светильники, с барных стоек падают бутылки, стаканы, и по клубу летают стулья. Ну так, самую малость.

Каждый раз Зарта обещает прикрыть лавочку и вправить нам мозги, но как только подходит срок исполнения оговоренного в договоре пункта, предоставляет нам с Торном помещение, а мозги почему-то при этом выносит исключительно мне.

Ну, а что я? Я делаю вид, что возмущена происходящим и каждый раз изображаю перед Райдэком оскорбленную невинность, маскируя за давно прошедшей обидой свои чувства и откровенное желание. Если бы кто только знал, как я считаю дни до каждой нашей следующей встречи, костеря Райдэка на чем стоит свет. Не мог прописать в договоре условие встречаться хотя бы три раза в месяц? Все равно ведь согласилась бы. И выглядело бы это, как будто он меня заставил. А так… Не буду же я, в конце концов, его еще и упрашивать? Чурбан бесчувственный. Неужели так сложно догадаться, что мне его не хватает?

В комнате рядом с пилоном Зарта, как только поняла, что мы вытворяем на узком и неудобном диване, поставила огромную кровать. Потом в помещении как-то совершенно незаметно появилась душевая, холодильник, барная стойка, автомат для приготовления пищи и еще куча всякой ерунды, благодаря которой в танцевальном зале можно было просто жить.

Крутиться на пилоне с каждым последующим месяцем становилось все тяжелее, и сейчас, когда живот вырос до неприличных размеров, я боялась, что сломаю не только пилон, но и собственную шею, а она мне, как ни крути, была очень дорога.

Нужно было бы уже прекратить безобразничать, но эта сероглазая проктэррианская зараза так добросовестно исполняла свою часть договора, отрываясь на мне по полной программе за весь месяц воздержания, что отказаться от предоставления ему маленькой радости в виде танца было бы просто невежливо с моей стороны.

Вот и сейчас я в нетерпении ухватилась за ручку двери, точно зная, что как только войду в комнату, поймаю на себе жадный, горящий взгляд мужчины, и ноги начнут предвкушающе дрожать, как у законченной алкоголички.

Перешагнув через порог, я, гордо задрав нос, дошла до пилона, демонстративно игнорируя улыбающегося мне полуголого командора.

Погас свет, заиграла музыка и…

— Слушай, Райдэк, а может, давай без этого? — сердито уперла руки в то место, которое когда-то называлось талией. — Или тебя возбуждает танец бегемотов?

— Только рыжих и очень стервозных бегемотов, — похабненько ухмыльнулся Торн, откидываясь на кровать и демонстрируя мне полную боевую готовность Райдэка-младшего.

Маньяк. Да что ж у него все время стоит на меня? Я же еще даже не разделась.

— Танцуй, Агни. Танцуй, — возбужденно облизал губы мужчина, приподнимаясь на локтях. Я в сердцах выругалась, стянула с себя халат и поперла брать Торна нахрапом. Какое танцуй с целым центнером его наследной проктэррианской радости в животе?

Он поймал меня у края кровати, поставив между своих широко раздвинутых ног, как-то глупо и совершенно счастливо пялясь на толстую и невероятно пузатую меня.

Обалдеть. Неужели я ему действительно такая нравлюсь?

— Так и не скажешь, кто? — Райдэк обхватил мой живот ладонями и, наклонившись, стал покрывать его легкими поцелуями, улыбаясь и жмурясь, как обожравшийся мяса кот.

— Понятия не имею, — нахально сообщила ему. — Я специально попросила не говорить мне пол ребенка. Сюрприз будет.

— Стерва, — протянул с ворчливой нежностью Торн и, перестав обцеловывать каждый дюйм моей кожи, ласково начал водить по моему животу носом. — Амэ фиэрда…

— Фиэрда — это что? — не припоминая этого проктэррианского слова, уточнила я.

— Взрывоопасная, — усмехнулся Райдэк. — Живу с тобой, как на топливном баке. Выходи за меня, — без всяких переходов и подготовки выпалил он, и я, приподняв брови, хмуро посмотрела на него сверху вниз:

— Тебя что, обещают попереть из-за меня с поста дэн-ориса?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Затем, что я люблю тебя, — тихо и немного хрипловато неожиданно произнес Торн. — Так сильно, что больно дышать, когда ты не со мной. И потому, что времени до рождения ребенка с каждым разом остается все меньше, а мне так хочется быть с вами рядом в этот момент. И в этот, и в последующие, и каждую минуту дня и ночи. Засыпать и просыпаться с тобой, радоваться и грустить, ругаться до пены у рта и мириться до изнеможения…

Слезы зачем-то градом покатились по щекам, а ладони стали гладить склоненную к моему животу голову Торна, путаясь пальцами в его жестких курчавых волосах.

— Ты что, не мог это раньше сказать? — задыхаясь от переизбытка нежности, прошептала я.

— А это что-то изменило бы? — прижался ко мне щекой Торн.

Как настоящая капризная женщина, я картинно надула губы и заявила:

— Нет, но… мне бы понравилось.