Александра Снежная – По ту сторону синих гор (страница 39)

Лу вместе с Илием сняли меня с лошади и почти на руках затащили в дом. Был я уже совсем плох и почти не приходил в сознание. Энжи осталась снаружи.

Рана оказалось плохой: в нее попала инфекция. Края воспалились и любые прикосновения, даже, когда я спал или был в полубессознательном бреду, вызывали у меня тихий стон.

Единственное, что помнил отчетливо: в комнату вошла местная старуха-знахарка с полной корзиной каких-то горшочков и трав. К травам я отнесся спокойно, а вот горшочки, доверия не вызвали. Единственное, что я успел сделать, перед тем, как отключиться — потребовал прокипятить бинты и тщательно вымыть руки, прежде чем трогать мой пылающий бок. Замутненным высокой температурой, потерей крови и интоксикацией рассудком, я понимал, что знахарка поможет слабо, и у меня немалые такие шансы откиснуть на этом лежаке.

Представления о гигиене рук у местных были весьма смутные, а о стерильности и речи не шло. Надеюсь, Рейна сумеет выловить из моих сбивчивых слов нужную информацию, и прокипятит хотя бы перевязочный материал, иначе дела мои будут совсем дрянь.

Мне снились яркие сны. Вот я, верхом на своей кобыле, вдруг отрываюсь от земли и устремляюсь в небо. Чувство легкости и полета добавляло видению реалистичности, а мимо пролетающие пейзажи завораживали. В конце сна я ударялся о невидимый купол ментальной защиты, который покрывал весь мир, и с криком проваливался в бесконечную бездну, которая открывалась прямо под местом моего падения.

Сон повторялся из раза в раз, иногда с небольшими изменениям, но был навязчивым и бесконечным.

Снилось мне и другое. Как я сижу в своей маленькой комнатушке в Балашихе, а группа захвата стоит под дверью. Они почему-то ее не выламывают, хотя я четко вижу своим бесплотным духом, что у них есть и дверной таран, и щиты. Вместо этого маленький спецназовец ковыряется отмычкой в замке, другой осматривает петли на предмет срезания, а их командир звонит в дверь и вежливо просит открыть.

Спецназ я без зазрения совести посылал, даже не отвлекаясь от сериалов и пивка. Так и сидели: я сычевал в своей комнате, а спецназ скребся в дверь.

Пару раз я выныривал из бредового состояния, но рядом никого не было. В воспаленном сознании даже промелькнуло, что мои спутники бросили меня здесь, бесполезного счетовода, который не может за себя постоять.

В один момент тяжелые, сюрреалистические сны сменились пустотой. Я бродил по ее бескрайним просторам, чернота, в которой не было ни верха, ни низа. Там, где я оказался, не было времени, направления, температуры. В какой-то момент мне показалось, что я умер.

Лу схватила меня за руку и втащила в чертоги своего разума. Выглядела моя Изгирда здесь, как я привык ее видеть: не было больше божественной сущности, только моя невысокая спутница. Рейна посмотрела на меня, будто не узнавая, а потом чуть огорченно покачала головой:

— Горд, ты должен вернуться, ты слишком долго бродишь.

Я уже тысячу лет пробыл в пустоте, я потерял себя, потерял ощущение реальности и только образ Рейна хоть как-то пытался вернуть меня к прошлой, моей первой жизни, за пределами пустоты. Мысли путались, нужных слов не было.

— Горд, тебе больше нельзя находиться там, — Изгирда кивнула куда-то за мою спину.

Я обернулся и увидел бездну пустоты, в которой, казалось, родился, прожил жизнь и умер уже десятки тысяч раз. В которой провел одновременно и один миг, и миллионы лет. Время больше было неважно, ведь в пустоте его не существует.

Я безучастно посмотрел на богиню. Когда-то вид ее фиолетовых глаз приводил мое сердце в трепет, но спустя вечность в пустоте все это пошло прахом. Я видел перед собой просто человека, как встретив давнего знакомого, с которым много пережили, но у вас уже нет ничего общего.

— Пожалуйста, соберись, — Изгирда взяла меня за руку, но я не обратил на это внимания. — Давай я покажу тебе дорогу.

Она потащила меня прочь из чертогов, сквозь окружающую пустоту. Я смирно следовал за Лу, которой очень тяжело давалось путешествие сквозь ничто. Это я за миллионы лет стал здесь своим, Изгирда же временами словно продиралась сквозь кисель, увязая всем телом в окружающей нас тьме. Я не мешал ей, но и не помогал, лишь отыгрывал роль безучастного стороннего наблюдателя. Прошла бесконечность. Следом еще, и еще одна. Лу, как и я, тоже срослась с темнотой. Свет ее фиолетовых глаз померк и она, словно заведенная кукла, просто шагала в одной ей известном направлении. Я шел следом. Мы готовы были вот-вот раствориться во мраке.

Когда впереди забрезжил свет, я увидел разрушенный купол огромной полусферы. Мелькнуло и погасло узнавание: когда-то я был здесь. Рейна подвела меня к осыпавшейся стене, которая будто скорлупой укрывала полусферу, нашла в ней пролом и с силой втолкнула мой призрак внутрь сферы.

После этого я пришел в сознание.

В комнате было темно. Свеча у изголовья кровати потухла и в полутьме я смог рассмотреть только Лу. Изгирда уснула сидя, прямо на табурете возле моей кровати, сложив руки перед собой и положив голову на лежак. Лицо девушки посерело от усталости, под впавшими глазами разлились черные круги недосыпа.

Я чуть сфокусировал взгляд, и увидел на соседнем топчане еще одну фигуру. Энжи тоже спала сидя, прислонившись спиной к стене и уронив голову на грудь. Судя по всему, сейчас был конец «собачьей вахты» — около четырех часов утра, время перед самым рассветом.

Я с трудом поднял руку и погладил черные волосы богини. От прикосновения Рейна вздрогнула и сразу же открыла глаза, не понимая, где находится. Видимо, я вырвал ее из фазы глубокого сна. Чуть сфокусировавшись, она уставилась на меня, не веря в то, что я пришел в себя.

— Выбрался… — Прошептала Рейна и взяла меня за руку.

Зашевелилась Энжи, но не проснулась — просто приняла чуть более удобную позу.

С трудом показав глазами на топчан, я послал богине образ кровати — это далось мне с трудом и виски сразу же сжало от наступающей головной боли, но это не дело, чтобы она спала сидя на табуретке, будто бы я тут помирать собрался.

Строго говоря, я очень пытался. В последующие дни я узнал из рассказов Рейна и Энжи, что буквально прошел по самому краю. Рана оказалась очень плохой и бабка-травница еле-еле остановила заражение. В какой-то момент звучали даже предложения прижечь рану, но помня мои слова о чистоте и кипячении, Рейна с Илием продолжали упорно менять мои повязки и промывать ранение настоем из каких-то лечебных трав. Все же, Изгирда успела выцепить суть моих слов о стерильности и инфекции. Как оказалось, бормотал я о важности чистоты и кипячении чуть ли не половину дороги до деревни, где мы остановились, хотя ничего такого я не помнил.

Помня гнев Рейна и пощечину, которую она отвесила Энжи, я поинтересовался, почему бард осталась. Рейна только пожала плечами и сказала, что эту идиотку было колом не отогнать, а марать свой меч в крови артистки для богини было неприемлемо. После того как угрозы, оплеухи и злобное шипение не переубедили Энжи, Рейна просто махнула на нее рукой. Тем более, еще одна пара рук во время ухода за мной пригодилась.

Если бы лезвие прошло на два сантиметра глубже, пьяница выпотрошил бы меня, как повар потрошит свежую рыбину. Но мне относительно повезло, так что нож дотянутся только до моей шкуры и рассек часть мышц. Если бы клинок был чистым или мне сразу же была оказана нормальная помощь в плане промываний и перевязок, все бы прошло намного легче. Но опасаясь разбирательства в неизвестном нам городе, мы бежали, что чуть меня не прикончило.

Я очень похудел, потому что несколько самых тяжелых дней, когда меня жарила температура и я тяжело бредил, даже легкий бульон залить мне в глотку было большой проблемой. Позже, как я понял, организм нагрузок не выдержал, и я впал в кому, в которой и начал тихо угасать. По рассказам Илия и Энжи, Изгирда с момента моего полного беспамятства почти не отходила от кровати, постоянно находясь в каком-то странном состоянии, похожее со стороны на транс. Энжи считала, что это был ступор от горя и тревоги, Иден держал свои мысли при себе, а я знал, что она была за пределами чертогов — искала меня.

О том, что произошло на той стороне, и как она меня вырвала из лап смерти — а это была именно она, я уверен — с Рейна почти не говорили.

Ну что ж, Изгирда перешла к счету «2:1». Дважды спасла, один раз чуть не убила.

О том, что во время своих приключений в бездне, мое тело здесь гадило под себя и кто-то все это убирал, я предпочитал не думать. Уход за тяжелобольным человеком это вообще минимум романтики и максимум грязной работы.

На третий день мне надоело только жрать, спать и ходить с помощью Илия к ведру, которое старик сразу же выносил, так что я попытался подняться самостоятельно и немного пройтись. Почти мгновенно рана на боку разошлась, я это почувствовал, так что как только Рейна увидела кровавое пятно на моих бинтах, устроила мне форменный разнос. На шум сразу же явилась Энжи и, вникнув в суть проблемы, горячо поддержала богиню в угрозах меня лично придушить.

Звучали слова уровня «придурок», «тупой писарь», «я оторву твой хвостик» и «не для этого мы за тобой подтирали и меняли матрасы, чтобы ты сейчас себя убил, мы лучше сами тебя кончим прямо тут, хоть развлечемся». Вот последнее — про кончим сами — меня реально напугало. Момент единства двух девушек меня настолько впечатлил, а совместный напор оказался столь силен — холодный гнев Рейна и обжигающая ярость Энжи — что я забился под одеяло и не шевелился лишний раз без команды вышестоящего руководства.