Александра Снежная – Приватный танец для Командора (страница 112)

Кузен попятился к двери, одарив меня на прощанье взглядом, полным ненависти и злости.

Вот теперь я понимала деда. Да, Агни, не лезь в дерьмо — оно тебя само найдет.

Но я опять совершила ошибку: мне все же следовало посадить Кертиса, а лучше пристрелить.

Он дал о себе знать всего спустя два дня.

Рано утром, поднимаясь со Стэном в офис, я сначала обнаружила в нем непривычное оживление, а потом заметила, что сталкиваясь со мной взглядом, работники смущенно кивали и отводили глаза. Секретарь так и вовсе испуганно подскочила с места, как только мы с Гвоздем вышли из лифта, чего за вежливой и спокойной девушкой никогда не водилось.

— Салли, что-то случилось? — хмуро поинтересовалась я.

— Мисс Спаркс, посмотрите прессу на вашем столе, — нервно покусывая губы, вместо ответа предложила девушка.

Стэн мигом ринулся в кабинет, и я, попросив никого к нам не пускать, проследовала за ним.

— Что там? — отбросив в сторону сумку и пиджак, потянулась за газетой.

— Ты присядь, Морковка, — зло передернул челюстью Гвоздь. — Гнида твой Кертис, найду — в лаксе утоплю.

— Дай сюда, — вырвала из его рук страницы, и первое, что бросилось в глаза — мое старое фото на развороте и жирная надпись над ним: "Наследница миллиардного состояния Агния Майрис Спаркс не знает, от кого забеременела ради того, чтобы получить наследство".

— Если это выйдет за пределы Фаэртона — мне конец, — уронила я, и в этот миг у нас со Стэном одновременно завибрировали флэтпады.

Звонили Хок и Эмбер. Новость распространялась со скоростью вируса. Обо мне писали в сети, говорили по радио, меня показывали по телевидению.

Тварь-кузен наплел журналюгам, что я переспала с четырьмя мужиками одновременно и пожертвовала им за это часть акций "Спаркс Гэлакси". Чей ребенок, пока не знают ни будущая мать, ни отцы, но в ожидании появления младенца вся наша пятерка проживает в фамильном особняке Спарксов, продолжая предаваться разврату.

Только извращенный мозг Кертиса мог придумать такую тупость. И самое отвратительное, что теперь вся моя маскировка полетела с квантовым ускорением в черную дыру. Да эта гадина меня КОГ на блюдце с золотой каемочкой преподнесла.

Я пустым взглядом смотрела перед собой, не веря, что так глупо подставилась. Столько времени охрана никого ближе нескольких десятков метров ко мне не подпускала. На фотографиях, что появлялись в газетах, я была в новом образе и почти всегда в очках. Загадочная Майрис Спаркс вела аскетический образ жизни, и это никого, наверное, не удивляло, потому что Эрни Спаркс поступал точно так же.

И вот теперь из-за моего идиотского желания перевоспитать кретина-родственника, я в лаксе по самые уши. Господи, и ведь знала же — горбатого могила исправит.

— Агни, ты только не нервничай, — сжал у меня на плече ладонь Стэн. — Мердок только что позвонил и сказал, что он подал во все печатные издания иски, они обещают изъять номера из продажи и написать опровержение. Эмбер работает с радиостанциями. Хок пытается удалить инфу из сети. Свэн поехал в медийный центр. Мы зачистим все каналы до вечера. Кому-то заплатим, кого-то запугаем штрафами…

— Стэн, сейчас девять. Новость вывалили в сеть в шесть. Она гуляет там уже три часа. Три. Хок не всесильный. Он не сможет блокировать межгалактические магистрали даже при том оборудовании, что у нас сейчас есть. КОГ все поймет сразу. Щит не достроен. Мердок не нашел в документах деда зацепок по убийце…

— Мы утроим, удесятерим, если нужно, твою охрану, — упрямо ткнул костяшками сжатой руки в стол Гвоздь.

— У нас нет защиты от проктэррианцев, — устало прикрыла ладонью глаза и покачала головой. — Фаэртон даже проконтролировать их посадку на поверхность планеты не сможет. Помнишь, как они нас поймали? Возможно, убийца уже где-то на полпути.

— Ты сейчас же отправляешься домой, — засуетился Стэн, поднимая меня и всовывая в руки сумку с пиджаком.

— Мне к врачу еще сегодня нужно, — напомнила ему. — Я в капсуле должна полежать.

— Значит, звони своей докторше, переноси прием — и сразу домой. Я останусь здесь. Буду с тобой на связи.

Гвоздь позвонил начальнику охраны, потребовав, чтобы мое сопровождение усилили еще тремя бригадами, после чего, спустившись вниз, я поехала в клинику.

Мисс Фэйнс, заметив мое угнетенное состояние, вежливо сделала вид, что не в курсе скандальных новостей, но предусмотрительно прописала мне успокоительное и сказала, что на днях следует повторно сделать скан плода, чтобы убедиться в его правильном развитии.

В расстроенных чувствах я вышла к кортежу охраны и, усевшись на заднее сидение оксомобиля, приказала ехать домой, серьезно размышляя над тем, а не переехать ли, пока не достроится "Щит", жить в секретный бункер "Спаркс Гэлакси"?

Машина внезапно остановилась, и, повернув голову к окну, я с удивлением обнаружила, что мы заехали в какой-то тупик.

— Почему мы остановились? — нажав кнопку селектора, спросила я у водителя, предусмотрительно не став опускать между нами перегородку.

Все произошло так быстро, что я даже дернуться не успела.

Замки, блокирующие выход, громко щелкнули, дверь с моей стороны вдруг резко распахнулась, и ввалившийся в салон мужчина в маске зажал мой рот и нос ладонью, пахнущей какой-то тошнотворной гадостью.

Вдох — взгляд утратил резкость.

Следующий — сознание стало уплывать.

Еще один — и я провалилась в темноту.

Глава 39

Первым, что я увидела при пробуждении, был потолок. Высокий. Многоуровневый. С большим количеством точечной подсветки. И… метеорит мне в двигатель. Я слишком хорошо помнила спальню, которой принадлежал этот потолок.

Первой реакцией на подобную ситуацию всегда является паника и желание куда-нибудь убежать. Но когда я попыталась вскочить с кровати, к своему ужасу поняла, что не могу пошевелиться.

Повертев головой, поняла причину. Руки и ноги оказались привязанными шелковыми лентами к столбикам в изножье и изголовье. Меня распяли, как образец для препарирования. Весело. А в кресле напротив сидел Райдэк, уложив подбородок на согнутую в локте правую руку и прикрывал кулаком сомкнутые в кривую линию губы. Взгляд у него был голодный, злой, и абсолютно голой мне было понятно, как успел себя завести мужчина за то время, пока я была в отключке.

— Развяжи меня.

— Нет, — отрезал Торн. — Говорят, ты сорвала куш, Агни? — недобро поинтересовался он, со злым прищуром оглаживая взглядом мой живот. — А мне когда собиралась рассказать?

— Развяжи, поговорим нормально.

Райдэк хищно поднялся с места, небрежно расстегивая пуговицы белоснежной рубахи и лениво перемещаясь взглядом от моей груди к бесстыдно выставленной на обозрение из-за привязанных к спинке кровати ног промежности.

— Коне-ечно, поговорим, Агни, — в густом бархатистом голосе холодными бусинами перекатились интонации ярости, перемешанной с похотью.

Опасная смесь. И мужчина, двигающийся на меня с мягкой кошачьей грацией, выглядел пугающе опасно. Черт, а вот теперь я действительно влипла.

— Торн, не сходи с ума.

— Так я, значит, для тебя — как это у вас говорят — бык-производитель? Вот зачем ты согласилась на приват? Так, Агни? — небрежно приподнял бровь Райдэк.

— Торн, не делай этого. Пожалеешь, — я тяжело сглотнула, уставившись на обнажившегося по пояс и склонившегося надо мной мужчину.

— Да? — устраиваясь между моих широко разведенных бедер, ухмыльнулся командор. — Уже жалею. С того самого дня, как проснулся в этой постели брошенным, использованным и связанным, — подался вперед он, впиваясь губами в беззащитную плоть, — Сильно жалею, Агни, — под мой протяжный стон прошептал Райдэк, начиная языком свою чувственную пытку. — Как же я жалею…

Безжалостные руки суматошно чертили обжигающие дорожки на моих боках, гладили живот, сжимали и мучили затвердевшие от желания соски, и меня трясло в чумной лихорадке, ломало, как наркоманку в ожидании дозы.

Знаете ли вы, что это такое — хотеть, любить и ненавидеть? Безумный коктейль. Умом понимаешь, что так не должно быть. Гадко, отвратительно. Неправильно. А тело живет отдельно от тебя, подчиняясь только инстинктам и существующей между вами связи. Неразрывной. Мучающей тебя, выворачивающей и выкручивающей, как мокрую тряпку. И кажется, что болит каждая клетка в ожидании тепла мужчины и его вторжения. Не важно какого — сладкого, горького, болезненного или поднимающего тебя в экстазе до небес.

Главное, чтобы он был в тебе, и чтобы не останавливался. Потому что пустота убивает, и только когда он внутри и заполняет собой каждый миллиметр тебя и твоей души, ты можешь жить и дышать.

И ты просишь… Унизительно просишь: "Пожалуйста", хотя толком и не понимаешь, чего просишь на самом деле — то ли чтобы не убивал своей испепеляющей страстью, то ли чтобы замучил ею до смерти.

А Торн, словно повернутый извращенец, вылизывал мое тело, повторяя с отчаянно сквозящими в каждом звуке его шепота нотами безумия:

— "Ты моя… моя…".

Сорвав с себя остатки одежды, Райдэк навис надо мной, удерживая себя на вытянутых руках, толкаясь твердым, как камень, членом между моих раздвинутых ног.

— Да-а, — плавно качнув бедрами, он закрыл глаза, и лицо мужчины исказила судорога блаженства. — Агни…

Со свистом вдыхая воздух, он медленно входил и выходил из меня, и руки его, обвитые натянутыми тросами сухожилий, мелко дрожали не то от напряжения, не то от невозможного возбуждения.