Александра Снежная – Приватный танец для Командора (страница 113)
Тягучее, острое, томительное погружение и это убийственно-медленное движение внутри меня рвало выставленные мною щиты, оставляя беззащитным и обнаженным мое сердце. Вся как на ладони перед этим мужчиной. Он распял и пользовал не мое тело — мою душу.
Злые слезы скатывались по щекам, а нарастающее внутри меня возбуждение дикой повиликой оплетало сознание, впрыскивая в кровь сладко-горький яд наслаждения. Чудовищно. Я, наверное, испорченная, чокнутая дура, потому просто умирала из-за того, что не могла обхватить его руками, вжаться лицом во влажную широкую шею, пахнущую таким родным и необходимым мне как воздух мужчиной. Пальцы болели и кололи, а желание пройтись ими по упругому рельефу мышц Торна сводило с ума. И было уже непонятно, где заканчивается моя любовь и начинается помешательство.
Я не хотела чувствовать то, что чувствовала. Вселенная, я не желала, чтобы это было так. А он целовал меня и двигался, ускоряя темп, углубляя проникновение, наполняя меня своей яростью, энергией и желанием. И в его потемневших глазах уже не осталось проблесков самоконтроля, только дикая жажда и бешеный инстинкт собственника, просто обязанного заклеймить, пометить и взять то, что принадлежит только ему. Мы кончили вместе: я — плача навзрыд и кусая губы, а он — обнимая мое лицо и сцеловывая с моих мокрых щек слезы.
Рывком развязав сковывающие мое тело ленты, Райдэк сгреб меня в охапку, вжимая в свою грудь и укачивая как маленькую:
— Агни, родная… Не плачь.
— Не трогай меня. Ненавижу тебя. Ненавижу, — шипела я, колошматя его кулаками.
— Прости. Милая. Я сорвался… — запуская руки в мои короткие волосы, горячечно шептал Торн. — Я чуть с ума не сошел… Я был так зол. Как же я соскучился…
— Видеть тебя не хочу. Не прикасайся ко мне.
— Агни, пожалуйста, — такие сильные и невероятно горячие руки мужчины поймали меня словно в силки, и не было спасения ни от них, ни от мягких и настойчивых губ Торна, лихорадочно целующих мои нос, губы, лоб, веки…
— Предатель. Обманщик…
— Я? — Торн замер, и черты его красивого лица исказились гневом и болью. — Это я предатель? Я обманщик? А это ты как мне объяснишь? — вскочив с кровати, он схватил с тумбочки серебристый диск, нервно и зло ударив пальцами по его поверхности.
Откуда-то сбоку раздалось громкое шуршание, а потом зазвучал мой дрожащий и взволнованный голос.
Не думала, что со стороны это будет звучать так жутко. Слушая свои реплики и крики парней, я словно заново переживала момент взрыва корабля.
— Выключи это, — не в силах слышать инсценировку собственной гибели дальше, закрыла ладонями уши я.
— Не нравится? — ядовито поинтересовался Торн. — Почему? Такая талантливая игра, Агни. Сколько трагизма в голосе. Я слушал эту запись тысячу раз… Снова и снова, снова и снова… Стерва, — яростно прошипел Райдэк. — Чокнутая рыжая стерва. Ты хоть представляешь, что я чувствовал?
— Ты сам виноват. Ты не оставил мне выбора, — выкрикнула в свое оправдание.
— Это сейчас я тебе не оставил выбора, а тогда ты веревки из меня могла вить. Могла просить что угодно.
— И ты бы мне дал абсолютно все? Ты дал бы мне полную свободу?
— Нет, — жестко и холодно заявил Райдэк. — Относительную, — спустя мгновение поправился он. — А теперь, пока не родится ребенок, у тебя не будет вообще никакой, — сжав руки в кулаки, громыхнул он, окончательно выйдя из себя.
— Ребенок, — истерично рассмеялась я. — Ну, тогда, наверное, ты должен знать правду, зачем он мне понадобился.
— Я знаю, зачем, — перекосился от злости мужчина. — Хотела получить наследство.
— Это официальная версия, которую придумали мы с дедом для отвода глаз…
Тяжело дыша, я смотрела в глаза командора, готовясь ударить по нему чудовищной ложью. Мне было наплевать на то, что произошло на Проктэрре задолго до моего рождения. Вражда правящих домов меня не касалась, и еще меньшее отношение она имела к тому, что произошло между мной и Торном. Я не собиралась никому мстить. Но он сделал мне больно. И я собиралась расстрелять его в ответ из того единственного оружия, что у меня осталось, желая причинить такую же сильную боль.
— Я с самого начала знала, кто ты такой. Еще там, на Обертоне. Ты нужен мне был, чтобы получить законного наследника. Мой сын станет следующим главой правящего дома, и династия Шэнгри снова будет править Проктэррой. Я — Агния Майрис Лирэл Шэнгри, истинная правительница этой планеты. Спасибо, что помог вернуть все то, что твоя семья у меня отняла.
— Что? Нет… — отказываясь верить услышанному, потерянно мотнул головой Торн.
— Не веришь? А ты думал, почему сработала связь? — надменно приподняла подбородок я, глотая рвущее меня на части отчаяние. — Думал, что я — как Рори? Инопланетянка с уникальным набором генов? Все Шэнгри были уникальными, пока вы их не уничтожили. Вы просчитались только в одном: не проверили достоверность гибели моего деда. А он выжил. Выжил, чтобы отомстить. Я и мой сын — орудие его возмездия.
Наша безумная игра на инструментах чувств подошла к концу. И вот теперь с изорванными в клочья струнами-нервами мы смотрели друг на друга, захлебываясь в собственной боли и бессилии.
Торн сел на край кровати и, сдавив ладонями голову, растер осунувшееся лицо.
— Лгунья, — сдавлено просипел он. — Я тебе не верю…
Поднявшись, он вышел из комнаты, пошатываясь, словно пьяный, а я упала на постель и, натянув на себя простыню, разревелась в подушку. Господи, да я за всю жизнь столько не плакала, как за последние месяцы. Черт бы побрал эту сероглазую сволочь. Черт бы его побрал…
Я вырубилась, совершенно разбитая и морально уничтоженная, а проснулась почему-то чувствуя себя так хорошо, как ни разу не чувствовала с момента прибытия на Фаэртон. Внутри разливалась какая-то умиротворяющая нега и ужасно хотелось есть. Невыносимо. Давно такого не было.
Поднявшись и одевшись в свою аккуратно сложенную на краю кровати одежду, я увидела в глубине комнаты расставленные на столике блюда с едой, и вздохнула с протяжным стоном.
Откуда Торн знал, что я захочу есть?
Придурок. И ведь просила же: "Развяжи. Поговорим нормально". Нет, надо было показать мне, кто здесь хозяин. Показал? Огреб? Доволен? Ну, и где тебя теперь носит?
Словно услышав мои мысли, открылась дверь и…
Облом. Вместо Торна на пороге комнаты возник его отец.
— Я хотел бы поговорить с вами, Агни, — грустно улыбнулся Кайл.
Я смущенно кивнула, приглашая его сесть, и мужчина, посмотрев мне прямо в глаза, произнес:
— Не знаю, что сделал вам мой сын, но я прошу у вас за него прощения.
— Не стоит себя винить в чужих грехах. Мы с Торном давно уже взрослые. И платим за свои проступки по-взрослому, — потупилась я.
— Торн мне все рассказал и сообщил, что вы считаете Райдэков виноватыми в гибели своей семьи…
— Не слушайте его, — перебила я тан ориса. — И простите меня, Кайл. Я наговорила Торну гадостей, потому что… Потому что наговорила.
— Понимаю, — вдруг ласково погладил меня по голове мужчина, и я прижалась к его ладони как к единственной точке равновесия на этой пугающей меня планете.
— Я не считаю Райдэков виновными в гибели Шэнгри. Вернее… — я запнулась, а потом с предельной честностью ответила: — Вас и Торна не считаю.
— Ты знаешь, что связывает дом Райдэк и дом Шэнгри? — неожиданно поинтересовался Кайл.
— Какое-то дальнее родство, — поделилась с тан орисом тем, что когда-то вычитала в проктэррианской книге.
— Не дальнее, — покачал головой мужчина. — Родоначальники домов — Эймон Райдэк и Вэйн Шэнгри были родными братьями.
— Как это? — растерялась я.
— У них были разные отцы, но одна мать, — пояснил Кайл.
— Значит, дом Райдэк именно поэтому стал правящим после гибели Шэнгри?
— Не совсем так. Вернее, совсем не так, — окончательно запутал меня Кайл. — Родство сыграло не последнюю роль на голосовании прайтов, но основной причиной перевеса голосов стала наша генетика и ведущие технические разработки. Так вышло, что более чем за триста лет, прошедших после изменения Вэйном государственного строя планеты, гении, подобные ему и его брату, рождались лишь в домах Райдэк и Шэнгри. И поскольку отцы у них были разными, то с большой долей вероятности можно утверждать, что это передалось им по материнской линии.
Пока были живы Шэнгри, даже вопроса о смене власти не возникало. Их дом стоял во главе четырех крупнейших и старейших домов Проктэрры, между которыми были распределены все самые важные руководствующие посты управления планетой.
— Я знакома с вашей планетарной системой управления. Мне Ной рассказывал, — поведала я Кайлу.
— Хорошо, — улыбнулся отец Торна. — Тогда ты должны понимать, что после исчезновения дома Шэнгри главенствующим должен был стать один из четырех правящих.
— Дом Райдэк не входил в четверку? — внезапно догадалась я.
Кайл согласно кивнул и продолжил:
— Как выразился мой дед, мы неожиданно стали темной лошадкой, вырвавшейся вперед.
— Почему вы?
— Потому что к тому моменту почти все самые крупные изобретения в области генетики и техники принадлежали нам. А это два незыблемых столпа, на которых держится Проктэрра. Дом Райдэк очень молодой в сравнении с теми же Эймор, Мардж или Ластэр, но нам, как и Шэнгри, удалось сколотить огромное состояние за счет торговли своими изобретениями, да и генетическая совместимость у нас довольно высокая, поэтому желающих породниться с домом Райдэк всегда было предостаточно. Когда вопрос выбора главы планеты встал ребром, большинство прайтов посчитало, что Проктэрре нужна молодая кровь, и предложили кандидатуру моего деда, которому на тот момент не было и сорока.